Азбука любви (СИ)

– Тебе не позавидуешь, – тихонько шепчет Альбина, посмотрев на меня с искренним сожалением.
– Да уж, – закатываю глаза; мне ужасно неловко, что эта милая женщина стала свидетелем семейного скандала. Я начинаю понимать, что зря пригласила отца на Новый год. Было бы намного лучше, если бы они остались в Москве.
– Если будет нужна моя помощь, у тебя есть мой номер телефона.
– Альбина! - бросаю за секунду до того, как она садится в лифт.
– Да? В чем дело?
– Может, мы встретимся и выпьем кофе? – предлагаю я, опасаясь, что меня отошьют. Не знаю, как она отреагирует, но, похоже, она думает, что я хочу сбежать из дома. Однако у меня другие планы, о которых она ещё не догадывается.
– Хорошо, – улыбается она, махая рукой. – Сегодня я работаю до семи. Позвони в это время, и мы выпьем кофе.
– Договорились!
Она уезжает, а я делаю глубокий вдох и возвращаюсь в квартиру. Закрываю дверь, замечая, что стало как-то подозрительно тихо. Неужели все закончилось? Обычно отец не такой мягкотелый. Он не успокаивается, пока не выскажется.
Захожу на кухню и вижу сводного брата. Антон сидит за столом, держась рукой за лицо. Видимо, отец немного перестарался и поставил ему синяк. Ничего удивительного! Если бы папа узнал, что меня тут на днях пытались изнасиловать, боюсь, братишка не отделался лёгкой затрещиной.
– Ты живой? – спрашиваю, дотронувшись его руки.
– Прости, Аня... – говорит он, подняв голову и посмотрев на меня извиняющимися глазами, которые переполнены слезами.
Я начинаю подозревать, что гаденыш спасся, потому что выдал мой секрет. Вчера, пока мы с братом ждали его родного отца, у нас было время поговорить. Мы объяснились по поводу того, что между нами случилось. Я пообещала молчать, и он сказал, что сохранит мой секрет. Кажется, я доверилась не тому человеку.
– Аня! – услышав крик отца, я вздрагиваю.
– Ты маленький ублюдок! – показываю брату кулак, встаю из-за стола и иду на голос родителя. Судя по тому, что отец ждёт меня в моей же спальне, мне хотят напомнить о подростковом воспитании. Это те самые уроки, когда отец берет в руки кожаный ремень. Давненько такого не было. Аж с первого класса.
Заглядываю в комнату и замечаю отца на кровати. Он сидит с любовным романом в руках. Эту книгу я оставляла на подушке.
– Пап, ты не мог бы ни трогать мои вещи, пожалуйста?
Он убирает книгу на стол:
– Это правда? – Его ледяной голос пронизывает до костей. Я вижу, как лицо моего отца темнеет от злости.
– Ты про мои предпочтения?
– Нет, я о том, что моя дочь спит...
– Стоп! – нагло перебиваю, повысив голос. – Во-первых, перестань рычать на меня, папуля! Я давно не ребёнок! Во-вторых, не тебе осуждать меня!
– Что ты сказала?!
– Ты все слышал! – Вместо того чтобы сбежать, я подхожу к столу и беру рамку с фотографией. – Помнишь эту женщину?! Ты помнишь, как любил мою маму?! Или ты так поглощён новой жизнью, что забыл про неё?!
– Ольга тут совершенно не при чем, Аня! Мы говорим...
– О чем? Ты хочешь поговорить о моем воспитании? Или же ты решил впервые за несколько лет побыть примерным отцом? Я не видела тебя полгода! А до этого мы не встречались с того дня, как я купила эту квартиру! Ты давно плюнул на маму, потому что у тебя есть другая женщина. И ты давно забыл обо мне. Хочешь знать правду? – спрашиваю я, поставив рамку с фотографией мамы на стол. – Да, папуля, я занимаюсь сексом только с женщинами. Прости, но внуков можешь не ждать. А если ещё раз заговоришь про мое воспитание, напомни самому себе, как сильно ты любишь свою новую семью.
– Аня! – бросает он, когда я собираюсь уйти.
– К маме на кладбище сходи, козёл! Я живу в этом городе, но даже десять тысяч километров никогда не были препятствием для того, чтобы я навестила самого дорогого человека. А ты живёшь в Москве, всего в часе езды от могилы своей первой жены, однако за все эти годы так и не удосужился навестить её.
– Я не могу... – тихо отвечает он, привлекая мое внимание.
Оборачиваюсь и вижу, что он стоит посреди комнаты и чуть ли не плачет. Впервые вижу отца таким сломленным.
 
