Осознание (СИ)

Я, получив свои два пакета, встал в стороне, и стал ждать, когда получат свое Наташка и Олег. Потом вместе отнесли продукты ко мне, и Олег ушел попробовать второй раз получить по чужим паспортам, а мы с ней, разобрав продукты, молча занялись каждый своим делом. Я читал, она разгадывала какую-то головоломку, выбранную из пачки желтых от старости газет, что у меня валялись в углу комнаты.
Олег вернулся и, показав пакет, вызвал нашу неподдельную радость и восхищение. Смог все-таки. И не попался.
- Третий раз не пойду. Рискованно. Этим-то на раздаче все равно, а народ с площади не расходится. Там уже на меня посматривали с подозрением.
- Нам бы это осилить! - сказал я, довольно разбирая его пакет. Наталья достала минералку и, откупорив пластиковую бутылку, принюхалась.
- Нормальная. Интересно, где они разливают ее?
- Так, а в чем проблема? - удивился я. - Этих скважин набурил и качай ее на здоровье.
- А бутылки пластиковые откуда?
- Ну, не все видно разрушено. Клепают где-то. Олег, доставая из пакета консервы, сказал:
- Нашли чему удивляться. Вон, смотрите. Это не из запасов банки. Это новенькие. Рыбу понятно. В порту каждый день ходят корабли на ловлю. А вот мясо? Даже кошки попередыхали многие. От крыс житья нету, а уж коровы и подавно должны были со свиньями… Я, рассматривая тушенку, сказал:
- А говорят наоборот, сельское хозяйство почти не пострадало. Типа в глухих деревнях словно и не было Последней ночи.
- Это ты верь больше. - сказал Олег и, кивая на Наталью, добавил: - Вон, пусть Натали тебе расскажет, что мы видели. Но она молчала, отпивая из бутылки минералку, и Олег сам пояснил:
- Там даже никто трупы не убирал. Многие кости разбросаны… черепа отдельно, все остальное отдельно… Это где хотя бы сохранились черепа и кости… собаки и крысы подъедали все… те, что выжили. Мы в одной деревне ночевать остались. Так всю ночь не спали, от крыс покоя не было. Как не покусали, сами не поняли. Буквально по нам ползали. Ведь укусила бы, потом помер бы точно. Столько заразы у них в пасти. Яд не нужен… так что деревням так же досталось. - закончил он.
Я, стараясь не думать об этом, понюхал свежий черный хлеб, что давали по полбуханки. Настолько вкусный был запах, что у меня даже голова закружилась. Не удержавшись, я отрезал себе ломоть и с наслаждением стал жевать. Олег вскрыл несколько банок тушенки и, вывалив их в металлическую миску, поставил на примус. Только жир растаял и стал чуть булькать, я начал опускать в него хлеб и казалось, нет большего счастья, чем вот так есть простой черный хлеб, пропитанный соком и жиром мяса. Наталья последовала моему примеру, а Олег, видя такое дело, достал бутылку и, открыв, разлил нам по чуть-чуть.
- Ну, давайте выпьем что ли за выборы, которых больше не будет.
Мы выпили и закусили хлебом с тушенкой. Мне стало почти сразу тепло и хорошо. Не подумав, я сказал то, что часто обсуждали на работах:
- А может и хорошо, что глядящие взяли в руки власть. Смотри, все более-менее строят. Отстраивают. Питанием город обеспечивают. Работу дают. Все медленно налаживается.
Хмыкнув, Олег ничего не сказал. Наверное, ссориться не хотел. А вот Наталья мне выговорилась:
- Что налаживается? Ты вообще слепой что ли? Дома не строят, только опасные разрушают. Народ насилуют на работах. Платят буквально, чтобы только с голоду не умирали. Народ в подвалах живет. Радует буквально только то, что на выживших подвалов всегда в городе хватит. Вон ты в своем доме вообще один живешь. Только на том углу непонятно кто ныкается. Что налаживается? То, что консервы эти делают?! Это налаживается? Или подвиг вырыть скважины и воду чистую по бутылкам разливать? Одежду даже не купить. Раньше хоть на рынке можно было, а теперь я даже не знаю где и что тут. Комбинезон уже весь рвется. На себя посмотри. Ходишь в военной форме.
- Так она крепкая. Удобная. - возразил я. - Я ее тогда за двести единиц всю взял. С кроссовками этими.
- Ну, так это же со складов! - сказала она. - А нового ничего не шьют тут. Только робы рабочие клепают повсюду. Смотришь, уже женщины в робы одеваются.
