Альфа и Омега. Книга 2 (СИ)

— Я жду тебя, — кратко выдохнула сопровождающая меня омега и торопливо захлопнула двери спальни, как будто бы стараясь вообще не вдыхать.
— Что… что… — едва смогла выдавить из себя я, но она только отмахнулась. Звучно прощелкав каблуками по выложенному плиткой полу, подошла к мини-бару в другом конце гостиной и налила себе еще вина. Потом, подумав, плеснула вместо него виски и залпом опрокинула в себя бокал.
— Гребаный кобель, — выдохнула она, прикрыв глаза и восстанавливая дыхание. — Простите, Хана, мне стоило это предусмотреть.
— Он… Что… Та омега. — Мне с большим трудом удавалось вспоминать родной язык и собирать слова в предложения. — Что с ней такое?
— Она под кайфом, — с презрением сплюнула Кэсс. — Эти шлюшки знают, что здесь могут на халяву раздобыть Звездной пыли, вот и слетаются, как мухи на дерьмо, а он этим пользуется в свое удовольствие. Зверья задница, как он меня достал.
— Звездная пыль? Что это? — Не то чтобы я сильно хотела знать, но разговоры всегда помогали мне отвлечься от лишних мыслей. Например, от мыслей о гигантском члене в облаке черных волос. Я все еще не могла поверить, что хоть кто-то согласится засунуть это в себя по доброй воле.
Омега налила себе еще, а затем и мне тоже, хотя я не просила. Впрочем, отказываться от протянутого мне бокала не стала, правда сделала за все время всего пару обжигающих глотков — больше из вежливости, чем ради удовольствия. Потом Кэсс опустилась на диван, подобрав под себя ноги, подперев голову рукой и знаком попросив составить ей компанию рядом. Я повиновалась. Какое-то время она задумчиво смотрела на меня, словно размышляя, стоит ли делиться информацией, а потом ответила:
— Это главное сокровище Красной Лилии. Они называют его Звездной пылью. Эта дрянь лучше любого секса, так говорят. А если трахаться под ней, то можно самого Великого Зверя в алмазных небесах увидеть. Никто не знает, из чего они его делают, но это та самая причина, по которой мы до сих пор терпим людей среди нас.
Я медленно и протяжно выдохнула. Все всегда сводилось именно к этому — спрос рождал предложение. Больше всех денег зарабатывал не самый умный или талантливый, а тот, кто умел лучше всего потакать низменным страстям в равной мере людей и бестий. Чужое удовольствие было самой короткой дорожкой к влиянию и важному положению в обществе. Пока благодаря тебе твои клиенты получали удовольствие, ты мог править вечно — и неважно, шла ли речь о коррумпированных политиках и покрывающих их шишках из верхних эшелонов власти или о каком-нибудь развлекательном контенте, удовлетворяющем запрос аудитории на зрелищность и ублажение их фетишей. Теперь было понятно, как организация Сэма смогла отвоевать себе свое место под солнцем и откуда у него хрустальная люстра в кабинете. Вспомнив о нем, я невольно подумала и о Максе — существовала ли вероятность, что именно Звездную пыль ему приходилось прятать в отреставрированных картинах? Если да, то очень многое становилось понятным, в том числе его столь жесткое преследование после того, как он потерял один из пакетиков.
Альфа вышел в гостиную спустя еще минут десять. Он все еще был в халате, но тот, по крайней мере, был запахнут и скрывал все лишнее. Его взгляд несколько прояснился, и он теперь смотрел на меня с бОльшим интересом. Куда делась омега, с которой он развлекался, я старалась не думать.
— Значит, вот она какая. Я не рассчитывал, что ты приведешь ее знакомиться уже сегодня, — почти миролюбиво проговорил он, сев в кресло рядом со мной. От него пахло сексом и его собственными феромонами, от которых у меня сводило живот. Хотя он не курил, я ощущала отчетливые нотки кубинских сигар в его запахе — а еще крепкого алкоголя, от которого кружилась голова. Я давно не встречала таких сильных и ярких мужских запахов. Не будь я связана с Йоном, почти наверняка бы отреагировала иначе — примерно так же, как Кэсс, которая неловко ерзала на своем месте, тщетно пытаясь сохранить суровое и непреклонное выражение лица.
— Джером Стоун, — наконец представился альфа, протянув мне свою большую смуглую ладонь.
 
