Азбука любви (СИ)

Искупавшись, я сушу волосы подручными средствами, надеваю на голое тело обычный халат и босыми ногами топаю в спальню. К тому моменту, как я вхожу в комнату, Альбина успела расправить двуспальную дубовую кровать, стоящую возле стены.
– С лёгким паром, – улыбается она, и я закрываю дверь, заметив, что во всем доме уже погашен весь свет. Горит один светильник на столе, рядом с постелью.
– Спасибо. Тётя Вика уже спит?
– Она выпила таблетки и уснула. Не обижайся, но я специально увела тебя в комнату. Ей нужен отдых и покой.
Похоже, мной манипулируют. Но я не возражаю. Если это необходимо, кто я такая, чтобы портить распорядок дня больной женщины?
– Мне кажется, или ты стала часто просить прощения? – спрашиваю в открытую, присев на край постели. – Альбина, что происходит? Зачем ты притащила меня к себе домой? Хотела познакомить с мамой? Или это твой способ загладить вину?
– Ты ведь понимаешь, что я могла забыть про дело твоего брата? – тихонько спрашивает она.
– Поэтому ты согласилась выпить кофе? Из-за этого ты паришься, что я буду встречать Новый год в полном одиночестве?
– Я испортила тебе праздник, Аня. Разумеется, я хочу загладить вину!
– Прекрати!
– Что я должна прекратить?
– Винить себя в ошибках моего сводного брата! Антон сам виноват. И я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Это ничего не изменит.
– Ты так думаешь?
– Я слишком хорошо знаю свою семью, – говорю я, оглядевшись. – Если Марина решила, что они должны поехать в Москву, отец побежит за ней. Как бы ни было больно, он точно такой же типичный мужик, которому нужна рядом юбка, откуда торчат сексуальные ножки.
– Забавно.
– Слушай, а у тебя нет какой-нибудь сорочки? – меняю тему, потому что не хочу говорить об отце.
– Прости, но я привыкла спать без лишних вещей, – признаётся Альбина, мотая головой.
– И что мы будем делать? – уточняю я, снова краснея от стыда. Я не возражаю, если она решит спать со мной без ничего. Но это немного неожиданно и неправильно. Мы слишком плохо знакомы, чтобы все случилось так быстро.
– Снимай халат и ложись. – Альбина встаёт с постели, выключает светильник и отворачивается. – Обещаю, я не буду подсматривать.
– Шутишь, что ли?
– Ну, ты ведь стесняешься, – она оборачивается, и я наглядно надуваю губки. – Или нет?
– Не говори ерунды! – без застенчивости снимаю халат, бросаю его на спинку стула, а телефон прячу под подушкой. Сама ложусь, укрываясь очень тёплым верблюжьим одеялом.
Альбина, кажется, улыбается, следуя моему примеру. Когда она ложится рядом со мной, я делаю глубокий вдох. Легли, а дальше что?
– Покажешь свой шрам? – не придумав ничего лучше, я включаю фонарик на телефоне.
– Смотри, – шёпотом отзывается она, стянув с себя одеяло по пояс.
Шрам, как она и говорила, находится в области правой ключицы. Это небольшой след от пули, больше напоминающий глубокий порез. Разница лишь в округлой форме и сморщенной коже по краям. Но даже в таком виде огнестрельное ранение выглядит весьма внушающим.
– Никогда бы не подумала, что какой-то психопат будет стрелять в такую красивую женщину.
– Считаешь меня красивой? – Альбина внезапно поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза.
Зачем я только это сказала? Я лежу рядом с голой женщиной, к которой испытываю интерес. И мой мозг предаёт меня. Я уже не соображаю.
– Это оборот речи, – пытаюсь оправдаться, но понимаю, что это бессмысленно.
– А Риту ты тоже считала красивой?
…
– Я права?
– Откуда ты знаешь это имя?! – повышаю голос я. Мне не нравится, когда кто-то узнает мои секреты без моего ведома.
– Ты же помнишь, где я работаю? – издевательски улыбается Альбина. – Я знаю, что случилось в две тысячи тринадцатом году. В деле есть показания преступника, который заявил на суде о том, что подтолкнуло его на совершение преступления. Он напал на тебя, верно? И он сделал это, потому что считал тебя порочной девушкой. Или, проще говоря, лесбиянкой. Я сложила общую картину и поняла, что случилось в той деревне.
 
