Леди-чертовка

Меррит умела так слушать, с таким искренним интересом, что собеседник думал, будто он единственный человек на земле, который удостоился ее внимания. Задавала вопросы и выслушивала ответы, ни жестом, ни вздохом не показывая, что ждет своей очереди заговорить. В любой компании, среди людей с разными характерами и интересами Меррит служила связующим звеном, словно французская заправка, придающая супу или соусу бархатистую однородность.
Не будет преувеличением сказать, что любой мужчина, познакомившись с Меррит, тут же чуточку в нее влюблялся. Когда она вышла в свет, вокруг нее вился рой обожателей, но Меррит отвергла их всех и отдала руку и сердце Джошуа Стерлингу, судовому магнату родом из Америки, сейчас обосновавшемуся в Лондоне.
Отойдя чуть в сторону от родных, Феба и Меррит улучили несколько минут, чтобы поговорить наедине. Феба взволнованно рассказала подруге о встрече с Уэстом Рейвенелом, запланированной экскурсии на ферму и самонадеянных поучениях.
– Бедная Феба! – утешила подругу Меррит. – Мужчины обожают читать нотации!
– Да он не читал – скорее распекал меня.
– Какой ужас! Но, знаешь, новичку простительно ошибаться. При знакомстве многие поначалу берут неверный тон. Не так-то легко заводить друзей.
– Я не хочу с ним дружить! Вообще не хочу больше его видеть.
– Разумеется, в этом тебя вряд ли можно винить, – поколебавшись, ответила Меррит.
– Но ты считаешь, я не права?
– Милая моя, советы не всегда помогают, особенно мои.
– То есть ты считаешь, что я не права.
Меррит сочувственно взглянула на нее:
– Теперь, когда ваши семьи породнились, ваши с ним пути будут постоянно пересекаться. И для всех заинтересованных лиц, особенно для тебя самой, будет проще, если вы научитесь общаться цивилизованно. Неужто так трудно дать мистеру Рейвенелу второй шанс?
Феба нахмурилась и отвела взгляд, потом наконец ответила:
– Трудно. Причин объяснять не стану.
Она не стала напоминать Меррит, что именно Уэстон Рейвенел издевался над Генри в школьные годы. Почему-то вдруг показалось неправильным винить взрослого мужчину в том, что он вытворял в детстве. Да и что толку? Все равно уже ничего не исправишь.
Но Меррит неожиданно спросила:
– Это из-за того, что было в пансионе?
Феба широко раскрыла глаза:
– Ты тоже помнишь?
– Конечно, ведь это было важно для Генри. Даже в зрелом возрасте воспоминания о мистере Рейвенеле не давали ему покоя. – Задумчиво помолчав, Меррит продолжила: – Мне кажется, со временем такие события имеют свойство расти в нашей памяти. Быть может, Генри проще было сосредоточиться на противнике-человеке, чем на борьбе с болезнью.
Она взглянула куда-то Фебе за плечо и тихо проговорила:
– Не оборачивайся. Какой-то джентльмен в том конце гостиной то и дело поглядывает в твою сторону. Я его никогда раньше не видела. Возможно, это и есть твой мистер Рейвенел?
– Боже правый, хватит называть его моим! Как он выглядит?
– С темными волосами, чисто выбритый, очень загорелый, высокий, плечи широкие, словно ходит за плугом. Сейчас разговаривает с несколькими джентльменами, и… ох, улыбка у него жаркая, как летний денек!
– Это точно мистер Рейвенел, – обреченно пробормотала Феба.
– Ну надо же! А Генри рассказывал, что это был бледный толстяк! – Приподняв брови, Меррит снова взглянула Фебе за плечо. – Похоже, кто-то резко пошел в рост.
– Неважно, как он выглядит. Важно, что он за человек.
– Несомненно! – В серебристом голосе Меррит звучал смех. – Но, согласись, даже если внутренне мистер Рейвенел не ахти, то упаковка у него что надо!
Феба подавила улыбку и прошептала с притворным упреком:
– Как не стыдно, ты же замужняя дама!
– И у замужних дам есть глаза, – озорно улыбнулась подруга.
 
Глава 6
 
По обыкновению, гости входили в столовую в порядке старшинства. Независимо от возраста или благосостояния первыми шли обладатели древнейших титулов и дворянских грамот, поэтому, хоть отец Фебы и был герцогом, процессию возглавили лорд и леди Уэстклиф.
 
