(не)желанный брак, или Космический приют для хищных растений (СИ)

— Ну, здравствуй, родной! Хорошо из окон скачешь... Профессионально, — издевательски протянул муж. — Мне жена рассказала, что ты очень настойчиво рвался моё место в постели погреть. Даже штанишки стягивал!
— Я её не трогал. — верещал сахарок. — Не трогал я эту девку.
Глухой звук удара вогнал меня в ступор. На правой стороне лица Камиля расплывался отёк, грозящий перерасти во внушительную гематому.
— Не девку, а девушку. Точнее, мою женщину, — Калеб оскалился, сейчас он был совсем непохож на себя обычного. — И кое-что ты забрал, сопляк. То, что должно было стать моим.
"Поцелуй" — поняла я.
Мой первый поцелуй.
Ещё один удар, на сей раз в живот.
Камиль корчился, опустившись на четвереньки.
Третий удар пришёлся на его спину.
Калеб просто приложил его огромным сапогом к полу.
— Будет случай, щенок, прибью. Так что прячься получше. Но жизни я тебе не дам.
Я взглянула на мамашу этого слизняка, что нос из-за прилавка не высовывала. Если бы кто-то посмел тронуть моего ребёнка — рожу бы расцарапала, а эта в кусты. Хотя вырасти у меня такой змеёныш, как её Камиль, я бы его сама удушила.
— Вот теперь рассчитались, — усмехнулся Калеб. — На выход, милая. Поход по магазинам нахожу состоявшимся.
Сгребя вещи, за которые, я надеюсь, он расплатился, муж двинулся к двери, я гуськом за ним. Мистер Петер с женой следом со своими покупками.
Только у вездехода, когда Калеб потянулся за пряжей, я поняла, что утащила и её, и крючки, и наборы для шитья...
А заплатить же...
Мне было стыдно.
— Считай это компенсацией, детка.
— Но так нельзя, — мне стало жутко неприятно и даже немножечко страшно. — Я ещё никогда не брала чужого. Это... неправильно.
В этот момент дверь в магазин отворилась, и выглянула хозяйка. Калеб, заметя её, взял пакет с пряжей и потряс им в воздухе.
— А я сейчас вернусь! — столько издёвки в одной фразе.
— Не надо! — выпалила женщина. — Потом. Лучше как-нибудь потом.
— Вот она прелесть маленьких поселений. Даже товар в долг дать могут, — хохотнул мистер Петер. — Добрый всё-таки народ нас окружает.
Сглотнув, я залезла на вездеход.
Плохой сегодня день.
Ещё и воровкой невольно стала. Всё равно неприятно было. Нужно отдать.
— Даллия, они тебя лихорадкой заразили. Воспринимай это как плату за вред здоровью. Причём они всё ещё здорово тебе должны.
Хм. А вот с этой точки зрения я на ситуацию не смотрела.
— Нужно было три пакета с пряжей брать, — пробурчала я под аккомпанемент густого раскатистого смеха мужа.
— Дали, ты чудо, детка. Поехали.
Прижимаясь к спине своего медведя, я устало прикрыла глаза. Калеб старался вести вездеход ровнее, чтобы меня не трясло. За что я была ему безмерно благодарна.
Кажется, я задремала.
Резкое покачивание и встряска. Приоткрыв глаза, легко различила чёткую линию бороды мужа. Протянув руку, погладила пальцами его щеку.
— Мы только приехали домой, — негромко произнёс он, — сейчас я уложу тебя в постель. Натру ноги и принесу горячий чай. Приготовлю ужин и накормлю нас, а после ты крепко уснёшь, малыш.
— Это женщина должна заботиться о мужчине, — как бы невзначай напомнила я.
— Какая глупость, Дали. Брак на то и нужен, чтобы всё делать совместно. А пока ты болеешь — все твои обязанности я возьму на себя.
Он ловко слез с вездехода и поднял меня на руки.
— Тогда неси в спальню и взбей мне подушечку, мужчина, — снисходительно указала я на дверь веранды, ведущую в дом. — Твоя женщина желает отдыхать.
— Всё что угодно, любовь моя, — склонившись, шепнул он мне на ушко. — Хочешь буду греть тебя всю ночь?
— Грелка во весь рост, да ещё и с таким внушительным запасом, — я призадумалась, сдерживая улыбку, — Конечно, хочу.
Он тихо рассмеялся. В его взгляде появилось что-то такое... Смущающее и жаркое.
— Знаешь, малыш, однажды бабушка сказала мне не спешить обрастать семьёй. В шутку заявила, что возможно моя жена ещё в куколки играет. Смотрю я на тебя и понимаю, насколько она была права.
— Я никогда не играла в куклы, — пролепетала, всё же слегка покраснев.
 