– И что? Поэтому ты пригласила меня к себе домой? Хотела затащить меня в постель?
Теперь эти слова не возбуждают, а бесят! Я готова простить очень многое, но только не вмешательство в личную жизнь. Мои отношения с Ритой были слишком прекрасными, нежными и чистыми, чтобы какая-то сучка из полиции совала в них свой длинный нос.
– Ты любила её?
– Какая тебе разница?! У тебя не было права вмешиваться в мои дела! Это тебя не касается! И я не собираюсь оправдываться!
– Значит, ты до сих пор любишь её, – констатирует Альбина, перевернувшись на спину. – Прости, что я влезла в ваши отношения без спроса. Больше такого не повториться.
– Очень на это надеюсь. – Я поворачиваюсь к ней спиной, укрываюсь одеялом и, спрятав телефон под подушкой, закрываю глаза.
– Я плохо понимаю, почему ты позвонила и поехала ко мне, – продолжает она, разговаривая вполголоса. – Наверное, это как-то связанно с тем, что я понравилась тебе. Не могу сказать наверняка, но, если я права, мне стоит попросить прощения.
– За что ты извиняешься?
– Я не тот человек, который нужен тебе, Аня. У меня нет сексуальных предпочтений в отношении девушек. Ты очень красивая девушка, это правда, но я люблю только мужчин.
– Учту!
– Ты не злишься?
– Больше никогда не вмешивайся в мои отношения с Ритой, потому что это тебя не касается.
– Я тоже учту.
 Глава 7 
 
Раздаётся звонок мобильного телефона. Не хочу ни с кем разговаривать. Настроение находится на уровне плинтуса, а ведь до Нового года остаётся всего двенадцать дней.
И все же я лезу в сумочку, достаю мобильный телефон и смотрю на сенсорный экран. Альбина. Кто бы мог подумать, что она позвонит после того, как оставила меня дома, не попрощавшись. Я понимаю, что у неё есть обязанности на работе. Но нельзя же бросать гостью на поруки больной матери!
– Ты уже знаешь? – спрашивает она, не успев поздороваться.
– О чем ты говоришь? – уточняю, пытаясь открыть парадную дверь. Когда замок поддаётся, я вхожу в квартиру и понимаю, что хочет сказать эта женщина.
– Твой отец... он...
– Я уже поняла, что мои родственники свалили... – вздыхаю, испытывая самые отвратительные чувства. Меня кинули! Бросили прямо в преддверии нового года. – Они заезжали за документами, да? – спрашиваю я, пытаясь сохранить остатки гордости.
– Твой отец предупредил, что они едут в Москву, и я уже связалась по месту жительства, – отвечает Альбина; её голос кажется мне поникшим. – Прости, Аня, я не хотела, чтобы все сложилось...
– Может, ты перестанешь нести херню?! – не выдерживаю, срываюсь, потому что так меня ещё никогда не опрокидывали. – Альбина, я открою тебе страшный секрет! Ты не центр вселенной, поэтому перестань возносить себя до небес! Мой отец всегда был козлом. И наши семейные проблемы тебя не касаются. Ты выполнила свою работу. Закончим на этом. Больше не звони на этот номер!
– Аня, я...
Бросаю трубку. Не могу разговаривать с ней. Альбина оказалась типичным примером того, что мент, каким бы хорошим он ни был, все равно полезет в личную жизнь другого человека, чтобы вытащить все грязное белье. Она сделала это, когда заинтересовалась моими отношениями с Ритой. Более того, вместо того чтобы поговорить, она сделала это без разрешения. Я готова многое простить, но только не Риту. Сама виновата. Нечего было так обходиться со мной.
Снимаю обувь, вешаю зимнюю куртку, а сумку бросаю на тумбочку перед дверью. Захожу на кухню и понимаю, что новая семья отца даже не изволила прибраться и помыть посуду, которая горой навалена в раковине. В холодильнике шаром покати. Приехали пожрать, называется. К тому же я замечаю, что на моей постели кто-то спал. Видимо, это был Антон. Мелкий гаденыш не стал идти в зал, где спали наши родители, чтобы не мешать им. Или же это Марина сказала своему бестолковому сыну, чтобы он не путался под ногами. Так или иначе, а мне придётся стирать постельное бельё и проветривать помещение.