По обычаю Девон, лорд Тренир, вел под руку леди Уэстклиф, а лорд Уэстклиф сопровождал Кэтлин. Прочие гости так же, парами, следовали за ними. Феба с радостью обнаружила, что ее будет сопровождать старший сын Уэстклифов, лорд Фоксхолл, которого она знала всю жизнь. Лет двадцати с небольшим, высокий и плечистый, мужественный и дерзкий, он был заядлым спортсменом, как и его отец. Будучи наследником графа, он носил титул виконта, но они с Фебой слишком хорошо знали друг друга, чтобы соблюдать формальности.
– Фокс! – воскликнула она с широкой улыбкой.
– Кузина Феба! – Он наклонился и чмокнул ее в щеку, живые темные глаза светились радостью. – Похоже, я твой сопровождающий. Не повезло тебе.
– А по-моему, очень повезло! Как может быть иначе?
– Из множества достойных джентльменов тебе достался именно тот, кто помнит, как девчонкой с косичками ты каталась по перилам особняка Стоуни-Кросс!
Феба вздохнула и покачала головой, однако с лица ее не сходила улыбка.
– Ох, Фокс, сколько хорошего осталось в прошлом!
– В будущем у тебя хорошего еще больше, – ответил он весело.
– Никто не знает, что ждет впереди.
Фокс протянул ей руку:
– Значит, будем есть, пить и веселиться, пока есть возможность.
Они прошли в столовую, ярко освещенную свечами в канделябрах, напоенную ароматом цветов. Гигантский якобитский стол с ножками и перекладинами, вырезанными в виде перекрученных веревок, застилала белоснежная льняная скатерть. Вдоль длинной дорожки из пышных курчавых зеленых папоротников выстроился ряд широких серебряных ваз, наполненных июньскими розами. Вдоль стен стояли роскошные композиции из пальмовых листьев, гортензий, азалий и пионов, превращающие комнату в вечерний сад. Каждое место за столом было сервировано сверкающим ирландским хрусталем, севрским фарфором и не менее чем двумя дюжинами старинных георгианских серебряных приборов на каждого гостя.
По обеим сторонам от стола выстроились ряды лакеев. Джентльмены помогали дамам сесть; лорд Фоксхолл отодвинул стул и для Фебы. Однако только она собралась расправить юбки, как вдруг застыла как вкопанная, увидев, кто усаживает за стол свою даму по правую руку от нее.
На карточке рядом с ее карточкой каллиграфическим почерком было выведено: «Мистер Уэстон Рейвенел».
У Фебы все внутри перевернулось.
Мистер Рейвенел повернулся к ней – и замер, явно удивленный не меньше. В парадном вечернем костюме он являл собой впечатляющее зрелище. Белая рубашка и галстук резко контрастировали с янтарным сиянием кожи, а приталенный черный сюртук подчеркивал ошеломляющую ширину плеч.
И смотрел он на нее как-то слишком сосредоточенно, слишком! Она не могла решить, как себя вести, и беспомощно смотрела на него, чувствуя, как натягивается и перекручивается все внутри.
Взгляд мистера Рейвенела скользнул к карточкам, затем опять к ее лицу.
– Не я решал, кого куда посадить.
– Не сомневаюсь, – бросила Феба. Мысли ее были в смятении. По правилам этикета, за ужином джентльмен уделяет преимущественное внимание даме слева от себя, ухаживает за ней и развлекает беседой. Что же, придется весь ужин с ним разговаривать?
Отчаянно оглядевшись, она наткнулась взором на Габриеля. Заметив ее затруднение, брат произнес беззвучно, одними губами: «Хочешь…»
Феба торопливо мотнула головой. Нет-нет, устраивать сцену накануне свадьбы брата она не станет, даже если бы ей пришлось сесть с самим Люцифером (хотя, пожалуй, Люцифер был бы предпочтительнее).
– Что-то не так? – раздался над левым ухом шепот лорда Фоксхолла.
Феба вспомнила: он ждет, пока она сядет.
Собравшись с духом, Феба вымученно улыбнулась.
– Что ты, Фокс, все замечательно! – И села, аккуратно расправив юбки.
Мистер Рейвенел не двигался с места, гладкий лоб между бровями прорезала морщина.