Он тебя не любит(?) (СИ)

— Откуда ты знаешь, что дальше будет с учебой, оплатят ли тебе следующий год твои родственнички, — здраво рассуждала подруга, — а если прижмет, то и эти деньги сгодятся.
Макар сразу предложил ей сменить квартиру, но стоило Эве представить, как она ходит там одна от стенки к стенке в ожидании его приезда, ей сразу делалось плохо. Особенно, когда она понимала, что однажды он просто не приедет. Эва ему надоест. Здесь же они вдвоем с Иркой, Эва на своей территории, а то, что он не остается с ней до утра, так кто сказал, что он там будет оставаться?
Ему здесь все не нравилось, в этой квартире, он и не думал скрывать, но ни единого раза не позвал Эву к себе. Что тут еще можно было сказать? Ирка, конечно, нашла, что.
— Да ты в его глазах не более, чем использованный презерватив. Как вот эти три, что в ведре валяются, — подруга умела быть прямолинейной до крайности, и Эву чуть не вывернуло.
С тех пор она видеть не могла презервативы. Специально сходила на прием в женскую консультацию, чтобы ей выписали противозачаточные, и сразу же начала их принимать. А вот лицо Макара, когда Эва ему об этом сообщила, достойно было запечатления в нескольких ракурсах. Жаль, что она еще так мало разбиралась в мужчинах, а тем более, в их взглядах. Так что кто его знает, о чем думал Мак, когда ТАК на нее смотрел.
Возможно, это была благодарность, возможно, восхищение, а может быть, просто предвкушение. О том, что ощущения без защиты совершенно другие, была опять же оповещена вся их многострадальная многоэтажка.
Сама Эва еще не поняла, почему все вокруг сходят с ума от этого секса. Ей безумно нравилась близость с Макаром, но исключительно потому, что это был Макар, ей нравилось даже просто с ним целоваться или лежать в обнимку. Точнее, она так думала. Потому что обычно они не лежали, Макар уезжал, как только его дыхание переставало напоминать шум гидравлического пресса.
— Да перестань ты, не комплексуй, — успокаивала ее Ирка, — это поначалу так. Ну сколько там у тебя их было, этих раз, чуть больше десятка? Первые вообще не считаются, это полный звездец. По-хорошему, давно пора ввести закон, чтобы дефлорацию осуществляли только под общим наркозом.
Эва вспоминала жгучую изнутри боль, бурые разводы на простыни и, в принципе, была с подругой согласна.
— А вообще я тебе так скажу, каждая женщина, знающая, что ей нужно, и умеющая это делать, получит удовольствие с любым мужчиной.
А вот тут Эва с ней не соглашалась. На месте Макара она вообще никого представить не могла, он был не просто лучшим, он был единственным. Впрочем, Иркины проповеди носили, скорее, декларативный характер, потому что сама она встречалась с одним Пашкой и оттачивать свое мастерство на массе увивающихся за ней поклонников не торопилась.
Поклонников хватало, зажигательная как огонек Ирка, в придачу и сама похожая на солнышко, притягивала их как магнит. Да еще и нрав у нее был мирный и уживчивый, она ладила практически со всеми, и почему у них с Макаром с самого начала не сложились отношения, для Эвы оставалось загадкой.
Первое тревожное ощущение зародилось у нее, когда Мак ушел, не дождавшись, пока ему откроют дверь. Первым порывом было позвонить ему, спросить, вдруг что-то случилось. Но усилием воли Эва подавила ненужный порыв, у нее был контакт Макара, но она ни разу им так и не воспользовалась. Что она может у него спросить? «Почему ты уехал?»
«Ты правда хочешь это знать?» — спросила она себя Иркиным пренебрежительным тоном и честно себе же ответила: «Нет, не хочу». Потому что и так все знала. И его приезд поздним вечером с подарком было лучшим тому подтверждением. Если бы он не собирался разрывать даже то жалкое подобие отношений, которое у них было, он бы ее обязательно разбудил. А так вошел в комнату, посидел несколько минут и ушел.
Фотокамера была такой навороченной и дорогой, что Эва на целый час впала в ступор и не могла слова выговорить. А потом схватила телефон, умирая от счастья, что теперь у нее есть абсолютно официальный повод позвонить Макару.
 
