Альфа и Омега. Книга 2 (СИ)
Снаружи снова зазвучали шаги и голоса, и я инстинктивно вздернула голову навстречу звуку открывающейся двери. С момента, как я поговорила с охранником, прошла едва ли пара часов.
— Не думала, что вы придете за мной так ра…
Я не договорила, увидев на пороге не послушников в желтоватых рясах, а детектива Гарриса. И выражение его лица мне совсем не понравилось.
— Что вы тут… — начала было я, но снова не успела договорить.
— Ты с ума сошла, Хана? — почти набросился на меня он.
— О чем вы? — побелевшими губами прошептала я, однако уже догадываясь, о чем речь.
— Полчаса назад мне сообщили, что ты согласилась на сделку с Церковью! — Его глаза метали молнии. — Что ты согласна пойти с ними в обмен на снятие всех обвинений с тебя и твоего альфы.
— Да, вроде того, — подтвердила я, глядя на него исподлобья, как ребенок, которого несправедливо отчитывают. — Это лучше, чем сидеть здесь и ждать, пока нас обоих распнут на потеху Джерому Стоуну и остальным! Вы обещали помочь мне, помните? Но пока единственный, кто протянул руку помощи, это тот, кому бы я вообще предпочла ее не давать.
— Хана, все же не так просто, — с досадой помотал головой он. — Ты должна понимать! Почему ты не рассказала мне о том, что произошло в складском квартале? Что еще ты скрываешь?
— Многое! — не поддалась его напору я. — И продолжу скрывать, потому что правда никому тут не поможет, и вы ясно дали мне это понять в прошлый раз! Что толку в том, что я могу рассказать вам, если все кончится одинаково?
— Ты загоняешь меня в угол, Хана! — воскликнул мужчина практически с отчаяньем. — Я не волшебник, я не могу так просто взять и… — Он вдруг замолчал, словно сбитый с ног собственной внезапной мыслью. Закончил уже тише и спокойнее: — Я не могу позволить им забрать тебя. Не могу допустить, чтобы история повторилась, понимаешь?
— Я не верю вам, — тихо проговорила я. — Я не верю, чтоб вы сможете нам помочь.
— Дай мне время до конца дня, — выдохнул он. — Сейчас они готовят бумаги о передаче тебя и твоего альфы под опеку Церкви. Нужно, чтобы все… было правильно. Чтобы никто не прицепился. Хана, ты безрассудная и наивная девочка, но твой огонек они не загубят, слышишь?
Он сжал мои плечи почти до боли, и его взгляд, распаленный, яростный, ожесточенный, даже немного меня напугал.
— А как же Йон? — пискнула я, глядя на него в смятении.
— Этот твой… — Он как будто едва сдержался, чтобы он не приложить его крепким словцом. — Я ведь узнал о нем, знаешь? О нем, его детстве и его матери. Он говорил, что она уже тринадцать лет живет в сумасшедшем доме? Я нашел ее, но не успел к ней съездить. Зато успел почитать архивы ее дела. Поверь, Хана, он рассказал тебе далеко не все о том вечере.
— Что вы имеете в виду? — судорожно выдохнула я, ощущая, как земля начала опасно пошатываться у меня под ногами.
— Жди меня, — не ответив на мой вопрос, скомандовал он. — И ради вашего Зверя, Хана, никакой больше самодеятельности, поняла? Сиди тихо и жди. Я все устрою.
— Детектив… — растерянно позвала его я, когда, едва закончив говорить, он тут же круто развернулся и направился к двери моей камеры.
— Они тебя не получат, — еще раз повторил он уже оттуда. — Я столько лет надеялся… загладить свою вину перед той омегой. Сделать все правильно на этот раз. Я столько лет искал… искупления. Доверься мне, Хана. Я позабочусь о тебе.
Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть, но не уверена, что он видел это. После ухода детектива я уже не могла сидеть на месте и принялась ходить туда-сюда по тесной камере — четыре шага из одного угла в другой и обратно. Еще полчаса назад я была убеждена, что сотрудничество с Церковью — мой главный и единственный шанс на спасение для нас обоих, а теперь вообще ничего не понимала. Что задумал детектив Гаррис? Что ему удалось узнать про Йона, о чем тот мне не рассказал? Совершила ли я ошибку, вступив в переговоры с отцом Евгением? Но как могла я поступить иначе, учитывая все обстоятельства?
