Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит

Однако войска князя Тройдена далеко… а Миндовг – еще дальше.
Комтур уже не спрашивал – говорил сам с собой, рассуждал… а потом вновь спросил, резко повысив голос:
– Откуда может прийти помощь?
– Из соседних деревень, – эхом откликнулся проводник. – Не так много, но…
Мгновенно проанализировав и оценив возможную ситуацию, командир крестоносного воинства решил оставить у гати засаду. Двух рыцарей и дюжину кнехтов. Рыцари тянули жребий – не очень-то кому хотелось сидеть в комариной глуши, когда их боевые товарищи будут предавать огню и мечу мятежную деревню. Битва это всегда радость, а также – возможная добыча. В жмудской деревне, конечно же, небольшая, но все-таки. Мед, хлеб, быть может, и брага – после славной сечи даже строгий штеллинский комтур позволял немного расслабиться орденским братьям. Насладиться плодами победы можно было и им, не только светским рыцарям, типа шевалье де Сен-Клера. Пиво, брага… и, конечно, женщины! Сладкие жмудские девки – почему бы и нет? Правда, это шло вразрез с уставом ордена и со строгими правилами крестоносной морали, но… Все же – военный поход! Да и природа брала свое, несмотря на посты и молитвы.
Не повезло Жерому. Жребий пал на него и на еще одного рыцаря из светских, молчаливого увальня откуда-то из Швабии.
– Ничего, братья! – подбодрил комтур. – Мы обязательно вышлем вам смену. Однако же не смыкайте глаз.
Ночь прошла спокойно и тихо. Лишь надоедливо зудели комары, да со стороны болота исходили какие-то странные звуки. Что-то булькало, пыхтело, стонало. Тем не менее подавляющее большинство рыцарей и кнехтов не обращали на все это никакого внимания. Спали. Дрыхли, как младенцы, кто в шатрах, кто в шалаше, а кто и на голой земле, набросав веток и мха да подстелив под себя плащ.
Правда, некие братья невдалеке от шалаша «Жерома» яростно отбивались от комаров сорванными с березы ветками, да еще кто-то рядом храпел так, что, казалось, пригибались даже деревья.
Не спалось и «Жерому», сиречь – Игорю. Он даже не мог себе представить, что было бы, если б не счастливый случай со жребием. Злая языческая воля, вне всяких сомнений, взяла бы в его сознании вверх, вырвалась бы наружу, обратив разящий меч против своих недавних соратников. Так и было бы… Но пока верх удавалось одерживать аспиранту… Игорю… Даумантасу, Довмонту. Кстати, именно Довмонт участвовал в заговоре против Миндовга! То есть еще будет участвовать. Может, отсюда и проклятье? Да, очень может быть, очень…
Всех подробностей заговора Игорь, увы, не знал – не успел поискать информацию. Помнил только, что такой заговор был, и даже Миндовг там погиб… кажется. Заговор! Так, может быть, если не участвовать в нем, если не трогать Миндовга – то не будет и проклятья? И тогда в далеком будущем останутся в живых сестры, Лаума и Лайма, будет жить Ольга и – а чем черт не шутит? – родная мать? Странное выходит будущее… Игорь такого не знал.
Утром все поднялись на удивление быстро и слаженно. Впрочем, чему удивляться? К походной жизни были привычны все. Не поднимая лишнего шума, крестоносцы сразу же выступили в путь, исчезли ведомые предателем Отто по узким лесным тропкам. Князь же и его новый сотоварищ, швабский увалень Клаус фон Бухгольц, прихватив собой полдюжины кнехтов, принялись деятельно организовывать укрытие, так, чтоб со стороны болота, с гати, у леса не было видно никого. Никого… и ничего подозрительного.
Убиенного мальчишку еще вчера бросили в трясину – чтоб не гнил да не привлекал лесную живность, охочую до сладкого протухшего мясца. Клаус, похоже, был из тех, кто знал крестьянский труд – самолично вырубал в лесу осинки, ломал лапник, сооружая нечто вроде замаскированного убежища – шалаша.
Выпал удобный случай уйти. Сейчас или чуть погодя, ближе к ночи. Уйти… Ага! И шагать по трясине, не зная броду? Или по лесу – не зная троп. Это же не парк, это непролазная чаща, к тому же – абсолютно незнакомая, чужая! Величественные дубы, грабы, сосны. Огромные – с три стога кронами – липы. Густейший подлесок, мхи. Даже днем сумрачно и как-то гибло, так, что разговаривать хочется лишь благоговейным шепотом. Вот уж поистине – его величество Лес! Не зная дорог, не выберешься, так и пропадешь, сгинешь.