 
- Ну и что? - удивился я. - Робы тоже удобны для работы. Ткань прочная.
Она, поджав губы, покачала головой и, если бы не вмешался Олег, нагрубила бы мне.
- Не спорьте вы. Давайте еще выпьем, поедим и пойдем, погуляем до комендантского часа. Я, подставляя кружку, сказал:
- Сегодня до нулей можно. Везде на досках объявления написано.
- Ну и отлично. - сказал Олег, разливая.
Высыпав в тушенку рис и залив все это водой, мы выждали, пока это все за минут пятнадцать не станет съедобным. Рис был еще жестковат, но мы все равно его съели и разваренное мясо с ним. Приятный полусуп или полукаша получились. Да еще с таким хлебом. Вкуснятина, как сказал Наталья. Выходя на улицу, я сунул одну полную бутылку в карман, а во второй карман запихал завернутый в газету хлеб. Выйдя на свежий, чуть морозный воздух, я спросил, куда мы пойдем.
- У тебя единицы есть? - спросил Олег.
- Ага. - сказал я и, покопавшись в кармане, вытащил мелочь.
- Отлично, поехали на автобусе.
- А куда? - спросил я удивленно.
- Ну, вообще-то хочется за город. Костер пожечь, посидеть у огня. Мы уже месяца полтора с того момента, как нас поймали ни разу у огня не грелись у открытого. Просто хочется.
Я тоже загорелся этой идеей. Наталья ничего не сказала. Ей было, словно, все равно куда идти, лишь бы не сидеть в моем подвале.
До одного из немногих автобусных маршрутов мы добрались минут за двадцать. Отстояли на остановке еще минут тридцать. Залезли с усилием в битком набитый автобус. Толкаясь между пассажирами с праздничными пакетами, мы заняли место у окна. Сидений ради экономии места в автобусе не было, да они и не нужны были. Наверное, можно было поджать ноги и я, все равно бы в этой толпе, не упал. Наталья морщилась и фыркала, когда кто-то пытался ее вдавить в стекло. Я хоть и не испытывал к ней особых чувств, все же оттеснил ретивого мужика с пакетом над головой и, упираясь в раму, сделал ей чуть больше свободного пространства. Она кивнула, благодаря, и стала высматривать в толпе Олега. Тому потребовалось больше усилий и времени, чтобы пробиться к нам.
Через час такой давки, когда от праздничного настроения не осталось и следа, мы уже почти выбрались на окраины. Народу в автобусе стало поменьше, и мы вздохнули свободнее. На последней остановке водитель сообщил, что дальше автобус не пойдет, и просил всех покинуть салон. Если кто-то едет сразу обратно, просил подождать на остановке. Мы вышли на кольце и огляделись. Несколько дорожек уходили в лес к недалеким одиноким домикам. По ним спешили прибывшие с продуктами люди. Мы не стали идти за ними. Наоборот, мы подождали, пока на остановке осталось три человека кроме нас, и направились по широкой дороге к блокпосту. Подойдя к бетонным заграждениям, мы зашли на пункт досмотра и показали глядящему свои паспорта.
- Куда следуете? - спросил он недовольно.
- Да за город, пикник устроить. Праздник все-таки. Да мы не далеко. - Сказал открыто, улыбаясь, Олег. - До ночи вернемся. Сегодня же до полуночи можно гулять? Глядящий кивнул и, поставив нам маленькие штампики в паспорта, сказал:
- Если не будете успевать, то я вам пропуска выпишу. Дождетесь объезда патруля и с ними поедете. Если совсем поздно вернетесь, то сами знаете… лучше уж где-нибудь там переночуйте. А то три недели работ за прогулку дороговато будет.
Мы поблагодарили его и глядящего с автоматом, что открыл нам двери наружу. Уже на улице я спросил:
- Я думал проблемы будут. Начнут подробно расспрашивать… Олег, уверенно шагая по дороге, сказал:
- А чего нас допрашивать? Сумок или вещей у нас с собой нет. До следующего поселка километров сорок. На безумных мы не похожи, чтобы налегке в бродяжничество пускаться.
- Ну, все равно. Что, всем можно вот так просто уходить?
- Ага. Просто запретишь выход из города, так народ из принципа потянется из него. Найдут лазейки. Глядящих не хватит, чтобы остановить. А так, уходите на здоровье. Но поймают - работы. И создается ложное впечатление, что люди это могут, просто им и в городе хорошо.