«Глупая маленькая омега», — вдруг прошелестел в моей голове едва различимый знакомый голос, и, сбитая им с ног, я буквально упала на колени посреди камеры, сжав свою левую руку до боли.
— Йон! Йон, это правда ты? — Мне с трудом удалось удержаться от крика. — Йон, пожалуйста, поговори со мной.
Последовала долгая мучительная пауза, наполненная бешеным стуком моего сердца, за время которой я успела с мучительным разочарованием подумать, что воображение сыграло со мной злую шутку. Но потом откуда-то с той стороны донесся еле слышный шепот:
«Ты в порядке?»
— Да, да, я в порядке. А ты? Они сказали, что операция прошла успешно. Йон?
«Я… очень… хочу спать, — ухнули в темноту моего сознания его слова. — Очень… тяжело думать».
— Это лекарства, Йон, — тут же отозвалась я. — От боли и чтобы ты отдыхал. В тебя стреляли… — До меня как будто только что это дошло в полной мере. — В тебя стреляли, Йон, а наша связь не справилась! Мы хотели ее разорвать, и она больше… не работает. Любимый, мне так страшно, я не знаю, что мне делать. Я так боюсь выбрать не ту сторону и довериться не тому. Ты так мне нужен, Йон. — Съежившись в комочек на полу, я вверх и вниз водила носом по своему предплечью, насыщаясь запахом любимого, как дорожкой самого лучшего наркотика. Слова так и сыпались из меня, слово сухие фасолины из прохудившейся упаковки.
«Я… с тобой, маленькая. Пожалуйста… потерпи немного. Я обязательно… приду за тобой… Только… прикрою глаза на минуточку, ладно? Так… больно думать».
Я уже не смогла ответить ему ничего вразумительного — просто беззвучно разрыдалась, давя хрипы в груди и кусая костяшки собственных пальцев. Йон больше ничего не говорил, и следующие несколько часов я провела в тишине, нарушаемой лишь каким-то отдаленным шумом из соседних камер за толстой стеной. Не справившись с обилием переживаний, моя нервная система решила, что лучший способ их избежать — это просто отключиться на время, поэтому, когда к вечеру детектив Гаррис, как и обещал, вернулся за мной, то нашел меня все в том же положении — я уснула, лежа на полу и уткнувшись носом в собственную руку. И из-за того, что после дневного сна сознание всегда бывает спутанным и невнятным, я долго не могла понять, что ему от меня нужно. Лишь когда мужчина силком поставил меня на ноги, а потом потащил за собой, я осознала, что мы куда-то идем.
— Вот ее бумаги, — услышала я его голос, по-прежнему доносившийся как будто откуда-то со стороны. — Мы со святым отцом договорились, что я лично отвезу ее к нему. Да, да, так будет проще.
— Но… мои вещи… — растерянно пробормотала я, оглядываясь на пропускной пункт, когда тот остался позади.
— Забудь, — коротко отозвался мой спутник. — У нас не так много времени. В тот раз они не знали, что это именно я тебя вытащил, но теперь обо всем быстро догадаются.
— Вытащили? — слегка заторможенно повторила я. — Детектив, что происходит?
— Пришлось подмазать пару крючкотворов, но я получил приказ о твоем освобождении раньше, чем о нем узнала Церковь. Это был единственный шанс, Хана, так что просто пойдем со мной.
Мой мозг физически отказывался соображать — все происходило слишком быстро, я словно до сих пор спала и видела какой-то фантасмагорический скомканный сон. Все это как будто бы уже было один раз: заднее сидение его машины, необходимость пригнуться на выезде и потом долгое петляние по улицам, прежде чем детектив наконец позволил мне выпрямиться. Только на этот раз не я одна была в опасности.
— Что с Йоном? — первым делом спросила я, когда снова могла говорить с ним лицом к лицу.
В зеркало заднего вида я увидела гримасу недовольства, дернувшую его лицо. Разговоры о моем альфе — которого он ни разу не назвал по имени — явно выводили мужчину из себя. И чем дальше, тем сильнее.
— Его пока нельзя перевозить, — отозвался он.
— Но вы сможете его забрать, правда? — сразу уточнила я. — Когда ему станет лучше?
— Как ты себе это представляешь, Хана? — хмуро спросил детектив, выворачивая руль, чтобы вписаться в поворот. — Мне удалось забрать тебя, потому что все произошло очень быстро и приказ не успел дойти до своих получателей. Повторить это с твоим парнем мне вряд ли удастся.