— Сказало моё солнышко, купившее сегодня плюшевого мишку, — подколол он меня.
— Ты забрал его? — встрепенувшись, я выглянула из-за плеча мужа, пытаясь высмотреть в грузовом отсеке вездехода игрушки.
— Конечно, — успокоил меня Калеб. — Мне от них тоже не по себе. Будем надеяться, что их маленькие владельцы живы и здоровы, и их выжили с этих мест. В противном случае я просто пристрелю эту семейку без суда и следствия.
— Может, пашут где как нелегалы?
Признаться, я тоже желала верить в лучшее. Страшно было даже представить, что здесь погибали дети.
Меня передёрнуло.
Я становилась слишком чувствительной. Хотя... Признаться, всегда была жалостливой. Нам навстречу на крыльцо вышли Лапушка и Жиря.
— Так, зелёные, разгружайте вездеход, — скомандовал Калеб. — Я там и вам нашёл какие-то удобрения, но пока наша Дали не одобрит, в горшки не лить.
— Мне кажется или ты тоже их балуешь? — заговорщически прошептала я.
— Есть такое. Никогда не думал, что так привяжусь к каким-то кустам. Но вдруг поймал себя на мысли, что воспринимаю их как членов семьи.
— Лапушка для меня уже давно за младшую сестру. А Жирю я нашла в тот день, когда впервые увидела тебя. Но уже так привязалась к ней.
— Наладим всё и будет у нас огромный приют, — муж со мной на руках зашёл в дом. — Ты ведь не передумала?
— Нет, это мечта всей моей жизни.
— Теперь это и моя мечта, — тихо признался он.
Занеся в спальню, муж осторожно уложил на кровать и ловко снял с меня ботинки с носками.
— Раздевайся дальше сама, детка, и под одеялко.
— А ты за чаем?
— Конечно, ты мне нужна здоровая и крепкая, — наклонившись, он коснулся моих губ.
— За тобой ведь ещё супружеский долг с процентами. Я считаю всё, что мне причитается за просрочку.
— Да ну тебя, — рассмеялась я и тут же надрывно закашлялась.
— Тихо-тихо, — Калеб растёр мою спину, — чёртова зараза. Всё не отпускает. Удушил бы тварь этим одеялом. Ну ничего, дождёмся своих и запинаю его как собаку.
— Не надо, — прохрипела я, — надоело мне всё. И мстить не хочется. Уже бы закончился этот ад и зажили бы свободно.
— Всё будет милая, — он поцеловал меня в уголок глаза, — я тебя очень люблю,
Дали. У нас с тобой всё будет хорошо. Верь мне.
  
Глава 40
 
Лёгкие влажные поцелуи покрывали моё лицо. Солнце над головой, бабочки летают и почему-то... курицы. А трава такая высокая, нос щекочет. И снова мокрые прикосновения на щеках, лбу...
Сладко улыбнувшись, я протянула руки и обняла... куст...
— Лапушка! — остатки сна слетели с моего сознания словно листва осенью. — Ты что делаешь?
Надо мной зависла мухоловка с губкой, зажатой в листе. Цветочки-ловушки вопросительно качнулись.
— Лицо она тебе протирает, детка, опять температура лезет, — Калеб стоял у окна и что-то растирал в ложке.
— Лекарство, да? — скисла я.
— Оно самое, — он усмехнулся и опустил ложку в стакан воды, стоящий на табуретке.
— А может, не нужно? — взмолилась я.
Вот это с добрым утром! Ещё глаза не успела продрать, а уже пакостью поить собираются.
Ну, горечь же несусветная. Почему нельзя сделать лекарства сладкими и для взрослых? Когда ты маленький, то все сиропы со вкусом ягод и мёда, а когда ты вырастаешь — на тебе пилюльку, чтобы аж наизнанку вывернуло.
Несправедливость!
Или вселенский заговор, чтобы болеть не желалось.
— Даллия, как это не нужно лекарство?! Сегодня соседи в город едут, ещё купят. Чувствую, так и будет лихорадка возвращаться, пока медкапсулу и хорошие препараты не доставят. Слабенькая ты у меня.
Поморщившись, я взглянула в окно.
Рассвет! Так рано...
— Ты хоть спал? — я осмотрела мужа внимательнее. Уставший, взлохмаченный...