– Ты чего?
– Не злись, но я не могу... – хватив ртом воздух, отец вытирает лицо. – Я не в силах идти на кладбище и навещать нашу маму, Аня. Это выше моих сил.
– А как же Марина?
– Она знает, что не в состоянии занять место моей первой жены. Мы живём вместе, и я, кажется, люблю её. Но Ольга всегда будет единственной женщиной, которую я любил по-настоящему.
Отец переводит дыхание, несколько раз шмыгает носом и подходит ко мне. Ощутив на себе его тёплые объятия, целую родителя сначала в щеку, а потом – в лоб. Бывает, что мы ругаемся, но я люблю его. Он самый дорогой человек на всём белом свете! Не представляю, как я буду жить, когда его не станет.
– Значит, ты и Рита... – внезапно говорит он, подняв заплаканные глаза. Раньше я не видела, чтобы он плакал. И этот новый папа предстаёт в новом свете.
– Да, – киваю в ответ. – Ты прости меня, пожалуйста, но сердцу не прикажешь.
– До сих пор? Я думал, что у тебя была обычная подростковая влюблённость.
Хлопаю его по плечу, отстранившись. Я иду на кухню, а он шагает вслед. Когда мы входим, Антон вскакивает из-за стола и бежит прочь.
– Это не объяснить, – говорю я, поставив тарелку с супом в микроволновую печь. – Ты только не сердись, но я ничего не чувствую к мужчинам.
– Не понимаю...
Кормлю отца картофельным супом, потому что они с Мариной приехали всего час назад. Попутно рассказываю о своих чувствах к женщинам. Он ест, иногда кивает, но чаще смотрит на меня осуждающим взглядом.
События проходят стремительно: мы то и дело обсуждаем меня, изредка переключаясь на воспоминания о маме. В такие моменты отец опять ревет. Он не забыл её!
Позавтракав супом, отец достаёт из личных запасов бутылку водки и предлагает мне, окончательно позабыв, что мне нельзя. Это ему не мешает. Он пьёт: рюмку за рюмкой. И мы продолжаем говорить. Иногда мне приходится повторяться, потому что он быстро забывает о том, что мы обсуждали несколько минут назад.
Не знаю почему, но мне нравится сидеть рядом с ним. На кухне больше никого нет. Дверь закрыта. Мы сидим вдвоём. И меня это устраивает.
Так проходит весь день.
Отец, выпив бутылку водки в одиночку, пытается встать, но не может. Я удерживаю его, однако понимаю, что не справляюсь. Он слишком тяжёлый. И ко мне на помощь приходит Марина.
– Идём, Павлик, тебе стоит выспаться, – говорит она, придерживая за руку.
Он облокачивается на неё всем весом, и мы с Мариной тащим его в зал. Я тоже придерживаю его, поэтому возле дивана, который заранее расправила мачеха, я замечаю, как отец начинает распускать руки. Он хватает жену то за грудь, то за ногу. Марина убирает его руки, видимо, злится за то, как он обозвал её сына. Может быть, я ошибаюсь, и она не хочет, чтобы её лапали у меня на глазах.
– Твою мать! – выкрикивает отец, с грохотом свалившись на диван. Да, мы его не удержали, но ему, кажется, все равно. – Иди сюда, жена! – Схватив Марину за бедро, он утягивает её за собой.
– Ну, что ты делаешь...
Я смотрю на Антона, который сидит в кресле с мобильным телефоном, и киваю в сторону двери. Он пожимает плечами, встаёт на ноги, и мы уходим из зала. Сейчас нашим родителям не до воспитания.
– Аня! – слышу пьяный голос отца.
– Что? – спрашиваю я, заглянув в зал. Вижу, что мачеха уже лежит под одеялом, а халат валяется на полу.
Отец смотрит на меня одурманенным взглядом, делает глубокий вдох и говорит:
– Вы с Ольгой – одного поля ягоды.
– В каком смысле?
 
– Она тоже...
– Ты серьёзно?! – делаю вид полного недоумения.
– Наверное, ты этого не помнишь, ведь тебе было три года, но к нам приходила её подруга...
Марина отмахивается рукой, чтобы я ушла. И я ухожу, пытаясь понять, что имеет в виду отец. Но я уже понимаю, о чем он сказал. Тройничок. Папа окончательно отстранился от меня, перестал замечать, ведь мама рассказала об этом, когда мне было тринадцать лет.