Вниз по течению-1 (СИ)

— Хотя бы где находятся эти хранители, вы сказать можете? — спросила она, не рассчитывая на ответ, но Гай произнёс:
— В Башне.
— Как она выглядит?
— Большая дура. Хорошо охраняемая. Рабочие мокрозявы содержатся на нижнем этаже с пятью уровнями охраны.
Миру покоробило словосочетание «рабочий мокрозяв». От него несло предопределённостью судьбы и металлическим запахом простейших механизмов.
— И много нас там?
— Не знаю, не пересчитывал.
Скорее всего, их система здесь построена, как у неё дома: сначала становишься мокрозявом и кукришь, что бы это не значило, потом за какие-то заслуги можешь дослужиться до лодочника. Тебе выдадут лодку, станешь таким вот бородатым вонючим уродом, будешь плавать по реке и плевать за борт. В черничной мгле реки промелькнуло нечто большое. Мира напрягла зрение, но больше ничего не увидела. Показалось — река же Мёртвая.
— И что, все мокрозявы потом становятся лодочниками? — спросила она.
— На всех лодок не хватит, — ответил Гай.
Всё выходило, как она и предполагала.
— И за какие заслуги можно стать лодочником?
Он не ответил.
Мира склонилась над водой, думая, как построить разговор дальше. Всё же, на какие-то вопросы лодочник отвечал. Значит, нужно придумать те самые, правильные. Больше всего её интересовало, как попасть домой. Но спрашивать о таком у работорговца, априори обречено на провал.
«А если пригрозить, что расскажу в Башне о том, что он нарушил инструкцию? — подумала Мира. — Хотя нет, с этим кренделем шантаж не прокатит. Не исключено, что никакой инструкции на самом деле не существует. Выставлю себя дурой и ничего больше».
Но если не шантажом, то как?
Что ценят работорговцы больше всего? Конечно же, деньги.
— Вам за меня островные много хотели заплатить? — осторожно спросила она.
— Для них — много; для меня — мало.
— А если я заплачу больше, вы меня отпустите?
Гай перевёл на неё тяжелый взгляд:
— Нет.
— Но почему?! Я заработаю, клянусь! И сразу же верну. С процентами.
— Нет! — оборвал он. — Я должен привезти тебя в Башню. И баста.
От злости у Миры задрожали губы, и на глаза навернулись слёзы.
— Но я могла утонуть! Вы же можете сказать, что не успели меня выловить.
— Я не мог не успеть.
Надо же, какое самомнение!
— Если не отдам в Башню я, тебя всё равно найдут агенты, — сказал он мягче.
Агенты… Это ещё кто?
— Я притворюсь азаркой! — с жаром возразила Мира. — Не буду пить неоткукренную воду…
— Тебя раскусят. Поверь мне, у них в таких делах большой опыт.
Она подалась вперёд и, сжав его кулак в своих ладонях, попросила:
— Так научите, как нужно, чтобы не раскусили!
Его рука двигалась, толкая весло. Вперёд-назад, вперёд-назад. Плащ сполз с плеч Миры, холодный ветер пробирал насквозь.
— Пожалуйста. Я заплачу! — сказала она.
Гай поморщился:
— Что ты заладила: заплачу, заплачу. Богачка нашлась. Я должен привезти тебя в Башню. Всё.
Она покусала губу. Может, попробовать соблазнить его? Вспомнился взгляд, которым Гай окинул её, когда только выловил.
Миру охватила внутренняя дрожь: сорокалетних мужиков ей соблазнять не доводилось. Если уж совсем честно, именно соблазнять, не доводилось в принципе никого. Всё было с точностью до наоборот: влюбляясь, Мира каждый раз боялась быть отверженной и осмеянной. Поэтому первым делом, начинала высмеивать, дерзить и хамить объекту влюблённости. В душе она мечтала, чтобы возлюбленный пробил брешь в стене её насмешек, и Мира с радостью сдалась на милость победителя. Но, то ли стена была слишком толстой, то ли рыцари перевелись…
Чтобы не грустить в одиночестве у заплаканного окошка, она заводила романы с парнями, которые ей не очень-то и нравились, но которым нравилась она. Через какое-то время отношения с ними наскучивали, и Мира говорила «прощай» без сомнений и сожалений.
Она исподтишка взглянула на лодочника — абсолютное несовпадение с тем, что она любит. Ей нравились гладковыбритые голубоглазые блондины — и чтобы подбородок с ямочкой, как свидетельство твёрдого характера. А не такой косматый зверь.
 
