Альфа и Омега. Книга 2 (СИ)

— Хана! — Я ощутила, как кто-то сжал меня за плечи и резко развернул назад. От шока я не успела даже закричать, а в следующую секунду уже оказалась нос к носу с Кэсс. Ее белое лицо с красными губами походило на маску, и сперва я даже не понимала, что она говорит: — …Да послушай меня. Вам надо уходить. Немедленно! Тут полно полицейских под прикрытием, и они ждут… только и ждут сигнала. Хер Великого Зверя им в задницу, они все центральное управление сюда согнали! — Она нервно обернулась через плечо, чтобы убедиться, что по кипарисовой аллее за ее спиной еще никто не бежит.
— Полицейских? — отупело повторила я. — Что… В каком смысле, полицейских? Полиция приехала сюда охранять бандитов?
— Полиция приехала охранять гостей высокопоставленного чиновника. Это совершенно другое дело! Джером… Этот сукин сын сообщил им, что готовится покушение на одного из приглашенных. Я только узнала. Мне удалось выиграть для вас пару минут, не больше.
Она врала. Я видела это по ее лицу, я чувствовала это в ее запахе, который выдавал не столько гнев, сколько страх и растерянность. Она все знала с самого начала, но почему-то в последний момент решила все переиграть.
— Вот. — Она сунула мне в руку что-то холодное и металлическое. — Это ключи от моей машины. Садитесь и уезжайте, потом я сама вас найду.
— Почему ты нам помогаешь?
Я знала, что нет смысла и нет времени спрашивать, но не могла отпустить ее просто так. И в ее глазах я вдруг прочла ответ — тот самый, что одновременно был ответом на вопрос, который я задала ей днем. Омега уже тоже не понимала, почему слушается Джерома и играет по его правилам. Но вслух она сказала другое:
— Потому что я не хочу стать для твоего альфы следующим Сэмом, Хана.
Ее последние слова заглушили выстрелы, донесшиеся у меня из-за спины. Я вскрикнула, дернулась к лабиринту, но Кэсс меня удержала.
— Что там происходит? — одними губами спросила она.
— Кадо, — ответила я. — Он был с ним. Ты знала? Ты ведь знала, правда?
— Тупая шлюха, — выругалась омега. — Ей же ясно было сказано, чтобы он был один. Какого Зверя…
Из лабиринта в нашу сторону метнулась тень, огромная и страшная, словно призрак обитавшего внутри чудища с головой быка, но я бросилась ей навстречу еще до того, как свет выхватил из темноты лицо.
— Йон!
— Я в порядке, — тяжело выдохнул он, внезапно навалившись на меня всем телом и едва не опрокинув на землю. От него пахло потом, яростью — и кровью. Крови было слишком много, чтобы я могла вот так сразу понять, его она была или чужая. — Нужно уходить.
Увидев Кэсс, он сбился с шага и зарычал, обнажая клыки.
— Она здесь, чтобы помочь, — торопливо проговорила я, поддерживая его и с ужасом ощущая, что он опирается на меня слишком сильно. Словно иначе может вовсе не устоять на ногах.
— Они уже идут. — Кэсс выглянула в аллею, где постепенно набухали и разрастались голоса. — Идите другим путем, через сад. Живо! Я постараюсь увести их со следа, но там почти наверняка есть гончие, так что…
— Идем! — Я не стала тратить время и потащила Йона за собой в темноту. Я вообще не представляла, куда мы идем, но мне почему-то казалось важным обогнуть дом с другой стороны, чтобы он оказался между нами и преследователями. В другой части сада, где располагалась оранжерея, было меньше света, туда проход гостям был закрыт. И нам нужно было просто оторваться от гончих и добраться до парковки.
— Хана! Хана, постой. — Йон остановил меня, когда мы чудом не скатились в декоративный ручей, и дернул на себя, увлекая под нависающий над ним берег. Там было мокро и как-то слишком холодно, но зато шум воды почти заглушал наши голоса. — Нужно… нужно решить одну проблему, прежде чем мы пойдем дальше, ладно? Я не хочу тебя тормозить.
— Он ранил тебя, да? — обреченно спросила я. — Куда? Йон, насколько все плохо?
— В бедро, — отозвался он. — Артерия не задета, думаю, но крови все равно… много. Надо с этим разобраться, прежде чем идти дальше.
— Йон, я не уверена, что…
— Просто дай руку, маленькая омега, у нас нет на это времени.
 
