Украденный роман

А теперь я пересекала страну, чтобы встретиться с ним вживую. Возможно, написать о нем какой-то материал. Вся ситуация казалась настолько нереальной, что, если бы не перевод от Чарли на мой банковский счет и письмо в почте с подписью самого Генри, я бы решила, что все это мне приснилось.
Всего шесть часов и один трансфер спустя я сидела на балконе номера в «Малибу хайтс» и с наслаждением грелась в солнечных лучах. Волны разбивались о камни почти у моих ног, так что я ощущала, как мельчайшая водяная пыль оседает на голых руках. С каждым глубоким вдохом я, казалось, вдыхала лето. И, конечно, никакого сравнения с застоявшимся воздухом и шипением радиатора в моей бостонской квартире. Я закрыла глаза и вздохнула: эта поездка, эта работа – вот что мне требовалось, чтобы вернуться в строй. Совсем скоро слова снова легко будут слетать с пальцев, а по окончании проекта я, возможно, напишу что-то свое и настолько хорошее, что Чарли найдет на эту новую книгу издателя.
Я открыла глаза как раз в тот момент, когда из воды выпрыгнул дельфин, и меня вдруг осенило: Оскар! Я так поспешно рванула с утра в аэропорт, что не подумала, как он целую неделю обойдется без еды. Я хоть перед отъездом его покормила? Кажется, не загубив Оскара, я совершила единственное стоящее дело за много месяцев и, уморив его сейчас, ознаменовала бы провал грядущей затеи и беззаботного будущего, которое уже нарисовала в голове.
Хотя мы не общались с Джеком с того момента, как он съехал, у него оставался ключ от моей квартиры, и я могла попросить его покормить Оскара. А заодно сообщить, что улетела в Лос-Анджелес на неделю, с подтекстом: «Жизнь продолжается, у меня все чудесно», хотя, конечно, такое заявление было далеко от правды.
«Сделаешь мне огромное одолжение? – набрала я, чтобы не успеть передумать. – Можешь на этой неделе несколько раз заскочить ко мне и покормить Оскара? Мне пришлось улететь в ЛА по делам».
Ответ пришел мгновенно – значит, он читает мои сообщения; это польстило самолюбию и сулило спасение для Оскара: «Кто такой Оскар? Ты завела кота?»
Я с самого рождения любила кошек и выросла в доме с четырьмя кошками, но из-за аллергии Джека домашнего животного у нас не было. А теперь, когда он съехал, логично было предположить, что я заведу кошку. А в самом деле, почему я так не поступила? Лелеяла в глубине души надежду, что однажды Джек вернется? Или просто у меня не было ресурса, чтобы возиться с серьезным питомцем?
«Нет, это гипоаллергенный питомец! Оскар – это рыбка», – набрала я.
«Ты завела рыбку, серьезно?»
«А что? Он отличный компаньон!»
«Ты променяла меня на рыбку?» Непонятно, хотел ли он пошутить или, наоборот, издевался. Когда человек пишет, это не всегда очевидно.
Я решила проигнорировать вопрос.
«Пожалуйста, пожалуйста, ты можешь покормить его? Я уже загубила пятерых его приятелей. Корм стоит рядом с аквариумом, просто сыпь пару щепотей каждый раз, как будешь там. Я вернусь в следующую субботу».
«А чего ты делаешь в ЛА? Поехала повидать Ноя?»
У Джека и Ноя за плечами стояла длинная история взаимной неприязни, которая началась еще на последнем курсе Брауновского университета, когда Ной заявил, что Джек мне не подходит, а Джек сообщил, что Ной тайно в меня влюблен. На обе эти новости я отреагировала закатыванием глаз, уверенная, что они оба ошибаются. Правда, сейчас я испытывала искушение соврать, что да, еду к Ною, и тем самым испытать некое мстительное удовольствие (хотя Ной мне все еще не ответил), но условия контракта запрещали разглашать какую бы то ни было информацию. Я целую минуту раздумывала с пальцами, зависшими над клавиатурой, прежде чем наконец ответила, соврав только наполовину: «Собираю материал для книги».
Джек никак не прокомментировал это сообщение и не стал задавать вопросов. Да и зачем бы ему?
«Ладно, покормлю твоего Оскара», – ответил он. На экране возникли три точки, обозначающие, что он пишет что-то еще. Пропали. Снова возникли. «Как твои дела?»
 
