Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит

Обладатель меча, похоже, и был тут за старшего, остальные двое обращались к нему почтительно – дядько Дементий.
Йомантас все же попытался хоть что-то прояснить:
– Зачем я вам?
– Узнаешь!
Шли не очень-то долго, от силы верст пять, когда впереди, за деревьями показалась усадьба. Обычная такая усадьба, какая не одна бывает у каждого уважающего себя боярина. Ну, а если и одна – то не у боярина, а у своеземца, или, как их называли в Новгороде и Пскове – «человека житьего». Кто б ни был хозяин усадьбы, боярин или «житий человек», а видно было, что за всеми строениями здесь следили. Крепкий тын, тесовые ворота, обитые железом, бревенчатая башня посреди двора – все честь по чести, не забалуешь. Еще имелись связанные друг с другом сенями избы – хоромы, три избы поменьше – для дворовых, и всякого рода хозяйственные постройки – амбары, коровник, птичник, а на заднедворье – овин и пилевня.
В сложенном из толстых бревен овине дымилась печь – видать, просто протапливали, ибо сушить еще было нечего, чай, не осень – весна. Стоявшая рядом с овином пилевня – сарай для хранения мякины, соломы и прочей мелочи – была сколочена из таких мощных досок, что больше напоминала узилище.
Именно туда и бросили беглеца, даже руки не удосужились развязать, Пикуолис их покарай! Ворочаясь на старой соломе, жрец все шептал молитвы, просил помощи у многочисленных литовских богов и богинь. Те вроде как начали помогать – в пилевню вошли два дюжих мужика, принесли лепешку и фляжку воды, развязали руки.
Ну, хоть голодом не собрались морить – и то хлеб. Хотя, с другой стороны – зачем людокрадам морить голодом свой живой товар? Никакого смысла. Наоборот, кормить надо, чтоб ноги передвигались, шли, да и потом, на рынке, не гремели костями. А вообще-то, как-то не очень все эти люди напоминали людокрадов. Усадьба эта, воины – именно, что воины! – Йомантас разглядел на воротных слугах и кольчуги, и шлемы.
Все разрешилось к вечеру. Сквозь щели сарая жрец видел, как во дворе засуетились, забегали – видно, встречали хозяина! Снаружи послышался утробный звук рога. Заскрипел засов, распахнулись настежь ворота. Въехал какой-то богато одетый человек, как видно – боярин. Йомантас его раньше не видел, а если и видел, так не приметил. Да и лица из пилевни было не разглядеть – далековато. Одначе, судя по воинам, по одежке – боярин-то был не из последних, важный такой господин.
Немного погодя после приезда хозяина усадьбы уже ближе к ночи, беглеца вывели из сарая и привели в овин. Печь уже не топилась, но сильно пахло дымом, а в углу краснела углями жаровня. Возле жаровни, в резном деревянном кресле с высокою спинкой, как видно, специально принесенной в овин, сидел, вытянув ноги, тот самый богатей – боярин. Позади него горела свеча, так что лица Йомантас не разглядел… да оно ему нужно – всяких бояр разглядывать? Выбраться бы отсюда скорей…
Глянув на приведенного пленника, боярин молча кивнул. Дюжие парни во главе с тем самым Дементием враз подскочили к жрецу и, сорвав с него одежду, привязали к железной решетке, под которую тотчас поместили жаровню да принялись орудовать кузнечными мехами – разжигать угли!
Несчастный узник выгнулся и закричал от нестерпимой боли! Да и как было не кричать, коли кожа уже горела, и казалось, что от нестерпимого жара в жилах закипает кровь.
Боярин махнул рукой, и жаровню тотчас убрали.
– Это мы только начали, – послышался тихий насмешливый голос. – Так сказать, для знакомства. Так что ты, мил человек, не вздумай молчать. Отвечай на все вопросы понятно и четко. Тем более мы и так о тебе много чего знаем… Ты – литвин, язычник, мало того – волхв.
– Спрашивайте, – Йомантас скрипнул зубами. – Уж будьте уверены, я скажу все. Что мне от вас скрывать-то?
– Что от тебя было нужно князю? – приподнялся в кресле хозяин усадьбы.
– Точно не знаю… Он расспрашивал меня про мои сны.
– Что еще за сны? Ты не лжешь ли, часом?
– Господин, клянусь всеми богами – не лгу! – вытянув дудочкой губы, жрец издал сиплый звук, должный символизировать его полную преданность. – Он спрашивал – я рассказывал.
