Осколки зеркала

Кайсин узнала символы на знаменах, и последние сомнения развеялись: это были бойцы Нефритового легиона, личной гвардии мага Шень Ена, мрачная слава о которых ходила по всей Империи. Девушка почувствовала, как краски схлынули с лица. Даже под слоем белил ее лицо стало бледным, как лунный лик. В какой-то миг она поняла, что почти не дышит.
– От имени Великого Нефритового мага, господина Нефритовой башни и Хранителя Востока магистра Шень Ена… – Занятая мыслями Кайсин не сразу заметила, как из строя пришельцев на середину площади вышел глашатай и начал приветственную речь. – …мы чествуем слугу великого Императора Цао Цао, господина Синего дворца и главу рода Мао достопочтенного Мао Мугена!
Едва он закончил говорить, воины в черных одеждах ударили кулаками в грудь, огласив площадь и сад оглушительным стуком. Кайсин вздрогнула и тихонько пискнула. Вся решимость, какая еще оставалась, окончательно покинула девушку. Она стала куклой в политической игре и больше ни о чем не могла думать, кроме как о страхе, что стиснул сердце ледяными пальцами.
Изнутри строя вышли мужчины с горнами и гуцинями и начали исполнять гимн Империи.
– В честь скорого прибытия, – продолжил глашатай, – и в знак верности делу Империи наш господин, магистр Шень Ен, произвел ритуал призыва дождей! – Он воздел руки к затянутому тучами небу, подтверждая свои слова. – С момента наступления Сячжи и до конца плодородного сезона дар магистра Шень Ена будет орошать земли Империи!
Отец натянуто улыбнулся и кивнул одному из своей свиты. Вперед выступил тот самый юноша в красных одеждах. Он бросил взгляд на Кайсин и громко объявил:
– От имени Великого Императора Цао Цао и дома Мао мы приветствуем вас в Синем дворце и столице Империи Лояне. Приглашаем вас насладиться нашими дарами и отдохнуть после долгой дороги. Нам не терпится познакомиться с посланником магистра Шень Ена, господином Тейтамахом, чтобы засвидетельствовать его доброе здравие и способность обсудить детали объединения наших царств в одну большую семью…
По спине Кайсин пробежали мурашки, а перед глазами словно мелькнула молния.
– О чем он, господин? – Она не выдержала и наклонилась к отцу. – О каком объединении он говорит?
– Помолчи, дочь, – грубо одернул тот, не сводя глаз с площади, и снова улыбнулся.
– Прошу приветствовать посланника магистра Шень Ена, – заговорил глашатай, – господина Тейтамаха, советника Нефритового мага.
Ослепшим от переживаний взглядом Кайсин наблюдала за тем, как по мосту пронесли роскошный паланкин нефритово-черных цветов. Носильщики опустили его посреди площади и отодвинули занавески. Один из слуг подал руку, и в тот момент Кайсин впервые увидела его.
Сначала задрожал воздух. Возмущенный и потревоженный неприятным присутствием, он разверзся над паланкином, словно опасаясь его касаться. Следом все вокруг заполнилось волнами темной силы, от которой встали дыбом волосы на руках и закололо в сердце. Кайсин быстро посмотрела на отца и членов делегации, но те, как ни в чем не бывало, смотрели вперед, словно ничего не замечая.
Ладонь Тейтамаха выскользнула наружу, приняла помощь прислужника, и вот посланник Мага, немного неловко и неуклюже, выбрался из паланкина. Он был низок. Лыс. Немолод. Но не стар. Выражение его лица говорило о том, что он ни капли не рад видеть всех собравшихся. Выпученные, подкрашенные тушью и тенями глаза делали его похожим на гигантскую жабу, чему способствовали пухлые щеки и обильный живот, на котором едва сходился темно-зеленый, длинный в пол халат, надетый, казалось, на голое тело. Он опирался на черную глянцевую трость, увенчанную внушительным зеленым камнем. Не иначе как драгоценным. Кроме этого на посланнике не было никаких украшений и знаков отличия, хотя он выглядел как гордый правитель, которому было плевать на происходящее. Вокруг него витала неосязаемая аура пренебрежения, безразличия, утомленности и раздражения, которую странным образом подчеркивал дряблый подбородок без единой волосинки.