Я послушно дала ему левую руку, и мы переплелись пальцами — так, как делали это много раз. Только вот я не почувствовала никакого тепла и не увидела золотистого мерцания, что обычно сопровождало целительную магию метки. Ничего, только темнота и холод.
— Почему… почему не работает? — напряженным голосом спросил альфа.
— Это из-за меня, — побелевшими от ужаса губами прошептала я. — Я хотела ее разорвать, я… я повредила ее, Йон. Ритуал… тот ритуал… Я давно хотела тебе сказать… Я все это время хотела…
— Хана, послушай меня. — Он сжал окровавленными пальцами мое лицо, притягивая его ближе к себе. — Хана, мы должны попытаться снова, слышишь? Я не смогу бежать на одной ноге. Мне нужно… Зверь его дери, мне нужно, чтобы эта сраная метка заработала!
Он снова дернул мою руку на себя и стиснул ее так сильно, что я приглушенно вскрикнула от боли.
— Давай же, давай! — не сдерживая ярости в голосе, закричал он.
— Она не заработает, Йон, — ощущая, как слезы катятся у меня по щекам, замотала головой я. — Мы отринули благословение Великого Зверя, и теперь он отвернулся от нас.
— Это я — Великий Зверь, слышишь?! — прорычал он. — Он не надо мной, он внутри меня. Я это он. И если я захочу, она будет работать!
Я уже ничего не могла ему возразить, только плакала, ощущая, как его скользкие от крови пальцы напрасно сдавливают мою ладонь. Альфа выматерился, и его запах, который прежде наполнял меня чувством покоя и безопасности, сейчас обжигал мне легкие, словно ядовитый газ.
— Прошу, Йон, не надо… Прошу, отпусти меня. Нам нужно уходить. Я помогу тебе… Мы позвоним Тадли в дороге, хорошо? Он тебя подлатает. Прошу, нам нельзя тут оставаться.
Продолжая тянуть его за собой, я сама поднялась на ноги, но почти сразу же поскользнулась и больно приложилась копчиком о прибрежные камни. Но прежде чем успела встать или снова попытаться поднять альфу, мне в глаза ударил яркий свет фонарика.
— Руки вверх!
От ужаса я замерла, как парализованная, почти не дыша, а в следующую секунду все тот же голос удивленно спросил:
— Хана?
— Детектив? Детектив Гаррис? — не поверила своим ушам я. — Что вы… Как вы…
Йон снова зарычал, и слепивший меня свет фонарика метнулся влево, выхватив из ночного мрака его окровавленную фигуру.
— Я… я не понимаю, — пробормотал детектив. — Что тут вообще происходит? Я слышал выстрелы. Говорят, что Сэм Ортего мертв. Это вы… Что вы с ним… Хана?
— Этот человек заслужил то, что с ним произошло, — ответила я, совершенно не ощущая в себе сил подняться на ноги. — Прошу, отпустите нас. У меня нет времени объяснять, но все это… все должно было быть не так. Сэм преступник и мерзавец, он и его подручные похищали и мучили бестий. Я обязательно все вам расскажу, но если мы сейчас попадемся, они повесят на Йона всех собак. Это несправедливо. Это… так не должно быть! Это они здесь злодеи, а не мы! Прошу, детектив, послушайте меня!
— Ради этого я тебя отпустил? — вдруг спросил он, и голос его прозвучал как-то неестественно. Словно там, в темноте за пятном света фонарика, стоял совершенно незнакомый мне человек, и от этого ощущения у меня по коже побежали холодные мурашки. — Ради этого наступил себе на горло? Это — твой особенный кое-кто?
— Нет, это все… это все вообще никак не связано! — в отчаянии воскликнула я, не представляя, как в двух словах объяснить связь Йона, Сэма, меня, Медвежонка, кардинала и остальных персонажей этой истории.
— Я бы послушал ее, детектив, — хриплым, искаженным от ярости и частичной трансформации голосом произнес Йон.
 
— Двинешься, я твои мозги по всему берегу размажу, — предупредил незнакомый голос, который как будто бы должен был принадлежать детективу Гаррису.
— Детектив, я прошу вас…
С его стороны донесся какой-то позвякивающий звук, и затем в мою сторону полетели наручники.
— Надень их на него, — скомандовал он. — Живо.