Талиесин

Он беспомощно пожал плечами.
— Скажи ей, я завтра зайду. Может, ей захочется прогуляться по саду — если это не слишком ее утомит.
— Она с удовольствием пройдется. — Белин повернулся к остальным. — Кто тут у нас? Киан, Майлдун, привет; Эоинн, Гуистан, какие молодцы выросли. Я рад, что вы все приехали. Прокатимся вместе верхом? Может быть, завтра днем.
Царевичи в один голос выразили свое одобрение.
Белин заметил Хариту.
— А, Харита, маленькая моя лапочка. — Он обнял ее, потянул за ленту. — Да не такая и маленькая, как я погляжу. Приглядывай за ней, Аваллах, — сегодня она многих сразит насмерть.
Хариту удивил этот разговор, ведь Белин с Элейной были в Келлиосе всего несколько дней назад. Не успела она об этом сказать, как появился тот же слуга и повел их к столу со словами:
— Вскоре войдет Верховный царь. Не угодно ли вам сесть?
— Да, да, конечно, — сказал Белин. — Я иду за свой стол. Поговорим завтра.
Аваллаха с семьей провели через толпу к столу на возвышении — одному из девяти, поставленных для царей и их ближайших родственников. Харита, севшая рядом с матерью, которая разместилась по правую руку от царя, слышала, как ее отец называет остальных гостей.
— Это Хугадеран из Гесперы. Смотрит в нашу сторону, но делает вид, что не замечает меня. Этого я и ждал, — сказал Аваллах. — А вот каменный Мусеус с советниками; ни разу не видел, чтобы он улыбался. — Он перевел взгляд. — А вот Итазаис Азилийский с надутой физиономией, как будто ниже его достоинства сидеть в таком обществе. За ним, вон, видишь, Мейрхион из Скафы — вот человек, который всегда слышит доводы разума.
Аваллах замолк и завертел головой.
— Не вижу Нестора — не собирается же он войти после Верховного царя.
— Может, его сегодня не будет, — сказала Брисеида.
— А, вот наконец и Сейтенин. Говорю тебе, Брисеида, он нравится мне все больше и больше. Со временем он мог бы стать мне вторым братом.
Через несколько минут оглушительно зазвучали фанфары, и герольд возгласил громко:
— Царь Керемон, Верховный царь Девяти царств, и его супруга, царица Данея.
Зал смолк. Цари и их семьи встали. Вошел Верховный царь с царицей, оба в одеяниях из оранжево-желтого шелка, расшитых золотом по подолу и манжетам. На Керемоне был короткий золотой плащ и золоченые сапожки, на голове — золотой обруч с солнечным диском на лбу. Данея была в золоченых сандалиях и простом золотом венце. Ее золотисто-русую косу украшали золотые кольца. Плащ шлейфом тянулся сзади, скользя по полу златотканой каймой.
Они медленно прошли на свои места за высоким столом, по дороге приветствуя гостей. Когда они приблизились к столу Аваллаха, тот учтиво поклонился.
— Добро пожаловать, царь Аваллах, — произнес Керемон, наклоняя голову. — Царица Брисеида, я рад, что ты приехала вместе с супругом. Мы давно не имели счастья принимать вас в нашем дворце. Добро пожаловать вам всем.
Верховный царь двинулся было дальше, но тут взгляд его упал на Хариту. Он помедлил и обернулся к ней.
— А это кто? Аваллах, я не знал, что у тебя есть дочь. — Керемон худой рукой приподнял ей подбородок. — Как твое имя, прелестная?
— Харита, государь, — отвечала она.
Керемон улыбнулся, глаза у него были решительные и светлые.
— Харита — прекрасное имя для прекрасной. Добро пожаловать, Харита. Надеюсь, у тебя будет время посмотреть Великий город.
Харита поклонилась, а когда вновь подняла глаза, Верховный царь уже отошел. Она видела, как он ступает — прямой, стройный, в блестящем переливчатом шелке, — и подумала, что никогда не видела никого столь же величавого, столь же царственного.
— Он настоящий бог, — прошептала она матери.
Брисеида взглянула на дочь, но не ответила. Харита смутилась и залилась румянцем. Пир продолжался. Сотни слуг беспрерывно сновали по залу, разнося подносы с яствами и напитками. Однако Харита не откусила ни кусочка. Она во все глаза глядела на Верховного царя и его жену, воображая себя на месте Верховной царицы такой же безмятежной и величественной, как сама Данея.
 
