Достойные сыны (СИ)
- Точно, - лицо Велезара растянулась в улыбке, - Только он рассказывал это страшнее, или просто я был меньше? - братья рассмеялись и обнялись в сердцах. Неожиданно память царевича прорезали строчки из письма матери. «Остерегайся варгаев, Велез, им нужен этот ключ. Я прятала и оберегала его как могла, теперь пришла твоя очередь».
- Когда ты собирался сказать мне? – неожиданно серьезным тоном спросил Омирон в самое ухо.
- Сказать, о чем? – с недоумением отстраняясь, задал встречный вопрос Велезар, - Ты о сегодняшнем расторжении помолвки?
- Не делай вид, что не понимаешь, о чем я, - веселье слетело с лица мирмандца. Он смотрел серьезным взглядом на Велезара, - Почему я, как все остальные, узнаю в тронном зале от царя Мироса, что ты править не будешь. Если бы не эти проклятые греманнцы, то полагаю, я узнал бы об этом на церемонии, объявленной на следующей неделе? Давно ты решил это с отцом? Но даже забыв об этом, я все равно не понимаю, почему?
- Не заводись Омирон, - успокаивающе ответил Велезар, - не было время и возможности. Прости, что так вышло. Я не буду править в Криворге…
- Я это и так уже понял, - перебил, нервничая товарищ, - где же ты собрался тогда править? В Лимеке? Или может быть в Сабурце? А может в Шигронне вместо Арема?
Не обращая внимания, на то, что его перебили, он давно привык к манерам своего брата, Велезар продолжил:
- Я скоро уеду, - глаза Омирона округлились от новости.
- Куда? Куда ты собрался? Неужели и вправду в Шигронн?
- Нет, Омирон, меня ждет очень далекий путь. Я сам ничего не знаю. Не знаю куда он меня заведет, но другого выбора просто нет.
Омирон смотрел на него круглыми, растерянными глазами. От навалившегося возмущения он никак не мог собраться с мыслями.
- Как давно ты все это задумал? Скажи честно, ты собирался мне об этом рассказать? – Велезар некоторое время смотрел в глаза брата молча, а затем ответил негромко.
- Я узнал это после празднования победы. Поверь, я очень хотел сказать тебе, но не мог решиться.
- Значит нет, - сухо подвел итог Омирон, - По-твоему это поступок друга? – он прожигающим взглядом смотрел на Велезара.
- Пойми Омирон, это очень опасный путь, я чувствую нутром. И скорее всего, путь в один конец. Я только на днях сам узнал, что мои детские сны, про которые я тебе все детство твердил, о Великой Арене, о падающих под ударами огромных армий крепостях... Так вот все оказалось не просто сны, Омирон. Это были вещие сны, крант меня раздери. Ты понимаешь? – таким взволнованным Велезара Омирон еще не видел. Успокоившись, царевич продолжил, - Они снова вернулись ко мне, долгие годы их не было, но в ночь перед битвой я снова видел странный и жуткий сон, - Омирон потупил обиженный взгляд в землю, делая вид, что не слушает его.
- Прости брат, но я слишком хорошо тебя знаю. Знаю, что ты обязательно решишь отправиться со мной, и никто тебя не сможет остановить, а я не могу и не хочу потерять тебя. Отец скоро …, - Велезар отвел взгляд в сторону, - Вообщем, поэтому я решил, что должен пройти этот путь в одиночку. Может я и не прав, но я хотел, как лучше.
- Конечно не прав, - вдруг взорвался молчавший Омирон, - Не тебе решать, тем более за меня, не смей этого делать. Мы с детства делили все тяготы и невзгоды на двоих, - Омирон говорил с обидой и раздражением в голосе, тряся головой, - Мы клялись Великому Шестилику, что любые удары судьбы также будем держать вместе. А что сейчас? Что изменилось?
- Ничего не изменилось, брат. Прошу еще раз, прости меня! Я правда думал, что так будет всем лучше, - Велезар подал руку для их приветствия и после произнесенных им слов «Брат за брата» услышал:
- Никогда не делай больше так, не скрывай от меня правду, какой бы тяжелой она не была. Я хочу быть уверен, что хоть один человек в этом мире мне не врет. Если мне суждено погибнуть на этом пути, значит на то воля Шестилика. Но лучше погибнуть, сражаясь с тобой рядом, чем медленно умирать от обжорства и беспробудного пьянства, борясь с тоской и скукой.