— Хана Росс, — отозвалась я, отвечая на его рукопожатие скорее из страха, чем по большому желанию. Он задержал мою руку в своей и довольно улыбнулся, обшаривая меня взглядом. Мне стало сложно дышать — от его убийственного запаха и от воспоминаний о том, что я видела в спальне.
— Я полагаю, вы пришли к какому-то соглашению, — произнес он, обращаясь вроде бы к своей жене, но глядя исключительно мне в глаза. Голос у него был низкий, обволакивающий, слегка рокочущий, как урчание довольного зверя.
— Хана согласилась помочь нам в обмен на информацию о местоположении бедняжки Николь, — прохладно проговорила Кэсс, которой едва ли нравилось то, что она видела. Я вовсе не хотела ее провоцировать, но не могла заставить себя отшатнуться или вырвать руку — мне было слишком страшно. И к тому же живот налился такой тяжестью, словно я проглотила горячий камень, который неприятно жег меня изнутри.
— Неужели эта чахоточная хоть на что-то сгодилась, — фыркнул Джером, поглаживая мою кисть большим пальцем. Волны его запаха окатывали меня, как крошечный волнорез, попавший в бурю, и к прочим неприятным ощущениям добавилась и резь в метке, которая становилась все недовольнее по мере того, как альфа усиливал напор.
— Да прекрати уже! — наконец не выдержала омега, и ее муж, с улыбкой пожав плечами, наконец соизволил меня отпустить. Я вжалась в спинку дивана, глядя на него расширенными перепуганными глазами, и думая только о том, как бы поскорее убраться отсюда куда подальше. — Ты ведь сможешь найти ее?
— Скорее всего, он увез ее на свой Греческий остров. Какой идиот будет вообще называть так остров, который и без того соседствует с Грецией? — Джером покачал головой, тоже откинувшись назад и продолжая меня рассматривать. — Добраться туда непросто, но я знаю пару… обходных путей.
— Небось привозил ему шлюх? — скривилась Кэсс.
— Он не настолько важная шишка, чтобы я до такого опускался, — возразил тот. — Но они в хороших отношениях с Сэмом, и я надеялся, что дружба с ним поможет мне подобраться к этой ублюдочной твари. Но, видимо, теперь у нас есть вариант попроще, так? Хана? — В его устах мое имя звучало отвратительно сладострастно, словно облитое густым переслащенным сиропом. Отвратительно грязно. Он смотрел на меня так, словно воображал на месте той безымянной омеги, которую он самозабвенно вылизывал, когда мы вошли. И от этого хотелось кричать.
— Мне нужно идти, — слабо выдавила я, призвав на помощь все свое самообладание и сконцентрировавшись на боли, которая волнами расходилась от моей метки.
— Да, думаю, вам пора, — кивнула омега, торопливо поднимаясь на ноги и буквально вздергивая меня за собой.
— Я ее провожу, — вызвался Джером. Его жена хотела было что-то возразить, но он так на нее посмотрел, что не понадобилось даже дополнительной угрозы в виде волны запаха, чтобы она хмуро кивнула и отпустила меня.
Я двигалась за альфой, словно во сне, ощущая себя канатоходцем над пропастью. Все мое тело вибрировало и, кажется, вот-вот готово было распасться на части. Поле моего зрения сузилось до крошечного тоннеля, в конце которого белела вожделенная дверь лифта, и больше ничего на свете меня не волновало. А потому я даже не сразу осознала, что Джером перехватил меня и прижал к стене, нависая надо мной с высоты своего огромного роста, похожий на раскаленного бронзового колосса, пахнущего грязным сексом и кубинскими сигарами.
— Я чувствую его запах, — хриплым шепотом поделился он, не касаясь меня, но наклонившись так низко, что я ощущала его дыхание на своей коже. — Запах твоего альфы. Ему это совсем не нравится, правда? Когда его девочку трогают те, кому не стоит? А ты что скажешь? Ты послушная девочка, Хана?
 
Я подняла на него затуманенный взгляд слезящихся глаз и, старательно проговаривая слова, чтобы он расслышал меня с первого раза, ответила:
— Извините, пожалуйста, но, кажется, меня сейчас на вас стошнит. Вы слишком жуткий.