 
Если бежать, то… Нет, не сейчас. Сейчас разве что жизнь самоубийством покончить. Для язычника в том позора нет, наоборот – уважение. Только кто же тогда дела будет делать? Кто?
Дозорные расположились чуть выше шалаша, невдалеке, под сенью величественных грабов и лип. Густой подлесок давал врагам мало надежды раньше времени обнаружить засаду. Еще следовало помнить, что жители разоряемой деревни вполне могли спасаться бегством на болоте, кинуться именно в эту сторону, к гати. Так что нужно было быть готовым действовать на обе стороны.
С делами управились быстро, еще даже солнце как следует не взошло, лишь первые лучи его позолотили вершины деревьев. Сразу же защебетали птицы, откуда ни возьмись, появились разноцветные бабочки и синие стремительные стрекозы.
– Хорошо – дождя нет, – негромко вымолвил кто-то.
Клаус согласно кивнул:
– Хорошо.
Мокрые от росы, все с нетерпением ждали солнышка, когда оно, наконец, покажется в небе, одарив светом и теплом. Да уж, скорей бы…
– Чу! – один из кнехтов, тощий, с усыпанным веснушками лицом, вдруг насторожился и ткнул пальцем в лес, в ту сторону, куда ушли крестоносцы.
– Слышите?
Игорь прислушался… и почти сразу уловил доносившиеся из-за леса крики. Похоже, битва уже началась… вернее, не битва, а избиение, жемайты ведь никакого нападения не ждали. Впрочем, может быть, они всегда ждали нападения. В любой день и час, в любую секунду…
– Началось, – хмыкнув, Бухгольц строго взглянул на кнехтов. – Будьте готовы, парни.
Он как в воду глядел! Не прошло и пары минут, как из зарослей на тропу выскочило сразу шестеро! Трое дюжих парней и три девушки с распущенными по плечам волосами. Вернее, три женщины, не так-то они были и молоды – «Жером» разглядел это, как только беглецы оказались рядом.
Странная компашка! Из оружия только ножи, зато у всех шестерых, да у одного из парней – рогатина с длинным листовидным острием и толстым древком. Одеты в какие-то балахоны, на шеях – ожерелья из мелких птичьих или змеиных – черепов… Жрецы! Языческие жрецы… и жрицы. Криве и вайдилутес.
– Стоять! – поднимаясь, громко выкрикнул Бухгольц.
Выкрикнул… и тут же словил нож в горло! Его метнула одна из жриц, настоящая фурия с крючковатым носом и подведенными углем бровями. Метнула, не останавливаясь, и даже не оборачиваясь на бегу – просто на крик.
Славный швабский рыцарь схватился за горло и захрипел, оседая на землю. Кто-то из кнехтов подхватил его… нож полетел и в кнехта! Парень вовремя среагировал, подставив умирающего рыцаря, заслонился им, как щитом. Зато двое других – не успели…
– Арбалеты! – приказал «Жером». – Живо!
Всего два самострела и было. Две короткие стальные стрелы нашли свои жертвы – двух молодых криве – жрецов. Литовские весталки вайдилутес пронеслись мимо, к болоту…
– Догнать! – закричал Игорь и, выхватив меч, бросился на подскочившего к нему врага – здоровенного парнягу с рогатиной.
Наверное, спасло то, что Даумантас, похоже, не очень-то жаловал жрецов. Мало того что не жаловал, но и откровенно ненавидел.
Отбив первый удар клинком, князь резко уклонился от следующего. Рогатина против меча… бедный меч!
Жрец вновь совершил выпад, желая поразить противника в грудь. Наверное, бригантина бы выдержала… а может, и нет, кто ее знает? Довмонт не стал рисковать, подставляя под вражеское копье грудь. Отпрыгнул в сторону, спешно подобрав брошенный в траве щит. Ну вот! Так-то лучше будет.
От полученного могучего удара щит разлетелся на куски! Буквально вдребезги, Игорь даже не знал, что так бывает.
И снова – рогатина против меча. Озлобленный, похожий на быка, парняга – языческий жрец. Двое кнехтов по приказу «рыцаря» бросились в погоню за вайдилутес, две убито, еще двое оставались здесь… Впрочем, уже не оставались. Стонали, валяясь в кустах, – кто-то достал их стрелами. Весталка! Та самая жрица – старая крючконосая фурия – притаилась с луком за высокой сосной и ждала, ведьма поганая, выжидала!