Ледяное сердце. Проклятие Драконов (СИ)

Хороший план, поддерживаю.
Дракон вернулся и, не обнаружив в комнате эльфа, вопросительно уставился на меня. Я, все еще не чувствуя своего тела, смогла только моргнуть.
— Благородный лесс просил позвать его, как только угроза жизни лессы минует, — пояснил целитель.
— Ясно, — процедил Киану. — Чего и следовало ждать от благородного лесса. Вы закончили?
— Да. Пойду проверю температуру воды.
Оставшись наедине со мной, Дракон некоторое время смотрел мне в лицо, затем отвел глаза.
— Я так понимаю, сама раздеться ты не сможешь.
Я вздохнула. Уверена, меньшее, что ему сейчас хочется – это продолжать возиться со мной. Что мешает ему в этом случае позвать Уну, мою горничную, видимо, не моего ума дело. В любом случае, раздевать себя этому мужчине, как и любому другому, я уж точно не позволю.
— Смогу, — прошептала едва слышно и, оперевшись руками о постель, с трудом села. Я, в конце-концов, боевой маг.
Целитель вернулся и, окинув меня удивленным взглядом, все же никак не прокомментировал мои попытки встать с постели. Достав из своего саквояжа непрозрачную бутылку, он поставил ее на прикроватную тумбочку.
— По одному глотку каждые шесть часов, — не глядя на меня, посоветовал он. — Пейте больше горячего, лесса, и воздержитесь в ближайшее время от больших всплесков магии, каналы еще нестабильны. Я кивнула.
Попрощавшись, целитель поспешно удалился.
— Ты точно справишься? — строго глядя на меня, спросил Дракон.
— Абсолютно, — с уверенностью, которой вовсе не испытывала, ответила я. — Мне уже намного лучше.
Во взгляде младшего Скайгарда было такое откровенное сомнение, что я начала опасаться, что он все же останется и самолично займется моим купанием. Но, видимо, отвращение взяло над ним верх, и, пообещав вернуться в течение часа, мужчина быстрым шагом покинул мои апартаменты. Я вздохнула и закрыла глаза. Знал бы он, что все мои силы ушли на то, чтобы просто сесть. Встать с постели? Он слишком высокого обо мне мнения. Стащив с кровати покрывало, так как марать одеяло своей грязной одеждой я не посмела, я завернулась в плотную ткань, как в кокон и, опрокинувшись навзничь, позволила своему сознанию соскользнуть в спасительную тьму.
 Глава 24 
 
— Так и знал, что тебе нельзя доверять, — чьи-то руки размотали покрывало и отбросили его в сторону. Я вяло отбивалась, но сил все еще не было. — Хорошо сеть охранную оставил, она и показала, что ты от кровати ни на шаг не ушла.
И чего, спрашивается, ворчит? Какая ему вообще разница, ушла я куда-то или нет? Моя кровать. Могу лежать на ней. Имею право. Мысли вяло ворочались в голове, перекатываясь тяжелыми булыжниками. Хотелось снова погрузиться в сон, наполненный огненными, обжигающими образами, но руки, стаскивающие с меня остатки одежды, не оставили надежды на то, что их обладатель просто развернется и уйдет. И я бы даже не обиделась, если бы он плюнул на свою нелепую затею и хлопнул дверью за своей спиной. Это нормально. Я вообще заметила, что практически у всех, кого я знаю, это очень хорошо получается – уходить. Виртуозно так, мастерски. Одна я не умею. Все играю в благородство, строю из себя жертву, надеясь, что Драконы осознают свою несправедливость и помилуют. Но в Аттиноре, видимо, царят другие законы, и дети очень даже отвечают за грехи отцов. А теперь мне, оказывается, еще и доверять нельзя.
Без покрывала стало заметно холоднее, и мои попытки отбиться от коварного разоблачителя стали успешнее. Один раз даже удалось ударить его, вызвав в ответ раздраженное шипение. Видимо, крючки на моем платье пришли в полную негодность, потому что вскоре послышался треск ткани и сдавленный кашель.
— У тебя что, ничего не было под ним? — этот хриплый шепот разительно отличался от того, что я слышала до этого. Настолько, что я открыла глаза, чтобы увидеть перед собой растерянного Ледяного Дракона. Его взгляд скользил по моему обнаженному телу, не прикрытому даже теми лоскутами ткани, в которые превратилось мое бальное платье.
 
