Наследник Бури (СИ)

— Класс.
— Только не забывай, что удары по Казер-броне причиняют боль. Не такую, как по незащищённому телу, без фатальных последствий, но это больно, — тихо закончил он. — Очень больно.
Выключив броню, я поднялся, покрутил шеей, и головная боль тут же вернулась, пульсируя в затылке резкими вспышками. Зажмурившись, я мысленно сосчитал до десяти, медленным дыханием пытаясь отогнать непрошенный симптом.
— Всё в порядке?
— Да. Иди, я догоню.
Оставшись один, я размялся, сделал пару пробных ударов. Слишком лёгкое тело, всё ещё непривычное. По крайней мере, мне больше не приходилось соперничать с мышечной памятью за контроль. Те нелепые движения, в первой драке с Семёном, явно были обусловлены желанием использовать дар. Теперь я понимал, и этот инструмент я тоже использую, если будет возможность. Только закрывать глаза и медитировать на Родовой символ во время драки — так себе затея.
Умыв лицо холодной водой, я почувствовал себя намного лучше. В конечном счёте, он всего лишь доморощенный подросток. Тренера могли научить его приёмам, но только опыт подскажет, как их использовать.
Позади хлопнула дверь. Я думал Капустин вернулся, но с изумлением обнаружил в мужской раздевалке Людмилу. Спортивный костюм выгодно подчёркивал её фигуру, а что до демонстрации — её походке можно только позавидовать, в каждом движении непринуждённая раскованность. Улыбаясь, как хищница на охоте, она оглядела меня снизу-вверх.
— Как ты быстро справился, а я хотела помочь…
Поддерживая зрительный контакт, она шла прямо ко мне, но я жестом велел ей остановиться.
— Вернись в зал.
— Неужели я хуже Капустина? — обиженно надув губу, она покрутилась, демонстрируя себя. — Давай я проверю, все ли ремешки затянул?
— Обойдусь.
Люда упрямо подходила всё ближе, и у меня начали слезиться глаза, будто она облила себя ядрёным парфюмом, но никакого запаха не было. Шагнул в сторону, и она повторила моё движение, ещё шире улыбаясь. Дьявольщина, ну не бить же её?
— Не зарывайся, Люда. Вернись в зал!
— Ну же, Аронов, — прижав меня к стене, она положила ладонь мне на живот. — Не стесняйся.
По спине пробежал холодок, рот забился слюной. Нервно сглотнув, я отстранил девушку, но она ловко перехватила мою руку, другой заползая в штаны. Её горячее дыхание заставляло жмуриться, губы были так близко… Меня обволакивала слабость и… страх.
Точно такой же неконтролируемый ужас, какой я испытывал перед Львом. Подсознание умоляло меня провалиться сквозь землю, раствориться, исчезнуть, сбежать, но… С Фёдором она могла справиться, но со мной, у бедняги нет шансов.
Схватив Люду, я выкрутил руку ей за спину и машинально призвал перед мысленным взором Родовой символ. Обжигающее тепло на ладони, и слабый холодок, текущий по жилам от пальцев к плечу.
— Отпусти! Не смей!
Надавив ещё сильнее, я продолжал тянуть силы из Люды, и с каждой секундой головная боль отступала, а с ней и тошнотворный ужас, подброшенный этой стервой. Окончательно подавив её влияние, я толкнул её в спину и указал на дверь.
— Пошла вон.
— Ты ответишь за это… — тяжело дыша, Люда попятилась к двери. От очарования не осталось и следа, её лицо искажала ненависть. — Ты посмел касаться меня даром, ты… Грязный…
— Никто не узнает, — самодовольно усмехнулся я. — Ты же не станешь рассказывать, как помогаешь однокурсникам настроиться на Казерай, верно?
Сморщив носик, она резко отвернулась и стремительно покинула раздевалку. Телесник, значит. Глядя на ладонь, я пытался разглядеть растворявшуюся под кожей украденную магию, но кроме ненавязчивого жжения следов не осталось.
Дуэль ещё не началась, а сражение уже ведётся. Очень любопытно, по чьей указке она пришла меня одурманить. И затея с заменой Казер-брони уже не казалась глупой паранойей. Что ещё припрятал в рукаве подлый Куропатов? А может, в деле замешан не только он?
