Нелегал. Том 2
– Держите!
Георгий Иванович начал составлять расписку.
– Что ты смотришь? – усмехнулся он. – Ты хоть деньги и не под отчёт получал, а на оперативные надобности, лучше такими вот бумажками обложиться, чем потом коллегам свою правоту доказывать. Так?
Я кивнул.
– Так.
– Рассчитаться с иностранцами выданных средств тебе хватит, и ещё что-то около сотни сверху останется. Но если что – обращайся, добавлю, – предупредил Городец и предупредил: – Активных мер по вербовке этого Джона не предпринимай. Посмотрим сначала, что он за фрукт. – Городец хрустнул костяшками сцепленных пальцев и вдруг спросил: – Вечер как провёл?
По спине пробежал неприятный холодок, но я с показной беспечностью откинулся на спинку стула и заложил ногу за ногу.
– Замечательно провёл. Просто замечательно.
– Не высовываться не можешь, да?
– Неужто были жалобы?
Георгий Иванович покачал головой.
– Пока что лишь вопросы. Но хрен редьки не слаще: их ведь не только мне адресовали. Ты даже не представляешь, в какое количество оперативных разработок разом угодил!
Я покаянно вздохнул, и майор сменил гнев на милость.
– Ладно, – улыбнулся он, – я тебя не за этим позвал. Пора с твоим распределением определяться.
Меня так и подбросило.
– В смысле?! Я ещё только на третьем курсе!
– Ну а как ты хотел? Нормальных студентов по кафедрам на третьем курсе как раз и распределяют!
– Но я же на военной…
– Индивидуальный учебный план тебя не смущает, значит? – хмыкнул Георгий Иванович. – Ну хоть немножечко? Смущает? Так вот, Петя, перед тобой сейчас открыты решительно все дороги!
– Скажете тоже!
– Ну – почти, – поправился Городец. – В пределах разумного.
Я усилием воли задавил приступ нервозности и даже нашёл в себе силы пошутить:
– А что же Альберт Павлович от определения этих пределов самоустранился? Не похоже на него.
– Не в принципах Альберта брать в таких делах самоотвод, тут ты совершенно прав, – ухмыльнулся в прокуренные усы майор Городец. – Но в этом конкретном случае он решил положиться на твой здравый смысл. Твоя жизнь, тебе её жить. Ты уже большой мальчик, через колено ломать не станем.
– Слушаю вас, Георгий Иванович.
Тот упёрся руками в край столешницы и с силой откинулся на спинку жалобно скрипнувшего кресла, помолчал миг, потом сказал:
– Есть мнение, что тебя стоит выдвинуть в исполняющие обязанности руководителя дисциплинарного комитета.
– Даже так? – удивился я. – Неожиданно!
– Ну а почему нет? – развёл руками Городец. – Неплохой трамплин для политической карьеры. Перескочишь через годик в Февральский союз, а то и сразу в горком к Стройновичу под крылышко, а там и до столичного уровня дорастёшь. Плохо разве?
О партийной карьере я никогда не задумывался, к тому же в голосе куратора послышались скептические нотки, вот и спросил:
– И какие тут подводные камни? Думаете, не справлюсь?
Георгий Иванович пожал плечами.
– Ты как секретарь комитета чисто технической работой занимался, все принципиальные вопросы Стройнович решал, и он же острые углы сглаживал. А почему? Да просто он своему месту соответствовал. Аспирант с боевым опытом и обширными связями. Ты тоже не абы кто, но должность эта для тебя на вырост. И поначалу без поддержки будет никак не обойтись, а значит, придётся брать на себя некие встречные обязательства. Долгов на тебя навешают – будь здоров! Не веришь?
– Почему не верю? – буркнул я, припомнив своё недавнее общение с проректором по воспитательной работе и его многозначительную улыбку. – Даже знаю кто. Вопрос лишь в том, так ли это плохо.
– Тебе решать, – хмыкнул Городец. – Дальше будешь слушать?
– Конечно!
– Особый дивизион, – коротко сказал куратор и замолчал, с интересом изучая выражение моего лица.
