Гридень и Ратная школа! (СИ)

К тому моменту, как Неждан закончил разглагольствовать, мы уже построились и ждали дальнейших указаний. Впрочем, долго нам так стоять не пришлось, довольно скоро гридень отдал команду “За мной!” и повёл нас в сторону того самого полигона.
По пути я то и дело ловил на себе взгляды сослуживцев и не было среди них осуждающих — новики смотрели с уважением и пониманием. Я всё же добился своего, а значит, ещё на шаг приблизился к заветной цели.
Как оказалось, на полигоне нас уже ждали. Ещё издали я приметил Твердислава, а подойдя чуть ближе углядел ещё и деревянный ящик у его ног.
— Чего плетётесь, как бабы беременные с коромыслом промеж булок?! — издали “поприветствовал” нас сотник.
Ну мы и ускорились, а куда деваться? Пришлось слегка пробежаться.
И только когда замерли мы по струнке напротив сотника, тот соизволил продолжить.
— Что есть сильнейшее оружие славийцев? — внезапно задал он вопрос. — Бронированный кулак корпуса богатырей? Нет! Витязей полки? Нет! Танки? Ружья? Может кулаки? Нет, нет и нет! Единство! Единство, что позволяет нашему народу мужественно противостоять всему миру! И мы сварожичи одни из тех, кто укрепляет это самое единство. Нашими патронами делятся на передовой, в вырытых нами траншеях пережидают “бури”, одно наше присутствие уже вселяет твёрдость в солдат, ведь свято верят они, что пока мы рядом их винтовки не заклинят, а штыки не затупятся. Так не подведите же их и достойно освойте Сварогово науку!
С этой проникновенной речи и началось наше обучение. Перво-наперво Твердислав раздал каждому из новобранцев, за исключением меня, по обычному камню, а затем повелел:
— Щупайте его, катайте в руках, нюхайте, да хоть грызите. Хочу я, чтобы сроднились вы с камнем и поняли какова его суть.
Ожидаемо, обычный камень — это и впрямь лучший тренажёр для начинающих сварожичей. Столь простой минерал будет в разы проще освоить, чем ту же сталь. Да и банально, камень ближе к нашим корням. Разве не он стал первым орудием человека?
Заняв остальных новиков, Твердислав приблизился ко мне.
— А тебе вот, кусок стали воронённой, — на широкой мозолистой ладони покоился неровно обрезок стального листа. — Чего застыл, бери давай, изучай. С камнем ты вроде и так освоился.
Железка перекочевала ко мне в руки и я тут же усиленно принялся её вертеть, нюхать и едва не облизывать. Ну а чего, не говорить же сотнику, что я такую пластинку и с закрытыми глазами сварганить могу? Из образа выбиваться никак нельзя, а вот слегка ускорить обучение — это пожалуйста.
Через пяток минут я уже стоял напротив старого сварожича и преданно заглядывал тому в глаза.
— Господин сотник, я всё.
— Чего “всё”, на солнышке разморило что ли?
— Да нет, с железякой всё. Думаю, смогу я её сковать.
— Да ты, должно быть, шутишь малец, сталь эта непростая, а оружейная. Ты ж её раньше и видеть нигде не мог, а сродниться с ней так быстро разве что Небесному кузнецу под силу.
Разумнее было бы отступить, но терпеть было уже невмоготу. Если сейчас развернусь и потопаю обратно железяку щупать, то ещё сильнее отсрочу тот момент, когда смогу наконец протез сковать. Допускать же этого никак нельзя, а значит, нужно доказать сотнику, что схватываю я на лету и даже самые сложные задачки мне по плечу.
— Господин сотник, дозвольте попробовать, — бросился я в омут с головой. Назад дороги не было, пан или пропал.
— Ну пробуй, чего ж не попробовать. Только смотри, на этот раз не вздумай лишку хватить, кусочек должен быть такой же махонький. Так всяко безопасней будет, а то не знаем мы ещё твоих пределов. Да и рано их пока узнавать, к дару привыкнуть надобно.
— А что это за пределы такие, если не секрет? — каюсь, не сдержался, но не мог я упустить из-под носа столь ценные сведения.
