Маша и ведьмак (СИ)
— Я хочу, чтобы все закончилось миром. Это моё желание!
— Дележ власти на одной территории не предполагает мира, госпожа ведьма, — прошамкал Неман, не снимая медицинской маски. — Лучше уговорите вашего… муженька, или кто он вам там, примириться с Радоном. Хотя я не верю, что два самца послушают одну самку. В природе такого не бывает…
— Не нынче, завтра я убью Антония, и буду пить из его черепа вино, — заговорил Радон, так и не присев в свое кресло. Он стоял, слегка склонившись над столом, освещенный светом толстых свечей, горящих в медном канделябре. — Такие, как он не должны жить, потому что жить по правилам они не могут!
Маша неотрывно смотрела на оборотня, и страх скользнул по ее телу сотней змеек. Смелость она растеряла еще по дороге в стан оборотней. Антоний, провожая ее, был серьезен, даже мрачен, отчаянно захлопнул дверь джипа и долго смотрел вслед уезжающей Маше. Единственно, что он мог сделать это сложить из своих пальцев треугольник, — знак защиты.
— Это неправильно, убивать исподтишка, — Маша вскочила с места, не сдержавшись. Украшение у нее на голове мелодично зазвенели — Нужен честный поединок. Кто победит, тот и будет вожаком! Это справедливо, такое примут все… Деритесь, раз вы оба такие храбрые и упрямые!
— Хочешь, чтобы я свернул ему шею на твоих глазах?! — заорал оборотень, треснув крепко сжатым кулаком по столу. Стол жалобно скрипнул. — Я не против! Давай! Только согласится ли он? Здешние ведьмаки не отличаются боевыми способностями. Отец Антония все больше хитростью брал. Степана я укатал очень быстро! Желаешь посмотреть, как я убью полукровку? Зови его…
Последние слова Радон прохрипел, выплюнул, и бессильно уперся ладонями в стол. Все смотрели на него большими глазами, открыв рты от изумления. Вожак слов на ветер не бросал. Сказал — сделал. Предгорье ждало небывалое событие.
— Не надо меня звать. Я здесь! — раздался бодрый и молодой голос Антония. Ведьмак, откинув полог шатра, стоял в проходе на фоне беснующейся вьюги. — Никогда от тебя не прятался. Не в моей это привычке…
Глава 19
Невиданное дело. Два вожака на одной территории. Тот, что моложе обставил старшего, проник в его стан, усыпил колдовством обычно чутких оборотней и зашел прямо в шатер, слышал, как старший угрожал ему смертью в честном поединке. Не ради власти и признания младший рисковал жизнью, ради любви. Кланы переполошились, не зная, чего ожидать от этого невиданного дела.
— Они равны, потому что оба прошли посвящение у священного дуба! — вкрадчиво толковали одни происходящее. — Таков закон. Кто возьмется решать, чьё посвящение слабее или сильнее по дарам? Сказано: повисев на священном древе, каждый обретает силу и власть. Да будет так!
— Не может такого быть, — возражали другие, возмущенно махая руками. — Оба равны?! Невозможно, чтобы во всем равны. На свете нет такого…
Обитатели Предгорья шумным потоком стекались в Медвежий угол. Среди оборотней, колдунов и полукровок шли и два мужа главной ведьмы: ведун Марсий в длинном темном плаще, с посохом в правой руке, и боксер-полукровка Динар в пуховике и теплых штанах, в натянутой до самых бровей вязанной шапке. Оба высокие, средних лет, молчуны.
У Чертова моста живой поток превратился в тонкую струйку, — ни пройти, ни проехать. Мост зарос сухостоем в человеческий рост, еле держался, скрипел и мотался, обещая провалиться под любым, кто имеет неосторожность быть тяжелым и неуклюжим. Перейдя мост, народец оказывался в небольшой долине между рекой и горами. Рыжий сухостой бурно пробивался сквозь сероватый снег. Какие-то считанные километры оставались до стана Радона, кордоны начинались сразу же при переходе через мост. На одном из них остановили мужей ведьмы Марьи.
— Кто такие, чего тащитесь? — спросил их хмурый оборотень в охотничьем костюме, с ружьем на плече. — Почему из разных кланов, а топаете вместе?
— Тебе-то какая забота? Мы не нарушаем военного положения. Безоружные, — буркнул из-под большого капюшона Марсий. — К ведьме Марье мы, ее мужья. Чего вылупился? Пропускай! Опоздаем на зрелище!
