Гридень и Ратная школа! (СИ)

— И на том спасибо, — “поблагодарил” я дружинника, но при этом и не подумал отводить в сторону замаскированный и уже готовый к выстрелу Дуболом. — Ты лучше Ждан вот чего мне скажи, а чего это ты так засуетился? В чём выгода твоя, сдал бы меня куда надо да дело с концом?
— Да вот доброе дело решил сделать, — ответил погонщик, а сам отчего-то в сторону покосился.
— Доброе дело говоришь? А не оттого ли ты прикрыть меня решил, что сам боишься на проверку нарваться. Вот ты — дружинник обычный откуда тайну государеву выведал?
— Не твоего ума дело! — встрепенулся велесит.
— Вот ручейки и сошлись, не зря я в поезде бессонными ночами голову ломал. Ты не за меня беспокоишься, а шкуру свою сберечь пытаешься. Это же ты меня тогда к Молчану привёл, да без присмотра с ним и оставил. Кабы не попустительство твоё, то и не было бы у нас того разговора с новиком. Стало быть, и нагоняй за тот недосмотр ты уже получил. И вот месяца не прошло, как снова ты на те же грабли наступил, опять оставил меня наедине с новиком бедовым да ещё и беспамятным. Скажи, Ждан, ты хоть воронов смотрящих успел от крыльца отвести или ждут нас проблемы по возвращении?
— А некого было отводить. Распределительный центр как-никак, там чины высокие заседают. Кто ж дозволит за ними слежку вести?
— Ну хоть тут не сплоховал, — поддел я велесита.
— Да не моя в том вина, что Молчан этот бедовый на месте усидеть не может! — принялся яростно оправдываться велесит, да так, что едва ядом не плевался. — Так бы взял да голову ему, как курёнку отвернул!
— И мне бы заодно, верно? — покачал я направленным в его сторону протезом. — Признай Ждан, будь твоя воля ты бы меня здесь в этом лесочке и прикопал, вот только спросят с тебя за мою пропажу. Тот полутысячник, что тебя в сопровождающие отрядил и спросит, а там глядишь и остальные твои грешки могут всплыть…Ладно, пустое. Как и обещал буду держать язык за зубами, а теперь пойдём уже к заставе — время дорого.
— Коней попридержи, с волколаками-то чего делать будем?
— Ты это о чём? — не на шутку удивился я.
— Нельзя их обратно в школу ратную возвращать, видели и слышали они разговор ваш с Молчаном, — ошарашил меня погонщик. — Ты не смотри, что морды у них волчьи и вымолвить по-человечьи они ничего не могут, грамоте-то они обучены. Как передам я их с рук на руки старшему велеситу, так тот сразу же их за стол усадит да донос писать заставит: где были, что видели? А память у этих нелюдей знаешь какая хорошая?
— Так сотри им эту самую память, делов-то?
— Вот заладил память-память! — с раздражением выпалил Ждан. — Да не умеем мы велеситы эту самую память стирать, волхвов это удел!
— Ну тогда возьми да избавься от них на обратном пути, вон у тебя пистолет на поясе разве для красоты висит? — указал я на его поясную кобуру. — Скажешь потом, что заплутали твои подопечные в трёх соснах или волчицу какую мимо пробегающую не поделили.
— Ты совсем дурной?! — зашипел на меня Ждан. — Это ведь не морды им бить, на угрозу жизни они и ответить могут. Волколаки-то, как и прочие нелюди — это государева собственность, а стало быть, и заговорены они по особому. Нелюди — не слуги нам велеситам, а лишь орудие в наших руках. Мы командуем, но не повелеваем. Будь иначе, я бы их медведю скормил или заставил в ближайшем пруду утопиться, а то и вовсе отправил бы по лесу нестись во весь опор, пока от жажды и голода не сдохнут. Да этих тварей даже бесхозными бросить нельзя, постоят тут денёк другой, а затем к ближайшему селу или городищу попрутся.
— Ну и чего тогда делать будем?
— Есть у меня идейка толковая, правда рисковая малость. Тропа горная, по которой нам идти предстоит, в одном месте с морем граничит. Высота там немалая, а внизу из воды скалы торчат. Вот на эти самые скалы мы волколаков и сбросим…
— А они прям так и дались, чтоб их сбросили… — перебил я дружинника.