— Да нет в том секрета. О пределах каждому более-менее обученному сварожичу известно. Мера это такая. Показывает она, сколько сути сможешь расплавить да в предмет обратить. Даже испытание такое имеется, где землицу надо в камень превращать, до тех пор, пока с ног не свалишься. И по тому сколько камня удалось сварожичу сваять, его силу и узнают. А вот мастерство кузнеца меряется уже по-иному и зависит от того, сколь сложное и необычное изделие он способен сковать. Есть у меня знакомец один в чине немалом, таких, как он, величают Дланями Сварога. Мастер, каких поискать, может и башню литую на пустом месте сотворить, да не простую, а утыканную орудиями артиллерийскими и сам же этими орудиями управлять способен в одиночку. Вот это я понимаю сварожич, не то что нынешнее племя.
 
Что-то я от деда о подобном не слыхал. Хотя он у меня судя по рассказам больше по лесам партизанил. История о стальной башне, утыканной орудиями, звучит, конечно, сомнительно, но и поводов не доверять Твердиславу у меня нет. Ну какой ему смысл перед безусым юнцом рисоваться да приукрашивать?
— А… — попытался я задать ещё один вопрос, но был прерван грубым окриком.
— Так, Культяпка, ты чего, лясы собрался тут точить? А ну, живо за дело!
Видать, достал я Твердислава своими вопросами. Ну да и чёрт с ним, есть у меня занятие и поважнее.
— Горн к горну, — произнёс я, после того как дунул в кулак.
Ну, понеслась родимая!
Душу охватил азарт, даже единственная рука и та заходила ходуном от подступающего волнения. Боги, как же это приятно делать то, что неподвластно другим людям — это ни с чем не сравнимое удовольствие. Теперь-то я понимаю этих набожных славийцев, всю эту страсть они неосознанно переносят на вас, да небожители? Вот только в отличие от наивных аборигенов я в ВАС не верю, а стало быть, и силой своей буду наслаждаться сам.
— Жар в дело, — прогретая на солнышке земля ответила теплом на тепло и тут же принялась “таять” под моей ладонью.
Полдела сделано, осталась самая приятная часть. Если и есть в мире большее удовольствие, чем близость с женщиной, то это, несомненно, созидание.
Удерживая в памяти чёткий образ железяки, что доверил мне Твердислав, я вознёс кулак к небу. Пришло время творить!
— Молотом оземь!
И стоило мне коснуться подтаявшей тверди, как по глазам ударила привычная уже вспышка. И на этот раз я не дал ей себя ослепить — наученный горьким опытом, вовремя прикрыл глаза.
— Смотри-ка и впрямь получилось! — подивился сотник моему успеху. — А ну-ка, Культяпка, дай-ка мне это кусочек, проверить кое-что надобно.
Ещё тёплый обломок был тут же передан в руки Твердислава и тот зачем-то принялся его мять. Своими узловатыми пальцами он будто бы пытался погнуть воронёную сталь, но всё было тщетно — та ни в какую не хотела уступать.
— Гляди-ка, крепкая зараза, — наконец сдался сотник. — Удивил ты меня отрок, ох удивил, не только форму смог передать, но и суть. А давай-ка ещё попробуем.
Во взгляде старого сварожича вдруг проклюнулся молодецкий задор и он пинком откинул крышку деревянного ящика. А после ненадолго склонился над содержимым, словно что-то выискивая.
— Во, то что надо, — с этими словами Твердислав извлёк на свет божий ещё один кусок металла, на этот раз куда более громоздкий. — Добрая сталь, тяжёлая правда зараза. Ну да и ладно, самоходкам всяким бронированным да богатырям в самый раз, главное — пули её не берут.
Это что же получается, богатыри на себе танковую броню таскают?! Да что они за люди такие, да и люди ли вовсе?
— Давай Культяпка, пробуй, — напутствовал сотник и тут же всучил мне в руки тяжеленный отрез брони.
Сразу за дело браться не стал — ни к чему было пороть горячку. Хоть и был я уверен, что с лёту смогу воссоздать точную копию выданного металла, но торопиться не стал. Вместо, этого принялся ощупывать кусок брони, нюхать и чуть ли не лизать его. В общем, исправно играл роль неопытного сварожича.
Так я и провёл ближайшее время, занимаясь актёрством. И только через десяток минут всё-таки разродился показательно-неуверенным “готов”. Твердислав на это лишь одобрительно кивнул и я наконец-то приступил к самому интересному.