Осознание (СИ)
Медленно от места сруба вверх ползла волна невыносимой боли. Вот она охватила всю мою сущность, и каждый листок, казалось, завопил о том, как я страдаю. Я чувствовал, как от страдания мои листья становятся другими. Они начинают излучать аромат смерти. Это все уже мало касается меня. Я охвачен агонией. И больше всего меня пугает то, что умирать я буду очень долго. Неделями. Пока не иссохну. Неделями пытка без влаги…
Как и обещал мастеру, я две недели не ходил в свое бывшее жилище. Только в воскресенье третьей недели я не выдержал и направился в разрушенный город. Снега навалило уже предостаточно, и я старался не сворачивать с расчищенных улиц. Провалиться в какой-нибудь полузакрытый люк или поломать ноги в строительном мусоре мне не хотелось. Больше того, увидев патрульную машину глядящих, я замахал руками и, видя недовольное лицо офицера, сказал:
- Я с завода. Вот мой пропуск. Слушайте, вы не в сторону… - я назвал пост недалеко от места, где я жил когда-то. Тот рассмотрел пропуск и кивнул, сказав, что там тоже будут. - Подвезите поближе. Холодрыга страшная. А сегодня автобусов не будет, предупреждали…
Подвинувшись, два бойца на заднем сиденье пригласили меня. Я заскочил в машину и, рассыпаясь в благодарностях, захлопнул за собой дверь. На машине я был уже на нужной мне улице через полчаса. Водитель никуда не спешил, офицер осматривал окрестности, а бойцы рядом со мной трепались о том, что в клубе «Время ноль» сегодня вечером будет стриптиз-шоу и надо бы успеть после сдачи вахты еще и туда заехать. Я слушал их вполуха, тайно завидуя тому, что они живут в районе, в котором администрация старалась поддерживать все, казалось бы, сгинувшие развлечения. Там был и кинотеатр, и несколько ресторанов, и даже компьютерный клуб почти на двести машин. Вот бы поиграть в «Мир Ведов», пройти соло все сто двадцать уровней, думал я и вспоминал мои походы по клубам в те далекие времена.
Попросив высадить меня недалеко от дома, я еще раз поблагодарил глядящих, и офицер махнул рукой, мол, не стоит благодарностей. Хорошо быть полезным обществу человеком. Тогда и общество проявляет заботу о тебе. Попробуй я так, когда не работал на заводе их остановить. Если бы прикладом не получил уже было бы хорошо. А так я с завода. Пропуск помощника мастера. Круто. И они не просто были обязаны мне помочь, но и сами с удовольствием это сделали. Мало ли куда я с такой должности пойду. Может, еще в привилегированном районе квартиру получу. Может, еще соседями окажемся. Я работаю, чтобы они хорошо жили. Они служат, чтобы я не знал проблем по работе и вне ее. Симбиоз. Наверное…
Хоть я и объяснял Олегу, как надо выводить трубу от печки, но они так этого и не сделали. Я представил, как они там мерзнут, и пожалел, что не остался с ними и не научил, как выживать в моем подвале.
Уже спустившись в тамбур, я почувствовал неладное. Дверь в мою комнатушку была раскрыта настежь. В темноте я не видел, что там происходит и только, когда зажег спичку, увидел, во что превратилась моя каморка. В хаосе раскиданных по полу вещей, опрокинутых продуктовых шкафчиков, среди разбросанных книг и перевернутых на пол матрасов, мне не сразу удалось отыскать лампу. Стекло ее было разбито, фитиль был сух. Взяв ее топливо в пластиковой бутылке, я вернулся ко входу-окну в тамбуре и при солнечном свете с улицы заправил лампу. Пропитал фитиль и поджег его. Вернулся с подожженной и коптящей лампой в комнату и пристальней все осмотрел.
Нет, ну если вы ушли… Если вам больше не нужно мое пристанище. Зачем так гадить-то? Я бы наоборот все в порядок привел. Пусть даже зная, что не вернусь, но может, кому-то пригодится моя с любовью сделанная комнатушка. Так мне стало обидно. Я им оставил комнату. А они ее в такой свинарник превратили.
