Довмонт: Неистовый князь. Князь-меч. Князь-щит
С полдюжины разведчиков-соглядатаев сейчас пряталось в ельнике, невдалеке от бревенчатых укреплений замка. Вдоль реки, от Раковора к замку вела наезженная дорога. Не доходя до холма версты две, дорожка раздваивалась – одна повертка вела к замку, другая – к лесу, к расположенному невдалеке от моря селению. В перелеске тут и там попадались заснеженные пустоши – распаханные поля, луга, сенокосы. На пустошах виднелись стога, заботливо укрытые рогожками.
– Богатое селение, – хмыкнул Козьма. – Мыслю – будет, чем покормить лошадок.
– Покормим, – Довмонт покусал губу и задумался, поглаживая коня по холке.
Прежде чем нападать, нужно было перекрыть все пути-дорожки, чтоб местные жители не вызвали раньше времени помощь из Раковора.
– Да не сунутся они, – придерживая поводья, уверенно протянул боярин. – Не знают же – ушло наше воинство или нет.
– Верно, так, – князь отрывисто кивнул, соглашаясь. – Не знают. Но скоро узнают.
– Так, пока не узнали, надобно и напасть!
– Согласен. Что там с засадой? Поймали кого-нибудь? Привели?
– Пока еще нет, княже. Ждем.
Ждать, слава богу, пришлось недолго. Не прошло и получаса, как оставленные у дороги воины привели какого-то испуганного мальчишку, растрепанного белобрысого пацана лет десяти-двенадцати, одетого в овчинный полушубок и теплые сапоги.
– Нашли кого, – хмыкнул за спиной князя Гинтарс.
– С ним второй был, – ратник пригладил бороду и нахмурился. – Ушлый такой мужичонка. Нефеда едва не пришиб, да бежать бросился со всех ног. Пришлось на стрелу взять.
– Ладно, – спрыгнув с коня, князь бросил поводья коня слугам. – Кто есть – тот есть. Другого ловить некогда… Эй, парень! Немецкую речь ведаешь? Вижу, что ведаешь. По глазам вижу, ага.
– Ишь, как зыркает, волчонок, – недобро прищурился Косорыл. – Небось, его бы воля, он бы нас… Отвечай, когда князь спрашивает!
С этим словами боярин отвесил парнишке затрещину, так что лохматая голова отрока дернулась, а по щекам покатились слезы. Впрочем, пощады пленник не просил, да и вообще вел себя нагло – молчал, как партизан на допросе. Впрочем, почти так оно и было.
– Я не буду спрашивать, сколько в вашем селении мужчин, – промолвил Довмонт, тщательно выговаривая каждое слово. – Поверь, это меня не интересует. Скажи лишь одно – есть ли там русские пленники? Если есть – может быть, мы сможем договориться. Так есть?
Парнишка презрительно молчал. Даже отвернулся.
– Сейчас мы будем тебя пытать, – злобно ощерился Косорыл. – Дурень! Ну, как есть – дурень.
Боярин Федор Скарабей, как всегда, изысканно одетый и очень красивый лицом и фигурой, повернулся к Довмонту, предложив помощь одного своего человечка, знающего толк в пыточном деле.
– Не надо, – угрюмо отказался князь. – Некогда нам тут, с пытками. Сожжем мы эту деревуху ко всем чертям!
Псковский оборонитель произнес эту фразу по-русски, но упрямый мальчишка ее, похоже, хорошо понял. Побледнел и, наконец, соизволил раскрыть уста:
– Мы не воюем. Мы – мирные. А пленные у нас были. Их дальше, к Ревелю повели.
– Точно в Ревель? – грозно нахмурился князь. – Не путаешь?
– В Ревель, да, – отрок повел плечом. – Так говорили ратники. А уж какой они дорогой пойдут – то я не ведаю.
– Пора, князь, – нетерпеливо промолвил Козьма Косорыл. – Увидят нас скоро, как пить дать, увидят. Больше ждать невместно. А тут вон много всего!
– Слушай мою команду! – вскочив в седло, Довмонт приподнялся на стременах. – Моя дружина и воины Гюряты Степаныча атакуют деревню. Федор, останетесь с отрядом здесь – прикрывать, буде из замка подмогу вышлют. Козьма! Ты со своими – пожжешь к черту все корабли!
– Сделаем, княже, – в ответ усмехнулся боярин. – Сла-адим.
– Тогда вперед!
– А с этим что делать? – наклонившись в седле, верный Гинтарс схватил за шиворот пленника.
– А что хочешь, – отмахнулся князь. – Нам он больше без надобности.