После еды начались забавы: множество музыкантов исполняли древние народные мелодии, а хор пел. Харита была уверена, что грезит. Роскошный зал, важные гости, торжественная музыка, величавое присутствие Верховного царя — все создавало ощущение дивного сна. Это чувство было настолько сильным, что Харита неприятно удивилась, когда пир закончился, и пришло время расходиться.
Казалось, вечер обрел крылья и унесся прочь. Ошеломленная, завороженная, Харита шла, не чуя под собой ног. Все в том же волшебном состоянии она разделась, залезла в крахмальную постель и погрузилась в сон. Голос Верховного царя по-прежнему звенел у нее в ушах: «Харита… прекрасное имя для прекрасной…»
  
Глава 10
 
Свадебный пир Эльфина продолжался и на второй, и на третий день. На четвертый опустели бочки и бурдюки, к вечеру стало не хватать еды. Тут многие гости засобирались, те же, что жили далеко, остались еще на ночь, а в путь тронулись с утра, так что к полудню отбыли последние и праздничный пир закончился.
На следующий день Эльфин встал, быстро оделся и вышел из дома. Он кликнул работников, которых обещал ему отец, и повел их на место, выбранное для дома. Он наметил размеры, отдал распоряжения, и те начали копать — в полсилы, поскольку им не нравился выбранный участок, да и сама затея — ненужная, на их взгляд, наверняка не сулила ничего доброго.
К вечеру, закончив, они позвали Эльфина посмотреть работу. Он только глянул и сразу сказал:
— Это не то. Я показывал больше.
На следующий день они вновь вышли на работу и к полудню позвали Эльфина. Увидев размер ямы, Эльфин нахмурился и покачал головой:
— Мало. Раз вы меня не слушаете, я вам покажу. Смотрите… — Он взял деревянный колышек и вбил его в землю, затем второй в другом углу, увеличив квадрат до длинного прямоугольника. — Вот так.
Работники поворчали про себя, но снова взялись за лопаты.
— Зачем ему такой огромный дом? — бормотали они. — В каере всего один повелитель, и это — не Эльфин.
— Может, он надеется стать повелителем, если построит большой дом, — заметил один из недовольных работников.
— Ну, ему этого не видать, как своих ушей, — ответил его товарищ.
К вечеру яма была почти готова. Эльфин осмотрел ее и одобрил.
— Ну вот, здесь будет очаг, — сказал он, указывая в середину ямы.
— Сам и рой, — проворчал один из работников, — раз тебе нужен такой большой дом.
Он бросил лопату к ногам Эльфина.
— Ладно, — сказал Эльфин, спрыгивая в яму. Он взял лопату и прошел к месту, которое сам перед этим указал. Здесь он начертил очаг и, нажимая ногой, вдавил в землю деревянный штык.
Однако лопата уперлась во что-то твердое.
— Корень, — заметил кто-то со смешком. — Лучше устроить очаг в другом месте.
— Это не корень, — сказал Эльфин, соскребая землю, — а валун.
Расчистив землю, он обнаружил, что камень этот плоский, большой и квадратный. Приподняв край, он увидел под ним кусок груботканой материи.
— Что это? — спросил он, наклоняясь. Грязный обрывок распался в руках, но под ним блеснуло что-то желтое. Остальные с любопытством наблюдали, как Эльфин опустился на колени и начал руками разгребать землю.
— Гляньте, — смеялись они, — он вообразил себя псом!
Эльфин, словно не слыша, вновь взялся за лопату и разок копнул. На узком деревянном штыке лежала золотая гривна.
Смех умолк. Эльфин взял гривну в руки и отряхнул прилипшую грязь. Она состояла из трех переплетенных цепей и заканчивалась звериными головами — бычьей справа и медвежьей слева.
— Смотрите, что я нашел! — воскликнул он. — Золотая гривна, королевская гривна!
Крик Эльфина услышали, и вскоре вся деревня — включая Гвиддно и Хафгана — собралась на краю ямы.
— Смотрите, что я нашел, — сказал Эльфин громко, держа гривну высоко над головой. — Золотая гривна — она лежала в земле как раз там, где я решил сделать очаг.