Маша и ведьмак (СИ)
— Всегда готов. Мне бы меч и немного зелья. Есть у тебя дурман-трава, женщина?
— Меч найдем, — усмехнулась Наина, — а вот с зельем проблема. Я под кайфом не воюю…
Глава 13
Маша, снова оказавшись среди оборотней, не стала ничему удивляться, — ни их разнузданному веселью, ни бахвальству, с которыми они по очереди выступали, не выходя из-за стола. На столе, среди сытных яств, холодно искрились бутылки из темного стекла, с крепким спиртным.
Возглавлял застолье Радон. Вожак оборотней сидел в кресле с высокой резной спинкой, седалище было похоже на такие, какими пользовались волшебники в кино. Оно перешло к нему сразу после победы над Ратмиром, отцом Наины, оборотнем благородным, из тех, кто держал Предгорские кланы нечисти в повиновении долгие годы без принуждения и насилия.
По случаю своей десятой свадьбы Радон оделся в замшевый, на голое тело, в сюртук и кожаные штаны. На его шее висело несколько ожерелий из зубов и костей побежденных и умерщвленных врагов. Вино в этот вечер Радон пил из черепа, принадлежащего недавно ведьмаку Степану Крюкову.
— Ну что, други, выпьем за мою жену! — мужчина высоко поднял вышеуказанный кубок. — За новую вашу госпожу! Прошу любить ее и жаловать! Салют!
— Хей, хей, за госпожу! Здравия ей и долгих лет! — раздался нестройный хор голосов и взметнулись в руках гостей кружки, наполненный ледяным пивом и вином.
Все знали: никакая Мария не госпожа, пока Радон не отведет ее в свою спальню, но подыгрывали ему, чтобы не портить вечеринку. Первая была напрочь испорчена вторжением ведьмаков.
Маша сидела рядом с Радоном, одетая в белое платье, длинный подол которого свисал с крепкого деревянного кресла и стелился по земле, словно туман. В волосах девушки путался венок из белых роз и жемчуга. Декольте было ничем не прикрыто, рукава платья были коротки, но Маша не чувствовала холода. Перед свадьбой ей дали выпить нечто горько-сладкое, то, от чего ее кровь стала горячее и потекла по венам быстрее обычного. Она больше не сопротивлялась, — не хватало сил, да и надоело. Сама виновата в своем положении…
Радон встал, его мощная фигура возвысилась над столом, он повернулся к Маше и в ожидании протянул ей руку. Остальные, громыхая здравицами и шутками, тоже повставали с мест. Маша повела плечами и вложила свою ладошку в большую ладонь Радона. Они прошли через освещенный факелами двор к высокому крыльцу, чинно поднялись по ступенькам и скрылись за тяжелой дубовой дверью. Гости, выждав, когда они скроются из вида, снова засели на стол, чтобы продолжить свадебное застолье. Оно станет еще веселее, если вожак удовлетворится близостью с новой женой, в чем некоторые гости сомневались, — невеста сидела ни жива, ни мертва, не проронила ни слова, не выпила ни одной чарки вина. Да и не ведьма, а значит, не понимает "внутренней кухни" посвященных.
В спальне Радона висел густой дым пряных курений, шел он от жаровни, поставленной посреди комнаты. Широкая постель разобрана; взбиты шелковые подушки, откинут угол огромного одеяла, простынь сияла белизной. Все было приготовлено к первой брачной ночи.
Радон решил действовать решительно, чтобы не дать Маше времени на девичьи сомнения и самому не сомневаться в содеянном. Скинув в себя сюртук, он предстал пред девушкой во всей мужской и колдовской красе. На голом торсе, исписанном рунами и магическими знаками, играли мышцы. Красивое лицо, словно вырезанное из камня, было невозмутимо, лишь в синих глазах горел огонь нетерпения.
— Раздевайся, Мария! Хочу посмотреть на тебя, какая ты красавица у меня! — приказал он хрипло, подсыпая в жаровню сухие травы и кусочки ароматной смолы. Вспыхивая и шипя, они подняли порцию дыма, окутали мужскую фигуру пьянящим запахом зрелого лета.