Я уставилась на эту фразу, перебирая возможные ответы. Я несчастна. Я скучаю. Оскар – поганая замена парню, который регулярно брал на себя мои обязанности со стиркой и уборкой.
Но в переписке было легче соврать, чем начать искренне углубляться в тему. Поэтому я поспешно набрала: «Все супер!!! Дел невпроворот, надо бежать. Спасибо, что спас Оскара!»
  
Глава 4
 
Поместье Генри Эшервуда располагалось всего в пятнадцати минутах езды от моего отеля, но ведущая туда дорога была настолько извилистой и пустынной, что казалось, будто я перенеслась в совсем другой мир.
Хотя это в самом деле был совершенно иной мир, нежели тот, что окружал меня в Бостоне. И дело было не только в ярком солнце, утесах, Тихом океане, влажном соленом воздухе.
Ровно в шесть к отелю подъехала черная «Тесла», и одетый в дорогой костюм шофер, который представился Нейтом, помог мне сесть, предложил бутылку «Пеллегрино» и всю дорогу пытался развлекать светской болтовней. Вы первый раз в Малибу, мисс Фицджеральд? Могу я порекомендовать вам ресторан? Вам подсказать лучшие места для серфинга?
Нет, нет и нет, мысленно отвечала я, но согласно кивала, потягивая минералку. Мы свернули с оживленного шоссе так неожиданно, что я вцепилась в дверь, и начали извилистый подъем, который вызвал неодобрение у моего желудка. Последний вираж – и передо мной открылось невероятное, необъятное поместье Эшервуд – прицепившаяся к утесу одноэтажная полоса тонированного стекла такой длины, что на ее месте в Бостоне поместился бы целый квартал. Термин «поместье» был бессилен передать впечатление от этого дома. Ого. Неужели тут в самом деле кто-то живет?
– Это нечто, да? – хихикнул Нейт, и только тогда я осознала, что произнесла эти слова вслух. Захлопнув рот ладонью, я попыталась скрыть смущение, но Нейт больше ничего не добавил и, выйдя из машины, открыл мне дверь. – Пойдемте, я провожу, – самым теплым тоном пригласил он. – Он ждет вас.
Стоявший в отделанном мрамором и стеклом вестибюле Генри Эшервуд III выглядел точь-в-точь как на фотографии на обложке номера People, приуроченного ко вручению премии «Самый сексуальный мужчина современности» – высокий, загорелый, атлетически сложенный, с роскошными вьющимися черными волосами и сине-зелеными глазами ярче вод Тихого океана. Но вживую становилось очевидно нечто, чего не в силах передать фотография даже в самом люксовом журнале – он излучал мягкое обаяние, которое как магнитом втянуло меня в дом и вызвало стремление завоевать его расположение.
– Мистер Эшервуд, – начала – нет, выпалила я, – я так рада нашей встрече. Спасибо, что пригласили меня. Горю нетерпением узнать о вашем проекте.
Он негромко рассмеялся, и воздух от его обаяния вокруг словно заискрился. Он протянул руку, чтобы закрыть дверь за моей спиной, и меня обдало жаром, поэтому я поспешно перевела взгляд с его лица дальше, в глубь дома. Там виднелись безупречная гостиная с высоким потолком, пересеченным деревянными балками, белые кожаные кресла, сияющий белый рояль, а за всем этим, за стеной из стекла – сверкающая водная синева. Наверное, не было в этом доме помещения, откуда не было бы видно или слышно океана.
– Пожалуйста, зовите меня Эш. – Он жестом предложил мне пройти в гостиную. – Все друзья зовут меня Эш, мистер Эшервуд – это мой дед.
Меня удивило, почему он заговорил о деде, но потом я вспомнила, что именно дед занимался его воспитанием, пока отец пропадал на тусовках. Я кивнула.
– Конечно, хорошо. Эш. А я Оливия.
Он остановился, повернулся ко мне и открыто улыбнулся, как будто другой вариант обращения ему и в голову не приходил.
– Мисс Фицджеральд – ваша мать? Или свекровь? – снова негромко рассмеялся он, но приподнял бровь, как будто его всерьез интересовал ответ на этот вопрос.