— Не было, — так же тихо ответила я, поняв, что даже не смущена. Это он воспользовался моей беспомощностью, ему и отчитываться перед своей совестью. А я вообще-то спала. Наградив меня укоризненным взглядом, младший Скайгард подхватил меня на руки и понес в соседнее помещение. Как выяснилось, отключилась я совсем не надолго, потому что вода в наполненной купальне все еще исходила паром поверх толстого слоя ароматной пены. Осторожно опустив меня на дно так, что на поверхности осталась одна голова, Дракон подтащил к ванне небольшую скамеечку и сел. Меня окутало такое тепло, которое я не могла почувствовать и под десятком шерстяных одеял. Ноющая боль в груди усилилась, и я, сделав неосторожный вдох, закашлялась, разбрызгивая вокруг себя мыльные пузырьки. Стало еще сложнее держать глаза открытыми. Меня будто погрузили в мягкую постель после недели непрерывных битв – организм умолял просто отключиться и позволить этому теплу поглотить меня. Но это как раз такой случай, когда сон равен смерти. И пусть рядом есть кто-то, кто не даст мне утонуть, лучше не проверять границы его милости. Сейчас, может, он и правда хочет мне помочь, но одной Никсе ведомо, в какой момент его решение изменится.
— Почему ты не поручил это Уне? — спросила я то, что давно меня волновало. — Ну или любой другой горничной.
Может быть, если начать разговаривать, сон хоть немного отступит.
Густая пена скрыла меня до самого подбородка, и все равно взгляд Киану рассеянно скользил где-то поверх моих волос. Наверное, чтобы не осквернить свой взор повторно зрелищем супового набора, который я из себя представляю. Я поспешно проверила ментальные щиты, чтобы ни одна подобная мысль не прорвалась наружу. Мало мне позора.
— Чем меньше людей знают об этом, тем лучше, — голос Дракона прозвучал непривычно тихо. А ведь он тоже еще не ложился и, наверное, устал и ужасно хочет спать.
— Можно было позвать Ронара, — но вспомнив, как поспешно он ретировался, и я сама отмела эту мысль.
— Мы его обязательно позовем, но позже.
— А долго мне тут плавать?
— Пока не согреешься, — губы Киану искривились в усмешке. Он потер пальцем переносицу и наконец-то посмотрел мне в глаза. И, не выдержав этого прямого, изучающего взгляда, я набрала в грудь побольше воздуха и нырнула. Голову, в конце-концов, тоже надо погреть. Меня хватило всего на несколько мгновений, по истечению которых пришлось снова показаться над водой. Убрав с лица прилипшие волосы, я сдула с носа невесомую пену. Ужасно захотелось окатить невозмутимого Дракона, но, подозреваю, он способен в один миг заморозить купальню.
— Что такого важного ты нашла в дневнике? — внезапно спросил Скайгард.
Я растерялась, не зная, стоит ли говорить правду. В прошлый раз при упоминании ларков он разозлился.
— Поэтому я до сих пор жива? — спросила я, не особо надеясь на ответ. — Вам нужна информация?
Дракон смотрел на меня, склонив голову к плечу. Все его показное дружелюбие в один момент слетело, и передо мной оказался вполне привычный Киану, холодный, равнодушный, даже немного презрительный.
— Умная девочка, — усмехнулся он. — Да, мой брат пока заинтересован в том, чтобы ты была жива и способна отвечать на вопросы.
Захотелось снова нырнуть. Дура. Как я могла хоть на миг поверить, что ему действительно не наплевать?
— Я не успела ничего найти в дневнике, — отозвалась я, больше не глядя на Киану. — Не хватило времени.
Пошевелив под водой пальцами, я убедилась, что ничего важного себе не отморозила. Конечности слушаются, а то, что все тело болит, как будто по мне Дракон прошелся – верный признак того, что нервные окончания тоже в порядке. Я стараюсь во всем находить плюсы, это спасает. Похоже, я действительно согрелась. Меня перестал колотить крупный озноб, а разбитые коленки и оцарапанные ладони, по какой-то причине оставшиеся без внимания целителя, напомнили о себе саднящей болью. Младший Скайгард ничего не ответил на мое заявление. Поднявшись со скамейки, он ненадолго отошел и вернулся обратно, неся в руках полотенце.