 
– Что именно? Очень любопытно. Расскажи-ка и нам.
Йомантас поспешно пересказал все свои сны – не так уж их было и много. Внимательно выслушав, боярин поднялся на ноги и тихо осведомился:
– Всё?
– Всё, всё! – истово заверил жрец.
Впрочем, все его заверения не помогли, хозяин усадьбы повернулся к мучителям:
– А ну-ка, пожгите его еще, парни.
И вновь нестерпимый жар принялся терзать все тело Йомантаса! Узник орал как резаный, да любой бы на его месте орал – не очень-то приятно, когда вас вот так поджаривают, живьем.
– Хватит, – поморщившись, боярин прекратил экзекуцию и вновь вкрадчиво приказал: – Говори!
– Что ты еще хочешь услышать, господине? – простонал жрец.
– Все то же самое. Зачем ты нужен князю?
– Не знаю, не знаю – зачем! Он просто спрашивал меня… у-у-у… я уже всё сказал…
Увидев парней с жаровнею, Йомантас поник головой…
– Похоже, и впрямь всё… – вновь прозвучал тихий спокойный голос. – Впрочем, завтра попробуем плети.
– Я б, господине, еще и ведьму позвал, – так же тихо вдруг промолвил Дементий.
– Ведьму? – оживился боярин. – А это – дело. Сегодня же пошли за ней. Да-а… эта старуха кого хочешь разговорить сможет.
Поднявшись с кресла, боярин зашагал к двери. Вскинув голову, Йомантас проводил его взглядом, успев заметить необычный пояс своего мучителя – «татарский», с округлыми бляшками, тускло блестевшими серебром.
* * *
Игорь едва успел затормозить! Вот едва-едва… Какой-то человек выскочил во дворе из-за трансформаторной будки, бросился наперерез… Визг тормозов. Стук. Все-таки – стукнул… чуть-чуть, тут уже никак было не остановиться – лед! Бегущий упал, но тут же вскочил, едва Игорь успел выскочить из машины. Вскочил и бросился бежать, петляя, как заяц. Нелепый такой заяц в светло-синих застиранных джинсах, кургузой курточке и красной шапочке петушком, едва прикрывавшей давно не мытые патлы.
– Придурок! – выскочив, заорал аспирант.
Бегущий вдруг замер и обернулся. Молодой парень с вытянутым унылым лицом и оттопыренными ушами… Йомантас! Жрец!
– Эй, постой! – Игорь хотел было догнать жреца, бросился в погоню…
Куда там! Парень оказался настоящим паркурщиком, прыгал и петлял так – обзавидуешься. Вот впереди вынырнула из арки машина – синий «Логан». Йомантас бежал прямо на нее, и, похоже, уже не мог остановиться. Да и водитель – не мог. Впрочем, не водитель – водительница, блондинка лет тридцати из соседнего с Игорем подъезда.
– Куда ты, дурак! Стой!
Прыжок! Прямо на капот. И дальше – на крышу, на дорожку, под арку… Все! Нет жреца. Был да сплыл. Лови его теперь.
Соседка была в полном трансе. Побледнела, вцепилась в руль… Игорь подошел, постучал по стеклу пальцами:
– Все в порядке?
– Пожалуй, да… Что это было?
– Не знаю. Какой-то паркурщик.
– Идиот! Ой… я его не…
– Нет. Убежал уже.
– Бывают же такие идиоты, господи-и…
Взяв себя в руки, женщина поехала парковаться, туда же, сев в свое авто, направился и аспирант, весьма потрясенный столь неожиданной встречей. Выходит, жена-то была права. Вовсе не показалось ей! Не показалось…
Супруге молодой человек ничего не сказал. Еще чего не хватало – расстраивать беременную. Наскоро пообедав, уложил жену отдохнуть, да, сославшись на срочную работу, притащил на кухню ноутбук. Порыскал, нашел в соцсети группу литовских неоязычников, а уж в ней знакомое имя – «Йомантас Скирдас». Правда, ничего это не дало – «пользователь молча удалил свою страницу».
Ну, черт с ним. Удалил так удалил. Однако что он тут вообще делал? Вернее сказать – делает.
Захлопнув гаджет, Игорь вздрогнул, услыхав зов юной супруги. Вышел из кухни, заглянул в спальню:
– Ты что-то хотела, милая?
– Тебя хотела. Ну, посиди со мной, а?