Их пропустили, чуть ли не с поклонами. Жалели и уважали мужиков, живущих по древним обычаям.
В стане тем временем готовились к поединку. Старейшины кланов наспех писали правила боя. Споров было много, шуму еще больше, почтенные старцы вдруг стали крикливыми торговцами. Кто-то хотел боя без колдовства и магии, что называется голые руками, кто-то не представлял, как можно обойтись без сверхъестественных способностей, когда дело касалось власти на земле и в среде, где лишь такое вызывало уважение и страх.
— Испытать их по полной, особенно полукровку! Они известные обманщики! — орали одни. — Давай магию в ход! Пусть покажут на что способны!
— Нельзя колдовством брать, нужен честный поединок! На мечах, потом на кулаках! — кричали другие. — Крюков может и был изгоем, но поганцем он никогда не был, сыновей воспитал хорошо! Антоний дурень, но честный дурень!
Женщин, чтобы не играли на нервах мужей, изолировали в белый шатер Зары. С Машей и Зарой под охраной держали и Наину, бесстрашно примчавшуюся за Антонием. Ее посадили бы и на цепь за все зверства, которые она учиняла, однако главная ведьма запретила это делать, вспомнила, что недавно Наина спасла ее от верной гибели в реке. Благородство Маши было тут же осмеяно Зарой:
— Пусть бы зверушку посадили хоть на кол, я бровью не повела бы. Она ж тебе первая нож в спину всадит. Не спасла она тебя тогда, а выловила для своей выгоды!
Маше было не до разборок, она порывалась выйти из шатра, найти среди гудящего народа Антония и обнять его, и просить прощения за то, что она затеяла это опасное предприятие. Ходила она из угла в угол, кусала губы, сжимая до боли пальцы, повторяла, «что решат, что решат?».
Зара смотрела на нее глазами черными бывалой ведьмы, кривила губы в коварной усмешке:
— Решат отравить или заколоть твоего Антония. Мой супруг может и обещал тебе поединок во зле, но не такой он дурак, драться с ведьмаком на кулаках после тяжелого ранения, как того хотят некоторые…
В шатер вошел засыпанный снегом Юлиан-маг, с жалостью глянул на любимую им Наину, сидящую на ковре, и тяжко вздохнул, обращаясь к Маше:
— Марья, тебя ждут твои мужья. По их требованию тебя выпускают. С Антонием видеться тебе по прежнему запрещено…
Обычай есть обычай, никто не имеет права удерживать женщину, у которой есть гарем. Маша вышла из наэлектризованной атмосферы шатра в еще больше напряженное пространство военного стана: мужики кричали, спорили, ходили от одного собрания к другому, предлагая правила боя двух вожаков, их тут же обсуждали и признавали «бредом сивой кобылы».
Маша завертела головой, ища среди незнакомых фигур одну единственную, высокую и немного усталую, — фигуру Антония. Вместо Антония она увидела мужей, они обступили ее треугольником, не давай выйти за его пределы.
— Ты пойдешь с нами, Марья! Таков закон, куда мы, туда и ты! Нарушишь, превратишься в бродячую ведьму или ягу! Не сладкая доля, похлеще нынешней, — строго сказал Марсий. — Ведьмак пусть разбирается сам. Мы не обязаны помогать ему и идти против Радона. Выживет, придет, погибнет, сам виноват!
— Пустите меня, мне нужно найти его, — негромко попросила она мужчин. Те не двинулись с места. Тогда она обернулась на Руслана. — Ты же был с нами, Руслан. Почему же сейчас молчишь, оглох, что ли?
— Марья, ничего доброго эта война ведьмака и оборотня не сулит, — заговорил Руслан. — Да и чего ждать от двух чудовищ? Нам что Радон, что Антоний, оба хороши! Мы в интриги не ввязывались никогда. С тобой я пошел, потому что думал узнать, как и что. Увидел я кучку чудиков. Ты мне дороже любой заварухи… Правы ребята, уходить надо, пока хвосты не начали гореть!
— Я все равно пойду к нему, с вами или без вас! Я остаюсь с ним, — сказала Маша упрямо, и, потерев ладонь об ладонь, извлекла из них энергию похожую на сгусток света. Потом начинающая ведьма обратила ладони к мужчинам и направила свет на них.