Тейтамах лениво, едва заметно кивнул глашатаю, и тот извлек из деревянной котомки на плече свиток. Развернув его, мужчина прокашлялся и зачитал содержимое:
 
– По указу Великого Императора Цао Цао посланник магистра Шень Ена господин Тейтамах обладает полной неприкосновенностью и получает Императорское дозволение производить любые действия, способствующие укреплению уз между Империей Цао и Нефритовой башней. Первому советнику Императора господину Мао Мугену поручено обеспечить всяческую поддержку его начинаниям. Подписано и заверено печатью Императора.
Кайсин ощутила, как отец заерзал, но сохранил невозмутимое выражение лица. Девушка догадалась – эта новость была для него неожиданностью. Юноша в красных одеждах принял свиток из рук глашатая и передал его отцу. Тот бегло изучил текст и сдержанно кивнул, расплывшись в улыбке.
– Да будет так! – объявил он нарочито радушным голосом. – Добро пожаловать в стены Синего дворца и Лояна, господин Тейтамах.
Вдалеке пророкотал гром.
Евнух сделал вид, что не слышал слов отца, и неспешно прошел по площади, опираясь на трость. Щеки и живот посланника тряслись в такт его шагам, отчего к горлу Кайсин подкатилась тошнотворная волна отвращения. Она не могла смотреть на этого человека, но не могла и отвести глаза. С ужасом Кайсин поняла – он приближается к ней.
– Хм-м, – удивленно протянул Тейтамах. Его низкий голос походил на стрекот костяного гребня для волос по краю каменной плитки. Он остановился прямо перед девушкой, окинул ее долгим взглядом и погладил гладкий подбородок. Затем взмахнул ладонью, и неприятная аура, которую Кайсин заметила в самом начале, исчезла. – Хм-м. М-да. Я ожидал большего.
Тейтамах неожиданно для всех сунул большой палец в рот, обильно намочил слюной и провел им по щеке Кайсин. Девушка сжалась в комочек и зажмурилась. Она чувствовала, как он елозит толстым липким пальцем по ее лицу, с нажимом, до боли, смывает слои красок и при этом улыбается жабьей улыбкой. Собравшиеся, кто молча, кто со сдавленными вздохами, взирали на происходящее. Такие же беспомощные, как и Кайсин.
– Так-то лучше, – удовлетворенно полуприкрыл глаза Тейтамах и поднял перемазанный краской палец вверх. – Я возмущен, советник Мао. – Он говорил медленно, нарочно растягивая слова, и смаковал каждую паузу. – Ожидаю, что к ужину вы избавитесь от всего лишнего и представите мне свою дочь как полагается.
– Да, господин Тейтамах, – протараторил отец, и Кайсин поняла, что впервые видит его таким: загнанным в угол, пойманным в клетку, но еще гордым буревестником. – Позвольте слугам проводить вас до ваших покоев?
Посланник Мага поцокал языком, бросив пренебрежительный взгляд на Кайсин, и резко взмахнул ладонью.
– Я приехал не для того, чтобы отдыхать, советник. – Он помолчал, постукивая тростью. Затем извлек из рукава платок, оттер палец от белил и бросил его под ноги. – Проводите меня в свой кабинет, и мы наконец-то начнем работать. А что до тебя… – Он прищурился и улыбнулся Кайсин, оголив ряды белых ровных зубов. – …скоро мы познакомимся ближе.
Процессия во главе с посланником направилась обратно в Большой дом. До Кайсин долетали обрывки фраз отца, безучастное похмыкивание Тейтамаха, шорох одежд и семенящий топот остальных гостей, но она почти ничего не слышала. Весь мир потускнел, покрылся неосязаемой стеклянной пеленой, на глазах выступили слезы, вот-вот готовые сорваться с ресниц. Девушка начинала понимать, что происходит, но упорно гнала эти мысли прочь. Гнала любые мысли.
На ее плечо легла чья-то теплая ладонь. Только сейчас Кайсин осознала, что вся дрожит от холода. Знакомый, успокаивающий голос пробился сквозь пелену и позвал ее за собой:
– Девочка моя! – Это был Си Фенг. Он, как всегда, был рядом. – Пойдем в дом.
От него исходило не просто тепло, но понимание. И надежда. И так хотелось броситься в объятия к этим чувствам, так хотелось скрыться за ними от унижения и обиды, которые подступали к горлу и резали сердце тысячью ножей! Кайсин заморгала, чтобы прогнать слезы, и неуверенно кивнула. Страж приобнял ее и повел прочь от площади. Она ступала робко, боязливо, не разбирая и не видя дороги.