Я был зол. В своем обозленном состоянии я ходил по комнате и расставлял вещи на их места. Только шкафчик прислонил к стене - шурупы были вырваны из стены с деревянными колышками, в которые они были ввинчены. Возиться, вешать шкафчики на место мне не хотелось. Я не стал подметать пол. Я не стал мыть посуду, оставленную в ведре. Я вышел с лампой в тамбур, оставив более-менее прибранную комнату. Постоял, даже не зная, что теперь делать. Оставлять так вот пустое жилище нехорошо. Но не возвращаться же мне сюда из общежития. Я вылез из тамбура на улицу и стал думать, зачем я потащил с собой лампу. Не туша колеблющийся огонек, я поставил лампу в снег у входа и отошел, наблюдая. Если не потухнет, то на несколько часов хватит того, что я залил.
Не оборачиваясь, я пошел обратно в общежитие. После того, что я увидел в своей комнате, мне не хотелось больше даже гулять по улицам. Я был злой и обиженный на Олега и его подругу. Я сам себе пообещал, что если их еще раз поймают и вернут в город, больше я им помогать не буду вообще. Больше того при встрече выскажу все, что о них думаю.
Перебирая ногами по плотному снегу, я, кутаясь в воротник, шел и не смотрел даже по сторонам. То, что я заметил торчащий из отваленного снега ботинок было чистой случайностью. Автоматически походя, я пнул его. К моему удивлению ботинок не покатился по улице от моего удара. Наоборот, это я, зацепившись за него, неуклюже растянулся на снегу. Поднявшись, я подошел к ботинку и, не поленившись нагнулся, потянул за него. Я еще только тянул, когда осознал, что ботинок надет на чью-то ногу. На чью-то мертвую ногу.
Ну, что за день-то такой. Еще тогда, два с половиной года назад, когда я убирал с другими трупы с улиц, я так к ним привык, что вид этого мертвяка не вызвал у меня ничего кроме раздражения. И еще большей злости. Ну, что водитель грейдера, который расчищал дорогу, не видел, что на обочину убрал занесенный снегом труп? Да не верю. Ему просто стало лень им заниматься. Теперь, раз уж я его раскопал, придется потратить время, чтобы закончить дело. Моя досада была бескрайней. Вообще, невезучее воскресенье.
Я выволок выкопанное одеревеневшее тело на дорогу. Выпрямился, думая в какую сторону тащить этот снеговик. До поста глядящих было метров пятьсот и мне стоило огромных трудов даже волоком дотянуть его до них. Вышедший глядящий, недовольно причмокивая губами, попросил у меня паспорт. Вместо него я дал свой заводской пропуск, и глядящий зашевелился активнее. Выяснив, что я не знаю этого человека и, что нашел его труп я случайно, он даже бумаги не стал оформлять. Просто оттащил его к обочине, чтобы тело дождалось грузовой машины, а сам, подойдя ко мне, сказал:
- Зима только началась, а уже столько «подснежников» нашли. Что дальше будет вообще не ясно. Тут случай был намедни: прямо в очереди за подрядом человек помер. Так ведь и непонятно от чего. Просто взял и умер. Я смотрел на тело у обочины и сказал глядящему:
- Угу. Умер, чтобы больше не мучиться.
- Наверное. - кивнул глядящий, поправляя автомат на плече. - Зайдешь погреться? Пока сидишь, может машина к заводу пойдет. Подбросят.
Я не отказался. В посту было жутко накурено и мне пришлось долго привыкать к такой атмосфере, добавляя в нее дым еще своей папиросы. Присев в кресло, целый ряд их стоял у стены, я откинулся и стал слушать, о чем болтают глядящие. Кто-то делил время обходов, кто-то клянчил у старшего поста отгул, а тот упирался, говоря, что надо было заранее предупреждать и что теперь он просто не может дергать других отдыхающих бойцов, чтобы вот так взяли и подменили его. Парень, желающий отгул, отстал от командира и присоединился к тем, кто хлебал чай за столом, отдыхая. Два бойца не участвовали в общей трепотне, они наблюдали через окна за освещенной улицей и ждали когда их сменят. Меня к столу не приглашали, да я и не рассчитывал. Хорошо хоть погреться пустили. В кресло через одно от меня присел боец и стал снаряжать магазин автомата патронами. Внезапно он посмотрел на меня, и я смущенно улыбнулся, застигнутый разглядывающим.
Насупившись, парень начал еще более серьезно вгонять патроны в рожки. Когда заполнился третий магазин, он поднялся и сказал поучительно мне: