Царетворец. Волчий пастырь (СИ)

Филиппа, которая не сразу поняла смысл моей остановки, нервно хихикнула. И еще раз, а после ее вовсе догнало смехом, переросшим в истеричный хохот.
Нервничает, ох как она нервничает.
Задний бампер мне больше не трогали, кстати. Но и дистанцию по-прежнему держали минимальную, вплотную сопровождая в две машины. Таким порядком мы и выехали из Старого города.
Потянулась прямая нарезка коробок человейников, улицы стали шире. Преследователи никак пока себя не проявляли, и я по-прежнему вел мобиль медленно и аккуратно. Для этого приходилось контролировать как себя, так и этого стального кабана – рокочущий под капотом двигатель откликался на малейшее касание педали.
Впереди показался очередной перекресток. И, как и прежде – соблюдая аккуратный стиль, когда рамка над дорогой от яркого разрешающего зеленого начал светлеть, приближаясь к желтому оттенку предупреждения о близком включении запретного красного, я начал притормаживать заранее. Но в этот раз, дождавшись желтого, топнул по педали. Кабанчик не подвел – меня ускорением вдавило в кресло, и буквально прыгнувший вперед мобиль проскочил перекресток по желтому свету, который через миг стал красным.
Обе движущиеся за мной машины не успели разогнаться, и уперлись в красную арку.
Нарушать правила они не стали – я же, стремительно крутя руль, проскочил сразу несколько однотипных перекрестков. Эти кварталы все на одно лицо – видел один, видел все, так что я сейчас ехал просто по направлению, в сторону предместий со своим особняком. Проскочив лесенкой по одинаковым улицам, я прибавил скорость – улицы стали еще шире, а дома еще выше – гильдейское жилье кончилось.
Правила я, кстати, по-прежнему не нарушал, просто ехал очень быстро. Двигатель утробно рокотал, тяжелая машина уверенно разгонялась – но, на грани разрешенного. И когда попал в красный капкан – без разрешенного правилами поворота направо, остановился.
– Merdoso, – не удержавшись, прокомментировал я неудачную остановку.
На мобиле Кастельморов наверняка стоит метка, и сейчас мне останавливаться ну никак нежелательно. Но и правила нарушать первому тоже не стоит – иначе меня и назначат инициатором и…
– Merda! – уже выругался я, увидев что слева, также на грани нарушения скоростного режима, со взвизгом резины выруливает с параллельной улицы и уже приближается ко мне один из фургонов. Ехал он быстро, и проснувшаяся чуйка сказала, что мимо точно не проедет. Еще и, как назло, сзади в этот момент встала машина городского такси, также почти подпирая.
Чуйка меня не обманула. Действительно, в момент проезда перекрестка приближающийся слева фургон-повозка прибавил скорость, и вдруг вылетел из своей полосы, пересекая перекресток и целя прямо в скулу моего мобиля, в переднее колесо.
«Спровоцировать аварию, обездвижив мой мобиль, забрать с места Филиппу» – мгновенно понял я планы преследователей.
Был наготове – рычаг на первой передаче, осталось только топнуть на педаль. Поэтому авария получилась, а обездвижить моего кабанчика нет. Широкие колеса с визгом резины за мгновения до столкновения бросили мобиль вперед; кабан действительно прыгнул без разбега, и фургон ударил мне не в переднее, а в заднее крыло. Зад понесло, и наш серебряный мобиль, вихляя, выскочил через перекресток – под гул клаксонов и визг резины других машин.
Ударивший в меня фургон на полной скорости врезался в стену – практически под прямым углом. Две фигуры вместе с лобовым стеклом вылетели метеорами и прилетели прямо в стену, опав вниз бесформенными кулями. Пристегиваться потому что надо, придурки, – мелькнула мысль.
От удара кабанчика развернуло на сто восемьдесят градусов, но снова крутиться я не стал – увидел приближающиеся мобиль секундантов и второй фургон. Педаль даже не отпускал, только рулем крутил: так и поехал обратно, в сторону гильдейских кварталов.
Первым был не я (это было важно), так что на правила я уже со спокойной душой наплевал: выжимая педаль до упора, я понесся по одинаковым улочкам, то и дело меняя направление. Преследователи знают, куда именно я еду. Другое дело, что они не знают по какой дороге я поеду это раз, и попробуй догони – два. А три – я сам не знаю, куда я вообще еду.
 
Вот такой вот я загадочный.
Держа в уме общее направление к предместьям, и стараясь не обращать внимание на визг испуганной Филиппы, я вновь по широкой дуге улиц развернулся в нужную сторону. Проскочив уже на красный несколько перекрестков, я вдруг выскочил на узкую, заставленную машинами улочку. Расположенную между двумя длинными домами, в которых явно располагались деловые центры. Мобили здесь стояли настолько вплотную, что считанные сантиметры отделяли их зеркала от моих. Даже скорость пришлось снизить, когда нескольким зеркала сложил в обратную сторону.
– Mille cazzi nel tuo culo! – уже грязно выругался я, увидев, как на другом конце улочки передо мной, перекрывая проезд, с визгом тормозит второй фургон-повозка. Боковая дверь его распахнулась, и на дорогу посыпались бойцы в форме без знаков различий, и в шлемах с закрывающими лицо масками.
Я включил заднюю передачу, и развернувшись – держась рукой за сиденье, поехал назад. И через мгновение выругался уже на русском – потому что сзади появился черный мобиль с гербом Кастельморов. Секунданты.
Останавливаться они не стали – ехали ко мне. Передом. Я ехал к ним. Задом. Они поняли в чем дело, и начали тормозить. Я понял, что они поняли, и продолжил разгоняться.
Ширина улочки, учитывая припаркованные машины – едва один мобиль проезжает. Что делать? Правильно: прем напролом. Удар, скрежет железа, звон и хруст лопающихся задних фар, крики Филиппы – все уместилось в миг столкновения.
Кабанчик был плотный и сильный, и он с визгом резины и скрежетом железа потащил, толкая, мобиль Кастельморов обратно, к выезду. Оставалось совсем немного, меньше десяти метров, как водитель-секундант додумался что делать – он вывернул руль и сам включил заднюю передачу. Так, что его разбитый мобиль развернулся боком, перегораживая улочку и со скрежетом пробкой закрывая бутылочное горло улочки.
Спереди уже, догоняя, бежали бойцы группы захвата из гвардии Кастельморов.
Одно дело нарушения правил, другое – кровь, поэтому прямо мне и не проехать, а без увечий и направленной агрессии всех этих ребят я не остановлю.
И опять вопрос – что делать?
– Поднимаем ставки, – ответил я сам себе, обращаясь к замершей от ужаса Филиппе. Она поняла, что мы в ловушке, но похоже еще не поняла с кем связалась, когда попросила меня помочь. Я как раз в этот момент выкрутил руль и нажал на педаль. Кабанчик прыгнул вперед на несколько метров, разворачиваясь – я вывернул руль так, что машина встала поперек улочки.
Действительно словно кабан – раненый и разъяренный, расталкивая две припаркованные машины, с хрустом подвески наш мобиль залетел на бордюр, отделяющий проезжую часть от тротуара. Мелькнули прыснувшие в сторону глазеющие на нас служащие в серых рубашках, и серебряный мобиль, врезавшись в панорамную витрину, заехал прямо в здание. На первом этаже которого, в большом холле, располагались небольшие офисы и торговые ряды. Сквозные – я сюда и заехал, потому что недавно мельком увидел противоположную улицу с другой стороны, сквозь прозрачные витрины.
В мириадах блестящих осколков, рассыпавшихся фруктов, овощей и разбегающихся людей я проскочил по торговым рядам, вновь разбив – уже изнутри, еще одну витрину. Но едва покинув здание, я нажал на тормоз. Со звоном стекла кабанчик проехался юзом – в торможении, по брусчатке тротуара.
 
Включив заднюю передачу, я задом заехал обратно в витрину – когда ее бил, увидел неподалеку остолбеневшего охранника. Быстро и еще на ходу раскрутив ручку стеклоподъемника, опуская боковое стекло, я высунулся из машины.
– Счет пришлете в Кастельмор, – хлопнул я по гербу на двери, глядя на охранника. И сразу же занял место за рулем как полагается, вновь выезжая из разбитой витрины. Чуть быстрее разгоняясь, чем нужно – догоняя время, потому что своим желанием добавить перчика в погоню секунд пятнадцать потерял.