Девушка покорно завела руки назад и принялась расшнуровывать платье. Надышавшись колдовского дыма, она не чувствовала ничего, кроме желания лечь и уснуть, желательно надолго, чтобы не видеть того, чего она боялась и чего ждала. Любовь оборотня это не то, о чем она мечтала. Что ж, не все мечты имеют свойства сбываться, вот и ее мечта о женихе-музыканте сгорала, словно сухая трава в раскаленной жаровне
Платье, скользнув по телу, упало на пол, оставив девушку обнаженной перед горящим взором Радона. Пахучий дым немного смягчал ее положение, служил тонким подвижным покрывалом.
— А теперь иди ко мне, не бойся, я не обижу тебя, — Радон двинулся к ней сам, медленно и плавно, не надеясь на ее послушание. — Сегодня холодная ночь, но какая звездная! Время любви…
Налетел ветер, хлопнул оконными рамами, всколыхнул темные шелковые шторы. Маша сделала два шага назад, к запертой двери, не спуская с мужчины испуганных, широко раскрытых глаз. В напряженном молчании прошло несколько долгих минут. Пока они тянулись, Радон с Машей присматривались друг к другу, медленно кружили вокруг жаровни. Ему не хотелось применять силу, быть грубым и еще больше напугать молодую жену. Вот только время шло, и от его джентльменства толку не было, одна путаница и неловкость.
Оборотень стрелой подлетел к Маше, подцепил ее под руки, и вместе они, оторвавшись от земли, поплыли к кровати. Швырнув девушку в постель, он вдавил ее в подушки и начал целовать, обжигать ее кожу губами и руками. Маша, извиваясь под ним, истошно закричала, ее крик перешел в визг, вылетевший в окно невидимой волной.
Кто-то больно вцепился в шею Радону железной хваткой и упрямо оттаскивал его от бьющейся в истерике Маши.
— Давайте же, где ты там?! Я держу его! — зазвенел женский голос. — Руби с маху и точно!
То была Наина, она знала слабые места собратьев, однако напасть и тем более убить оборотня не могла из-за схожего с ним положения.
В воздухе присвистнул и блеснул длинный клинок, обрушился на спину Радона и разорвал разрисованную кожу, выпустил наружу черную кровь. Оборотень заревел и метнулся в сторону, оставив Машу лежать с искаженным криком лицом, с раздвинутыми ногами.
В изножье кровати стоял Антоний с мечом в руках, который завис над окровавленной постелью. Оборотень, наполовину сползший с кровати, поднимался мощным истуканом, ревел, скалил зубы и косился на ведьмака страшными глазами. Пришло время Антонию мстить Радону за отца, брата и Машу, и он вполне обладал нужными способностями, — знал сильные заклинания и знаки. Для начала оборотня необходимо было обескровить или хотя бы серьезно ранить серебряным мечом.
— Кончай с ним, не стой столбом, ведьмак! Раненый он опаснее огня! Уж я-то знаю! — заорала Наина. Она смотрела на Радона, держа в руке кинжал. — У нас мало времени! Давай же!
Антоний замахнулся, рубанул, и промахнулся, меч прошел мимо, чуть не задев съежившуюся в эмбрион Машу. Оборотень кинулся на ведьмака, как бешеная собака, слепо и яростно, изрыгая нечеловеческие звуки.
— Недоумок ты, ведьмак! Тебе курицу нельзя доверить рубить! — выругалась женщина и кошкой бросилась оборотню на спину, выставив вперед кинжал. — Заклинания ограждения-то знаешь? Замок ставь, элементарно же! Вспомни хоть что-нибудь!
Антоний, выронив меч, отпрыгнув и тем выиграв доли секунды, подняла руки над головой, сцепил пальцы в знак «преграды». Радон дернулся вперед, однако уперся в нечто непреодолимое, ругался на магическом наречии, перебивая тарабарщину ведьмака, звучавшую ровным речитативом. Наина, оседлавшая его, приставила к его горлу кинжал. Сделать убийственное движение не успела, потому что в комнату ввалились ее собратья
Один из них, здоровенный мужлан в охотничьей куртке нараспашку, набросился на Наину, за волосы стянул ее с вожака и протащил по полу как оскандалившуюся бабу. Все это происходило под аккомпанемент заклинаний больше похожих на ругань или проклятия.
— Кириак, отпусти, отпусти, — требовала Наина, несмотря на отчаянную для себя ситуацию. — Радону крышка, ты еще не понял?! Обещаю тебе место по правую руку от нового господина!
Кириак ослабил хватку, потянул женщину вверх, ставя ее на ноги. Поднявшись, Наина столкнулась лицом к лицу с наивным вышибалой, и увидела в его глазах интерес в своему предложению.