Он долго не брал трубку, а когда ответил коротко и резко: «Да, Эва, слушаю. Что у тебя там?» — она не нашлась что сказать. Что у нее там? Ничего, кроме тупой, ноющей боли в области сердца, возникшей от его голоса, но вряд ли до этого есть дело Макару.
— Я хотела поблагодарить тебя, Мак, — она в самом деле чувствовала искреннюю благодарность, — это такая крутая камера!
— Мне сказали, она лучшая, — голос в трубке мгновенно смягчился, и Эва едва не разревелась от обиды. А если бы она позвонила сказать, что соскучилась, его тон был бы таким же ледяным? Значит, она никогда ему такого не скажет… — С днем рождения, Эва! Прости, у меня сейчас конференция…
И она поняла, что это был не просто подарок Макара на день рождения трехнедельной давности, это его «отступные». Больше Эва ему не звонила.
В груди та тупая, ноющая боль поселилась надолго, но Эве не с кем было даже поделиться, с Иркой не могла — разве может что-то болеть у использованного презерватива? И хоть подруга смотрела с искренним сочувствием, Эва все равно не подавала виду, а на вопрос о Макаре лишь равнодушно пожимала плечами. И когда после лекций ее подстерегла Алена, Эва даже обрадовалась.
— Мы выезжаем через три дня, тебя повезут Вешневецкие, — деловито начала та, стоило им только присесть за столик кофейни. И тут Эва вспомнила о своем опрометчивом обещании.
— Я не смогу, — попыталась придумать подходящую отмазку, но сестра опередила.
— Не спрыгивай, — предупредительным тоном сказала она, — ты обещала. И потом, я не просто приглашаю тебя на свой день рождения, я хочу тебя нанять как фотографа. Мак показывал портрет, что ты ему сделала, он просто потрясный. На яхте и так будут официанты, охрана и экипаж, мне совсем не хочется чтобы там еще были посторонние. Я ведь не просто так прошу, Эвка, мы с Русланом объявим о женитьбе на вечерней pool-party и пригласим всех на свадьбу. И я хочу, чтобы у нас были красивые фотки. А еще там должен быть Макар, — Алена принюхалась и откусила пирожное.
— Зачем тебе Макар? — молясь, чтобы не выдать себя, спросила Эва.
— Он должен понять, что у нас все серьезно. Он ведь мне весь мозг вынес тем, что я буду его женой. Мы с Русланом специально никому не говорили, хоть свадьбу планировали давно, и я хочу, чтобы Макар это слышал.
— А я причем?
— Он спрашивал, будешь ли там ты. И сказал, если тебя не будет, он тоже не приедет. Наверное, не верит, что я перед тобой извинилась.
— Но мне не в чем туда ехать, Алена, — Эва мучительно выдумывала причины, из-за которых можно остаться в городе, и ничего на ум не приходило.
«Это потому что там будет Макар, ты потому так туда рвешься?»
— Давай ты не будешь ничего придумывать, а за платьем мы едем прямо сейчас.
***
Эва пряталась за широким объективом фотокамеры и раздумывала, когда удобнее будет сбежать. Макар не приехал, она тщетно выглядывала его и на берегу, где они заселились в отель в ожидании всех гостей, и уже на самой яхте. По всему выходило, что «вечеринку у басейна» ей придется отработать, коль уже пообещала, а вот завтра вполне может получиться. Или яхта где-то причалит, или катер-курьер что-то привезет, а с ним можно будет вернуться на берег.
— Ждем еще одного человека, — крикнула тем временем Алена одному из членов экипажа, и у Эвы внутри все задрожало. Неужели? Они ждут Макара? Он приедет? Вот прямо сейчас можно будет его увидеть?
Хоть и ждала, но стоило увидеть высокую мускулистую фигуру, выходящую из огромного внедорожника — что ж не взял свой Феррари? — сердце обмерло и застучало с утроенной силой.
 
— Привет, с днем рождения! — Мак подошел к именинице, Эва стояла, нацелив на них объектив, и изо всех сил старалась подавить дрожь в пальцах. И тут он ее увидел.
На миг в его глазах мелькнуло знакомое выражение, и Эва испугалась, что он сейчас подойдет к ней и если не возьмет у всех на глазах, то унесет в каюту. Она чувствовала внутренним чутьем, что Макар голоден и раздражен, а почему, одному Богу известно, и к еде его голод не имел никакого отношения. Тем временем Мак поздоровался с еще одним парнем из их тусовки, а сам направился к Эве.