Мира сдержанно вздохнула: надо перешагнуть через себя и работать с тем, что есть.
«Рассуждаю, как проститутка, — подумала она с мрачной улыбкой. — Но, что поделать, если так прижучило. Надо найти в нём хоть что-нибудь привлекательное. Например, представить, что под спутанной неровной бородой спрятался подбородок с ямочкой. А если его подстричь, побрить, отмыть, то глядишь и за симпатичного сойдёт… Вот, нашла: он сильный. Одним ударом весла дух вышибает. Целое племя островных напугал».
Мира тяжело вздохнула: как хорошо было бы не встречать его никогда!
В этот момент Гай, даже не подозревающий насколько непростые решения на его счёт принимаются, сказал:
— А вон конечный пункт нашего путешествия.
Он вгляделась вдаль: впереди из воды поднималась гора, напоминающая купол огромного цирка. Значит, времени на соблазнение осталось совсем мало. Мира сжала под плащом руки: надо решаться.
— Какой это город? — спросила она, чтобы завязать разговор.
— Элсар. Сухири будет поскромнее. Монополиста видно сразу.
— Он как будто под куполом, — неуверенно произнесла Мира.
— Так и есть. Круговорот воды в природе никто не отменял и здесь идут дожди. Для азарцев они кислотные. Поэтому над городами воздвигли купола.
— А как же те, на острове?
— Прячутся под землёй. У них там большая система бункеров, на поверхность выбираются редко.
— Ужас! — выдохнула Мира.
«Пора», — приказала она себе, потянулась к нему и, коснувшись щеки, спросила:
— И вы не будете вспоминать, как мы плыли вдвоём по бесконечной реке?
Голос дрожал, хотелось выпрыгнуть из лодки. Но она заставила себя кокетливо улыбнуться и придвинулась ближе, прижала колено к его бедру. Гай скользнул взглядом по её обнажённому плечу.
«Надо», — мысленно повторила Мира и взялась за край футболки, чтобы снять её.
Гай отпустил вёсла, сжал её запястья и спокойно сказал:
— Надень плащ, не то простудишься. А на лекарства ты ещё не заработала.
Мира почувствовала себя ужасно глупо. У неё загорелись щёки, а на глаза навернулись слёзы. Прикусив губу, чтобы не разреветься, она угрюмо натянула на плечи плащ и отодвинулась к борту, чтобы ненароком не соприкоснуться с лодочником коленями. Дальнейший разговор был бессмыслен.
Внезапно лодка закачалась с такой силой, что стала черпать бортами воду. Мира схватилась руками за лавку.
— Ложись! — крикнул Гай.
Но Мира и так уже сползла на дно. В нескольких метрах от лодки из воды появилось огромное червякообразное чудовище с выпуклыми рыбьими глазами, жабрами и зубастой пастью. Оно выросло, точно огромный столб. Под тонкой, лысой кожей кольцами перекатывались мускулы. Гай схватился за лежащий под лавкой топор, но чудовище стремительно наклонилось над лодкой, сцапало мужчину зубами и выбросило из лодки. Они скрылись в бурлящей воде. Несколько секунд Мира тупо смотрела на лавку, где только что сидел лодочник. На днище валялся оброненный им топор.
«Сейчас оно убьёт Гая и доберётся до меня!» — обожгла Миру мысль.
Она дрожащими руками взялась за вёсла. Лодку немного отнесло от места борьбы, и теперь можно было не бояться, что перевернётся. В висках стучало: «Уплывай!» Внезапно из воды показалась голова Гая и его рука с окровавленным ножом. Он схватил широко открытым ртом воздух, огляделся, встретился глазами с Мирой. Она до боли в пальцах сжала вёсла, взглянула на купол. Он тускло отливал металлическим блеском.
«Если я помогу ему, он отвезёт меня в Башню и отдаст хранителям», — подумала она.
 
Вновь вспомнилось, как Гай убил рыжего. Он защищал свои деньги. Только свои деньги.
«Я должна бросить его. Это единственный шанс скрыться в городе, затеряться среди местных».
Отвернувшись от Гая, Мира начала грести к городу. Вёсла скользили в ладонях, лопасти плашмя били по воде, лодка была тяжёлой и неповоротливой. Казалось, она увязла в болотной трясине и стоит на одном месте.