- Клянусь Великим Шестиликом, Омирон, больше никогда в жизни я от тебя ничего не скрою! Прости брат, что нанес тебе эту обиду.
- Ваше величество, - сказал Алант, протягивая царю, сидящему на кровати, маленький бутылек с зельем, - Выпейте, чтобы полегчало. В тронном зале большинство персон уже собрались. Пока Вас оденут слуги, зелье подействует и снимет боль.
- Дай мне еще два таких, - выпив, сказал Мирос, - Не хочу на церемонии выглядеть слабым. Пусть в этот день меня запомнят сильным.
- Но это …, - глаза Аланта быстро забегали, а сам он сильно напрягся.
- Что? Убьет меня? Друг мой сердечный, я готов пожертвовать неделей своей жизни, лишь бы не выглядеть сегодня таким, - он показал рукой на себя, - Хочу сегодня быть сильным и уверенным, как раньше, и не чувствовать боли хотя бы один день.
Алант покорно исполнил волю царя, наблюдая как Мирос залпом опустошает еще два пузырька.
- Прошу тебя, никому не говори, пусть это останется нашей тайной.
В палату вошли слуги, неся его торжественные наряды.
- Как себя чувствует Ярос? – спросил Мирос Аланта, поднявшись с кровати, чтобы одеться.
- Ярос почти здоров, его здоровью, в отличии от Вашего, ничего не угрожает.
- Не зуди как нудный дед, Алант. Я благодарен тебе за заботу, но сегодня мне хочется торжества. Будь со мной рядом везде, но только не лишай радости старика.
В тронном зале, где в очередной раз за этот год собрались важнейшие лица царства, стоял непрекращающийся шум и гам. В ожидании царя, тут и там проскакивали громкие разговоры и споры, а некоторые особо горячие лица, зачастую переходили на крик. Но большая часть присутствующих вела спокойные и негромкие беседы.
От земель Лимека прибыло множество именитых персон, но главными среди них были двоюродный брат погибшего Ерона, Энишер Гибронс, и дальний родственник Азармата, Орзиний Шурхат. Два непримиримых соперника во всем, два противоположенных взгляда на развитие Лимека. Не вступивший еще в зрелых возраст, Энишер, был известен своей горячностью, иногда даже Ерону с трудом удавалось охлаждать его пыл. Но несмотря на свою горячность, он обладал и другим драгоценным качеством, который был мало кому присущ в его окружении, отходчивостью. Энишер быстро остывал и в отличии от Ерона, забывал полученные во время спора обиды и упреки, которыми часто обмениваются спорщики.
Орзиний, слегка полноватый и седовласый, совсем недавно переступил за пятый десяток. Горячность в спорах расценивал как недостаток доказательств. Он считал, что если к тебе не прислушиваются, то это только твоя личная вина. Значит нужно было лучше продумывать свои доказательства и никакие крики тут уже не помогут.
Сабурц сегодня представляли уже почти полностью поправившиеся Стоян, с сыном Вукашем, из рода Андаров. После проведенного Огненным троном расследования, и казни всех заговорщиков, они остались практически единственными из представителей высшей знати в этих землях, кто не предал Мироса.
Семья Легаров сегодня присутствовала в полном составе. Руна о чем-то горячо спорила с сидящим рядом с ней Омироном, не обращая внимания на мужа Освара, беседовавшего со своим давним другом, Энарием Кераном. На лице Руны читалась тревога, хорошо было видно, что ей никак не удавалось в чем-то переубедить упрямца сына. Омирон, гордо задрав голову вверх и раскрасневшийся, делал вид, что не слушает ее.
Наконец, все споры и разговоры затихли после того, как трубы известили о выходе царя. Каждый с нетерпением ожидал начала церемонии по установлению нового мира. Мирос, сопровождаемый Алантом, проследовал к Огненному трону, у подножия которого в ожидании стояли Велезар с Яросом.
Зелье чародея подействовало, вернув былое зрение Миросу, и он с радостью вглядывался вниз, на двух своих красавцев. «Спасибо Великий Шестилик, за то, что подарил мне таких сыновей!»