Осознание (СИ)
- У меня было много времени думать об этом. Я, правда, пытался представить, как можно без таких мер в наших условиях не допустить бандитизма и преступности. Но у меня ничего не выходило. И значит, глядящие правы. Неужели бы они не придумали другой вариант, если бы был выбор? Он ничего не ответил, а я, вспомнив о теме разговора, продолжил:
- Наталье и Олегу удалось бежать… ну, я тебе рассказывал про это уже. И как их вернули, тоже рассказывал. И о последнем им предупреждении говорил. Олег серьезно к этому относился, а вот Наталья как упрямая коза не хотела ничего слушать. Ты знаешь, как мне было их жаль? Они видят и не видят. Слышат и не слышат. Думают же вроде, но не понимают ничего. Вот вдолбили себе, что на юге будет лучше, и их туда словно тянуло. Я, когда они вернулись, хотел просить Наталью больше не уезжать. Остаться со мной. Я бы нас обоих прокормил бы. Перебрались бы потом в свой домик на окраине. Может быть дети были. А оказалось, что они с Олегом уже прочно связаны… Я подумал и поправился:
- Да о чем я говорю… прочно… Олег был ей нужен. Он ей, конечно, нравился, но не это главное. Она и сама так говорила, что секс это просто для нее… ну, вещь не особо важная… и ее бесило, когда Олег ее к кому-то ревновал. Я его понимаю. Я ее тоже ревновал к нему, хотя никаких прав на нее не имел. Я их пустил к себе жить…
- Да, ты это рассказывал. - Сказал Василий.
Я замолчал, посмотрев на часы. Скоро намечался обед и народ в цехе уже, предвкушая, расслабился. Я, повысив голос, крикнул ребятам:
- Ну, чего встали-то? Заканчивайте с теми, что сейчас у вас, а то на обед нифига не пойдете. Василий одобрительно кивнул и вдруг предложил:
- Слушай… хочешь ко мне в гости поехать сегодня? Покажу, как живу. Выпивки возьмем, девчонок позовем. Посидим, расслабимся. И похрену, что завтра вторник и с больной головой поедем. Зато оторвемся. Ты когда последний раз-то с девчонкой был?
Я признался, что давно. Что последняя моя женщина была это товарка Нюрки сорокалетняя моложавая торговка с «пяточка».
- И что? За год больше никого? - сделал изумленные глаза Василий. Я помотал головой и честно признался, что нет.
- Тебя дрочить не запарило? - сочувственно спросил он, явно издеваясь.
Я чувствовал, что краснею, но ничего с этим поделать не смог. Я, конечно, промямлил честно, что как-то терплю и рукоблудством не занимаюсь, а он, засмеявшись, сказал, что в этом нет ничего постыдного, что все это делают, когда невтерпеж становится.
- Я Электротехнику читаю. - Сказал я, и он скорчился в истерике.
- Я тебе ее для других целей давал. - сказал он, успокоившись, и, хлопнув меня больно по колену решительно, произнес:
- Держись, мужик. Сегодня ты будешь гадать - ты девчонку трахаешь или она тебя. Я тебе таких цыпочек притащу.
Даже после обеда из меня работник был никудышный. Ну, еще бы, я первый раз в жизни попаду в район глядящих. Ведь именно там жил Василий. И может сегодня вечером у меня будет что-то с женщиной. Я, наверное, очередями краснел, представляя свое грязное белье и думая, как бы успеть добежать до общаги, пока Василий не уехал, и переодеться во что-нибудь приличнее. Шмоток я уже накупил себе довольно много. А Василий только хитро подмигивал мне, когда мы заговаривали о вечерней поездке.
Нам очень повезло в тот день. Наши постарались и, наверное, к шести вечера весь цех встал без работы. Понимая, что раньше завтрашнего утра новых задач не будет, Василий сказал мне всех распустить. Когда я попросил, чтобы он подождал меня, пока я переоденусь, он только отмахнулся и сказал, что у него дома есть все необходимое. И что уж чистыми трусами и носками он со мной поделится, можно сказать от сердца оторвет. Смеясь, мы закрывали и опечатывали цех. Улыбаясь, я спускался за ним к проходной. Я никогда не думал, что он приезжает на собственной машине. Когда я просил его, не дорого ли это, он ответил:
- Бензин мне в сутки в сорок единиц выходит. Я экономлю, как могу. Но ждать зимой на остановке еще хуже. У меня, наверное, больше половины зарплаты на машину уходит. Ну да. Из трех тысяч в месяц я на нее трачу полторы как минимум. А если к слесарям загонять так и того больше. Но это из-за бензина так дорого все выходит. Восстановят железку нормально - будут гнать с севера нефть, запустят переработку очередную под городом, станет дешевле. Сейчас почти весь бензин и солярка привозные. Вот и мучаюсь. Но пешком ходить не заставите. В той жизни до Последней ночи у меня бы никогда не было бы машины. Зато есть сейчас.
- Почему не было бы?
- А кто я был-то? Просто электрик при театре. А сейчас я мастер. Вот и думай. Тогда мне бы на такую машину даже пришлось бы лет десять копить, а сейчас попросил соседа, и мне пригнали буквально за стоимость бензина, потраченного на перегон. Он мне кое-что должен вот и помог. Глядящие покуксились, но разрешили мне машину. Так что сейчас меня, как и тебя все в этой системе устраивает. А тех, кого не устраивает, я с тобой тоже согласен, надо не просто отпускать на все четыре стороны, но еще помогать им уйти… пинками.
Я улыбнулся ему и понял, что мы с Василием уже перешли тот Рубикон, который отделяет начальника от подчиненного.
Машина его плавно катилась по расчищенной улице. С каждой встречной машиной глядящих он перемигивался фарами, словно знал каждого водителя. Я его спросил об этом, и он, лукаво улыбаясь, сказал, что уже как год создал клуб автолюбителей в их районе. Не то чтобы каждый из клуба имел машину или хотя бы мог себе ее позволить, но поговорить в баре на тему двигателей и шин, все были сами не свои. Вспоминали старые крэштесты. Листали опять-таки старые журналы. Короче, хобби. Я улыбнулся, представляя общество людей, обсуждающих то, чего у них нет и не будет, и думал: «И это я блаженный?».
Почти в семь мы уже стояли перед шлагбаумом, закрывающим проезд в район. Подошедший глядящий взял мои документы и, вернув, даже не стал спрашивать документы Василия. Они видимо были знакомы.
- А разве сюда не нужен спец пропуск? - спросил я, пряча заводской пропуск в карман.
- Нужен по идее. Но кто тебя будет тут задерживать, если ты со мной. Если что, мне же потом и влетит, и выселить могут. Тут, блин, весь район, как твоя общага. Все друг друга знают, одних девок трахают, одной дорогой к КПП ходят… короче, неважно. Сам все увидишь. Я кивнул в смятении от его откровенности.
Он жил в двухэтажном доме. Первый этаж занимал полковник глядящих, а второй ему приходилось делить с мастером первого цеха, у которого он когда-то и начинал работу на заводе.
- Пошли, только не стучи по лестнице сильно, полковник опять материться будет. Ему пофигу, если мы даже потолок проломим. Но у него кровать у вот этой стены и если я топаю, то ему, как по голове получается. Ругается жутко. - Василий поднялся по лестнице, подождал, пока я аккуратно поднимусь и, открыв дверь, пригласил меня внутрь. - Заходи и сразу разувайся, у меня не общага. Куртку вешай сюда.
Я разделся и замер на пороге. Из большой прихожей сразу открывались проходы в три комнаты. И я подумал, что это, наверное, жутко жить одному в трех комнатах. Сам Василий, сказав, чтобы я шел за ним, ничего жуткого в этом не видел. В большой комнате он взял трубку и, плюнув, положил ее обратно:
- Сосед за стенкой говорит. У полковника свой телефон, а я вот и телефон, и этаж делю со своим бывшим команданте. Ну да ничего. Сейчас положит, он долго не говорит обычно.
И действительно, второй раз он взял трубку через пару минут и сразу стал набирать четырехзначный номер.
- Привет. - сказал он довольным голосом в трубку. - Юлька? Ты что ли? Рад слышать твой голосок. Ты как сегодня? Диспетчером? Фигово Юль. А я тебя так видеть хотел. А кто есть? Так, чтобы на весь вечер и ночь? У меня тут товарищ по работе. Хочу, чтобы он расслабился. Кто? Нет, ее даже близко не подпускай ко мне. Она болтливая до жути. Кто еще? Ну, конечно, две… или ты думаешь, я и, правда, буду ждать, пока ты перестанешь у себя диспетчерить?