Дав коню шенкелей, верный оруженосец все так же за шиворот оттащил отрока к лесу и, швырнув в снег, погрозил кулаком:
– Смотри у меня, еще попадись только!
Сказал, поворотил коня и, поднимая снежную пыль, пустился догонять князя.
Уехал, а пленник остался. Поднялся на ноги, размазывая по щекам злые слезы, да бросился в лес… Отрок понимал – селение ему не пасти, не успеть просто. Но можно добраться до замка и позвать на подмогу отряд! Да! Так и сделать. Скорей…
Сын местного охотника, парень знал в этом лесу все тайные тропки. По ним и побежал в замок, далеко обходя оставленный в засаде отряд. Надеялся, что стражники его помнят – не так давно они с отцом привозили оброк. Ноги скользили в снегу, глаза застилали слезы – было жалко убитого отца, вообще – всех своих. Только бы кнехты не взяли его на стрелу! Не приняли бы за лазутчика. Не должны, сам комтур, господин Юхан Лундстрем его знает, отец как-то показывал ему охотничьи места.
Вот уже и ров! И мост, и ворота… и летящие вослед русские стрелы! Не попали – уже было слишком далеко.
– Эй, кто таков? – грозно окликнули сверху.
– Я Томас! Сын охотника Ларга. Мой отец…
Стражники и правда узнали. Только ворота не распахнули, не опустили подъемный мостик. Просто сбросили со стены веревку – лезь!
Томас и полез – что ему? Вмиг оказался за частоколом. Завидев комтура, упал на колени:
– Господин Лундстрем! Там русские! Они сейчас сожгут селение и корабли. Надо поскорее выслать отряд!
– Отряд, говоришь? – комтур насмешливо прищурился. Длинный синий плащ его напомнил отроку безбрежное море. – Ты полагаешь, стоит отдать отряд на растерзание русским? А я вот так не считаю!
– Но, господин комтур…
Щелкнув пальцами, рыцарь обернулся к воинам. В синих глазах его вспыхнул благородный гнев, седоватая борода дернулась;
– Этого хитрого парня, несомненно, прислали русские. Чтоб выманить наш отряд и оставить крепость без гарнизона. А ну-ка, парни, вздерните-ка его над воротами. Живо!
Приказ исполнили тут же. На воротной башне как раз имелась удобная перекладина… Накинули петельку, и… Закачался бедняга Томас, захрипел… дернулся пару раз и затих, бессильно вытянув ноги.
– Пусть пока повисит, – бесстрастно улыбнулся комтур. – Потом отдадите труп господину лекарю. Пригодится для снадобий. Смотрите у меня, сами сало не срежьте!
– Да нет в нем сала-то, господин.
* * *Псковские отряды ворвались в селение с намета. Оно не было слишком укреплено, так, хиленький частокол – больше для зверья, нежели от вражеских воинов. Довмонт и Гюрята наступали с разных сторон, взяв селение в клещи. Так, чтоб ни один не ушел, а паче того не смог ничего вывезти.
Отгоняя редких защитников целой тучею стрел, псковичи просто изрубили ворота секирами. В щепки! Впрочем, наиболее ловкие воины уже перебрались через частокол и так! Просто приставили к нему с разбегу заранее вырубленные колья – подходящих деревьев в округе хватало.
Перепрыгнули, перебрались с молодецким посвистом! Да на рогатины всех! Да в секиры!
Местные, конечно, защищались отчаянно. Только вот было их слишком мало. Да и не воины – рыбаки, крестьяне. Псковские латники делали с ним все, что хотели, а хотели они одного – разорить, отомстить, пограбить!
Конечно, у защитников нашлось и оружие – топоры, палицы-дубины, у кого-то даже и тесак, и сплетенные из прутьев щиты, обтянутые бычьей кожей. А вот кольчуг почти не имелось, как и надежных шлемов.
Когда пали ворот, в селение ворвались конные ратники, принялись колоть, рубить, топтать лошадьми…
– Слева, княже!
Гинтарс предупредил вовремя, и Довмонт ловко уклонился от пущенного копья. Уклоняясь же, в свою очередь метнул шестопер в здоровенного эста, угодив тому прямо в голову! Тут же подскочили и прочие воины, быстро покончив с небольшой группой вооруженных мужчин. Просто зарубили всех, да перетыкали копьями.
Лишь очень немногие все же сумели бежать, вырвались и со всех ног улепетывали к лесу. Псковские лучники посылали вслед беглецам стрелы. Кого-то достали, кого-то нет. Ну, да пес с ними… два-три человечка погоды не делали.