— Да ты слово-то дай договорить, схвачено всё у меня. Перед тем участком опасным мы привал устроим и пока я волколаков отвлекать буду, ты тропу ту горную силой Сварога подточишь. А дальше, пустим вперёд нелюдей, тропа под ними сама просядет и ухнут они тогда в пучину морскую. Обвалы да оползни в здешних горах частенько лютуют, на нас никто и не подумает. Да и стрелять шум лишний издавать не придётся.
 
— Складно-складно, а если выскочить блохастые успеют, они ж быстрые как зайцы?
— Так я приказ им отдам, чтоб на месте застыли да не двигались. На секунду-другую их послушания хватит, а потом опасность они почуют, и наговор волхвов всё равно верх возьмёт. Вот только поздно уже будет — волколаки поди ни стрибожичи в воздухе много не навоюют.
— Звучит сносно, — согласился я с предложенным планом.
— Вот и порешали, теперь-то отведёшь от меня руку свою проклятущую?
— А чего бы и не отвести, отведу, — отодвинув протез, я поднялся с коряги и зашагал к ближайшему подлеску. — Тем более и прогуляться мне надобно, что-то по нужде захотелось.
— Далеко только не отходи, — предостерёг велесит.
— Уверен? Нужда-то у меня большая.
* * *
— Ну и смердит от тебя, неужто подтереться как следует не мог? — в который уже раз пробурчал Ждан.
— Да вот сапоги измазал, — я показательно шаркнул изгвазданной в дерьме подошвой о травку.
— А пасёт так, будто в чане с говном искупался, — продолжил ворчать дружинник. — Вон и нелюди уже нос от тебя воротят да подальше отходят.
Волколаки и впрямь старались держаться на расстоянии, да и взглядами стали реже меня сверлить. Видать, даже морды свои волчьи опасалась в мою сторону поворачивать, дабы лишней вони носами чуткими не хапнуть.
— Так и ты отходи, я ж не сбегу, поди не ворог полонённый.
Да и бежать тут особо некуда. Слева холм, поросший колючим шиповником, справа крутой спуск, на котором можно и шею свернуть, а под ногами проторённая тропинка. Наконец-то мы на неё вернулись и часа не прошло.
— Слушай Ждан, нам же долго ещё топать?
— Где-то с час до места оговорённого, а потом по той горной тропе ещё около пяти до самой заставы.
— Ну раз времени у нас столько в запасе, может расскажешь чего?
— Ты что во мне скомороха увидел?! — возмутился дружинник.
— Даже и не помышлял о таком, просто о Войтехе Мертвоголове хотел побольше разузнать. Мы ж к нему направляемся.
— Вот так и говори, — грозно глянул на меня велесит, но после всё же сменил гнев на милость. — Да там и рассказывать-то особо нечего. То, что Войтех сварожич ты поди и без меня знаешь и про оружие его наверняка наслышан. И о том, что он Длань Сварога тебе должно быть известно, а вот знаешь ли ты, что он из тех первых?
— “Первых”?
— Ну да первых Дланей, с которых всё и началось. Было их пятеро кровных побратимов: Людота Коваль ныне покойный — знатный оружейник был каких поискать. Велиград Кремль — сварожич с мерой безмерной. Баламут Зарево — взрывных дел мастер. Крив Пушкарь — отец башен орудийных. Ну и Войтех Мертвоголов — смрадного газа приручитель. Поговаривают правда, что побратимов тех шестеро было, но то враки обычные да домыслы людские.
— И кто ж по слухам шестым был?
— Так тёзка твой — Стоум по прозвищу Искусник. Вот только, за что его так величают мне неведомо, об этом людская молва умалчивает.
* * *
— Вот та тропа, — Ждан указал на извилистую дорожку, что узенькой лентой огибала скальный массив.
Добирались мы до неё долго, добрых два часа вместо одного оговорённого. Солнце уже и за горизонтом скрыться успело, а вот луна ещё и не думала показываться.
— Шагов через двадцать будет тот самый участок, — понизил голос Ждан. — Ты главное — сделай всё на совесть, чтобы, если проверка какая возникнет, другой сварожич подлога не сумел распознать. Лады?
— Всё по уму сделаю, не сомневайся. Давай командуй привал и шавок своих отводи, — отмахнулся я от погонщика и от его дурацкой конспирации. Будто волколаки с их чуткими ушами шёпот человечий не разберут.