Я прикинул, как такое назначение сочетается с моими приоритетами, и расценил его вполне уместным, но всё же счёл нужным отметить:
– Командир разведывательно-диверсионной группы в чине старшего лейтенанта как вершина карьеры?
– До капитана рано или поздно дослужишься, – уверил меня Георгий Иванович. – И потом, откуда такая меркантильность? Пользу стране ты о-го-го какую принесёшь!
– Если такая необходимость возникнет, меня на это направление с любого другого в пять минут мобилизуют. Хотелось бы, раз уж есть такая возможность, и мирную профессию освоить. А то комиссуют по ранению и останусь у разбитого корыта.
Городец наставил на меня указательный палец.
– Вот! Слова не мальчика, но мужа!
Я вздохнул.
– Давайте! Выкладывайте, что напоследок приберегли!
– Если не интересна политическая карьера и нет желания поступить на военную службу, остаётся научная деятельность, – заявил Георгий Иванович и встопорщил усы в ироничной улыбке. – Ну что ты смотришь на меня? Сам же хотел с профессором Чеканом поработать! Или перехотел уже?
Вот так сразу переварить услышанное не удалось, и я заявил немного невпопад:
– Так Чекан же под домашним арестом до сих пор?
– Заточение в четырёх стенах не лучшим образом сказалось на состоянии здоровья профессора, его перевели в загородный санаторий. Туда же поместили ещё ряд научных работников, утомлённых непонятливостью студентов, придирками начальства и недостаточностью финансирования. Понимаешь, к чему я?
– Организовали исследовательский центр закрытого типа? – предположил я.
– Это лишь одно из направлений деятельности новой структуры, – отметил Городец. – Если всё пойдёт по плану, она возьмёт на себя все разработки секретного характера.
– И что это за структура, если не секрет?
– Научный дивизион.
– В отдельном научном корпусе есть научный дивизион? – удивился я. – Никогда о таком не слышал.
– Его только формируют, – пояснил Георгий Иванович. – И предупреждая твой следующий вопрос: Звонарь в курсе и не возражает. В Службе реабилитации тебе самое большее должность младшего научного сотрудника светит. И то не сразу, а когда-нибудь потом.
Я кивнул и вдруг припомнил недавнюю громкую отставку главы контрольно-ревизионного дивизиона, которому аукнулась ведущая роль аналитиков в ликвидации неуловимого Гросса, присовокупил к этому слухи о серьёзных чистках в рядах контрразведки и осторожно уточнил:
– А сами вы?
Городец в ответ подмигнул.
– Ты меня сегодня просто радуешь, Пётр! Да, это новое направление мне чрезвычайно интересно, тут ты прав.
– И Альберту Павловичу тоже? – высказал я очередное предположение.
Именно обоснованное предположение, а не шальную догадку. Очень уж серьёзные трансформации претерпевал РИИФС – всё большую роль в жизни студентов и преподавателей начинали играть институтские организации Февральского союза молодёжи и объединённой соцпартии, а реформированная Служба охраны уже вполне могла претендовать на статус одного из дивизионов ОНКОР. Пёстрое и разношёрстное научное сообщество мало-помалу втискивали в некие жёсткие рамки, его контроль приобретал системный характер, а это не могло не сказаться и на деятельности теневого ректората.
– И ему, – кивнул Городец. – Вообще, это была его идея. Создание научного дивизиона, я имею в виду.
– Даже так? И думаете, выстрелит?
– Поживём – увидим.
– А мне какой фронт работ нарежут?
– Ответственный, – неопределённо проворчал Георгий Иванович и хлопнул ладонью по столу. – Но выбор за тобой. Есть время подумать. С ответом я тебя не тороплю.
Голова шла кругом, вот только я вовсе не был уверен, что мне так уж нужен тайм-аут.
Политика – это замечательно, только перспективы в высшей степени туманны, а шансы на продвижение вверх по партийной линии, прямо скажем, не очень высоки. Я свои способности оцениваю трезво. Не моё это. Просто не моё.
Военная служба? Я готов был с оружием в руках защищать интересы республики, но посвящать этому всю свою жизнь и становиться кадровым военным откровенно не хотелось. О работе в контрольно-ревизионном или аналитическом дивизионе ещё бы подумал, а в особом – нет. Пожалуй, всё же нет.