Я уже и забыл о позорном инциденте в столовой, когда из-за "подброшенного" ужаса едва не сбежал от Льва, с его быдляцким наездом. Вот, значит, кто этому поспособствовал! И если Люда не действовала по своей инициативе, это значит одно. Они меня боятся.
 
Когда я вышел в зал, шумно переговаривающиеся студенты замолчали. Они столпились вокруг квадратной площадки, по краям которой сияли оранжевые полосы. В центре стояли Никитин с Куропатовым. Семён уставился в одну точку, настраивал себя на поединок. Казер-броня уже заняла своё место, но в состоянии покоя, оставалась незримой.
— Аронов, выбирай оружие!
Окрик Никитина застал меня врасплох, я совсем забыл о такой возможности. Взгляды собравшихся сконцентрировались на стенде с дубинками разного размера. Подойдя, я прикинул, что будет лучше. Фехтованию меня не обучали, но в своё время я изрядно поработал ломиком.
— Бери подлиннее, — тут же взялся советовать однокурсник. — С ним лучше сохранять дистанцию!
— Тогда он не сможет применить Дар. Только я бы взял две дубинки.
— А Дар тогда как использовать?
Игнорируя советчиков, я взвесил дубинку в руке. Не слишком тяжёлая, но не цельный кусок металла, и то хорошо. На рукояти имелись удобные насечки, чтобы дубинка не скользила в руке, а на нижнем конце расположилась кнопка. Всё верно, сдержать удар родовой секиры обычная железяка не сможет.
Протолкавшись через толпу, я вышел в центр площадки и активировал сначала дубинку, а затем Казер-броню. Сделал пару пробных замахов и кивнул Никитину.
— Готов.
— Расступитесь, — велел он зрителям. — Ещё дальше!
Ребята попятились. Здесь собрались не только наши одногрупники, многие лица мне незнакомы, но возвышавшийся над парой низкорослых девиц Лев, вместе с Людой, Лайзой и Настей Самсоновой стояли бок о бок. Группа поддержки, вопрос только на чьей они стороне.
— Повторять правила не вижу смысла, деритесь честно, — строго велел Никитин. — Моё свидетельство будет беспристрастным.
— Проваливай уже! — прорычал Семён.
— Если увижу необходимость, я вмешаюсь. Начали!
Резкой перебежкой покинув площадку, Никитин опустился на корточки у самой кромки и коснулся ладонью оранжевой полосы. Линия вспыхнула вверх, изобразив что-то вроде дымчатой оградки.
Семён взмахнул рукой, запалив родовой Дар, и секира материализовалась в его руке. В очередной раз отметив массивность оружия, я, было, пожалел, что не прислушался к советам, но с непривычным оружием я лишь сильнее бы себя сковал. В топку.
Мы кружили по импровизированной арене, не спуская друг с друга глаз. Секира Семёна ярко мерцала, словно детская игрушка, пародирующая знаменитые джедайские мечи, однако я нисколько не сомневался в поражающей способности этого оружия. Скорее наоборот, переживал за свою Казер-броню. Вокруг его секиры и моей дубинки дрожал воздух, тишину нарушал лишь гул защитного барьера и шаркающие шаги Семёна.
Он сделал выпад, попытался разрубить меня с размаху, но я не рискнул блокировать, кувыркнулся в сторону, крепко стискивая холодный прут в руке. Я всё ещё не привык к весу оружия, и лишь шершавая рукоять не позволяла дубинке выскользнуть из пальцев.
— Дерись, трус!
Размашистым ударом, Семён атаковал сбоку, и в этот раз я выставил блок, приняв лезвие секиры на дубинку. Та ярко сверкнула рыжим, будто взорвавшись искрами. Кисть заныла от напряжения. Я ударил ногой, отпихнув Семёна, и уже сам перешёл в атаку, нанося серию быстрых ударов. Большую часть он заблокировал, но последнюю отбил мощным ударом, едва не вырвав дубинку из моих рук.
Отступив на два шага, я бросил взгляд на оружие — в некоторых местах проявились сколы, из которых слабым дымом сочился оранжевый эфир. Дьявольщина, долго эта палка не выдержит.
Снова бросившись в атаку, я не щадил дубинку, провоцировал Семёна на ответный удар, и когда тот снова ударил с замаха, пригнулся под лезвием и вцепился в массивную рукоять, возле его руки, концентрируясь на своём Даре. Ладонь обожгло, будто я за горячую сковороду схватился, но чем сильнее я стискивал пальцы, тем проще было терпеть боль.