Конец кошмара (СИ)

Да и моя, пожалуй, тоже.
Кстати говоря — моя взгляд снова сосредоточился на корабле — спасибо Дудке. Совет оказался дельным.
Впрочем, чего и следовало ожидать от моей ипостаси.
Я ещё немного посидел на кушетке, уже не столько размышляя, сколько перебирая разнообразные мысли, поднялся и направился в спальню. На сегодня с меня определённо хватит. И потому что душа моя всё ещё была пропитана туман, была «радиоактивной», отчего мне было опасно совершать новые экспедиции, и потому что я банально утомился и мне хотелось, хотя бы чуточку, вздремнуть.
В какой-то момент я заволновался, что снова забреду в странный лес под фиолетовым небом и с «ра-ди-о-баш-ней…» Но, благо, всё обошлось, и я спокойно добрался до своей кровати, свалился на матрас и погрузился в дрёму…
…
…
…
Сегодня в программе семейных развлечений — озеро.
Последнее находилось всего в нескольких часах езды, что, однако, совсем не мешало Тане в прежние времена постоянно жаловаться и спрашивать, когда мы наконец прибудем на место; теперь, однако, то ли потому, что девочка повзрослела, то ли потому, что хотела казаться взрослой, но за всё время поездки она не сказала ни единого слова, словно кукла, брошенная на заднее сидение. И лишь когда я припарковался, она немедленно вышла из машины — уже в купальнике, кожа белая как мел в лучах палящего солнца, — и стала ходить вокруг озера, время от времени забираясь на песчаные утёсы и качая головой.
Когда я спросил, чем она занимается, Таня ответила, что пытается подобрать хорошее место, чтобы прыгнуть в воду с разбега.
— Ноги сломаешь.
— Будешь катать меня на инвалидном кресле? — просила девушка.
— Нет.
После этого я проверил зарядку на телефоне — чтобы можно было в любой момент вызвать скорую помощь или в крайнем случае ритуальную службу.
Аня в этом время постелила себе полотенце. Её кожа тоже была очень светлой, хотя и с тусклым, как закат, румянцем. В этом плане мать и дочь были довольно похожи. Обе быстро обгорали, после чего денно и нощно жаловались на солнечные ожоги, а потом, с наступлением осени, немедленно сбрасывали загар и снова становились беленькими, как ощипанные курицы.
Впрочем, у меня были похожие проблема.
Семейная черта.
Через некоторое время Аня попросила намазать свою спину кремом для загара. Сразу за ней подоспела Таня.
— Ты же всегда говорила, что на тебя эти крема не работают.
— А вдруг? — поглядывая в сторону пространно ответила девушка.
Я вздохнул. Таня, немого покраснев, опустилась на полотенце. Она казалась удивительно тонкой в таком положении, как спичка. Её лопатки напряглись и приподнялись как маленькие крылышки, когда мои пальцы коснулись её бархатной и немного тёплой кожи. Вдруг я понял, что с её спиной… было всё в порядке. Хотя совсем недавно она вызывала у меня сильнейшую тревогу. Почему всё изменилось? Я задумался, напрягся; в моей голове прозвучал писклявый голос:
«Мы ей всё расскажем, Алекс…»
Тогда дудочка казалась мне ужасающим монстром… Собственно, предположение было довольно метким, однако затем, в ходе нашей последней беседы, Д. напротив попросил меня приглядывать за Таней. Почему? Нет, я знаю почему. Причина была очевидной. Но суть не в этом. Почему изначально Д. пытался ей навредить?
Если, собственно, пытался.
Возможно, у нас просто было разное понимание того, что правильно, а что нет. С точки зрения Д. именно я был психом — тем самым кошмаром, который мешает воцарению всамделишной утопии. В свою очередь его собственные действия были предельно логичными. Возможно, всё это время Д. пытался защитить Таню, да только единственный способ, с помощью которого он мог это сделать, был… или по крайней мере казался мне вредоносным.
Впрочем, был и другой вариант.
Что всё это время Д. действительно защищал Таню… от меня. Ведь был момент, — представить его сейчас, в ясных лучах полуденного солнца, было почти невозможно, — когда я раздумывал о том, чтобы её… Поэтому он хотел напомнить мне, кто я такой на самом деле — «Мы ей всё расскажем, Алекс…»
 
Большой вопрос, кто здесь настоящий монстр.
Наконец была ещё одна версия. Что всё это время Д. действительно защищал Таню от некой другой, чужеродной силы.
В таком случае его слова приобретали несколько иное значение. Д. не просто просил меня приглядывать за Таней, но говорил, что забота о ней — теперь моих рук дело.
Но тогда возникал другой вопрос.
Что именно представляет собой таинственная другая угроза?..
  
37. мальчик
 
Но в таком случае что именно представляет собой таинственная другая угроза?..
— Эм…
— Что такое?
Я немедленно и с тревогой посмотрел на Таню, которая лежала передо мной на полотенце.
— Ничего! Я не против!
— … А.
И тут я понял, что, пока предавался размышлениям, руки мои продолжали механически втирать крем в её теперь уже совсем покрасневшую спинку.
Я цокнул языком, щёлкнул её по лбу (Ай!) и уселся на песок. После этого Таня стала активно пытаться затащить меня в озеро. Я сопротивлялся.
Вдруг мне вспомнился похожий случай; мы с Аней тогда были детьми. Дело было на речке. И сидел на берегу возле камышей и смотрел на быстротечные воды. Взрослые носились возле мангала. Сильно пахло шашлыком (с лёгкими уксусными нотками). Аня — она тогда была заметно выше, — заметила меня и решила заставить искупаться. Я отнекивался — сам не знаю, почему, кажется, в тот момент в моей голове свежи были воспоминания о неких паразитах, которые обитают среди водоёмов и проникают в твои уши. Я рассказал про них Ане. Последняя серьёзно кивнула, а потом всё равно потащила меня в сторону воды…
Если так подумать, я никогда не умел оказать ей должного сопротивления.
— Ладно. Пошли.
Таня вспыхнула улыбкой.
— Так ты научилась плавать? — спросил я, когда мы продвигались в сторону озера.
— Немного. На спине.
— На спине не считается.
— Как будто ты умеешь, — насупилась Таня.
— Немного умею. Меня твоя мама научила.
— Хм… — недовольно промычала Таня, а потом вдруг заявила: — Давай кто быстрее на другой берег.
Я прищурился.
Другой берег был довольно далеко.
Настолько, что, пожалуй, быстрее было соорудить плот, чем плыть туда самостоятельно.
— Утонешь.
— Ты спасёшь меня, — заявила Таня.
— В этом твой план?
— Ну… ещё нахлебаться воды, и чтобы ты сделал мне искусственное дыхание, — прибавила она, поглядывая в сторону.
Я покачал головой:
— Если будешь хлебать здешнюю воду, сразу отправишься в реанимацию.
В итоге мне удалось уговорить Таню отказаться от своей безумной затеи. Вместо этого мы устроили небольшой урок плавания; на воде она действительно держалась неплохо, но стоило ей начать дрыгать руками или ногами, и сразу вспоминались сцены из старых фильмов, в которых герои попадают в зыбучие пески и всеми своими действиями только ещё глубже зарывают себя под землю; пришлось хорошенько повозиться, чтобы показать ей правильные движения.
Сперва она покраснела, когда я взял её за руку, но затем привыкла и уже вскоре активно работала ногами, стараясь удержаться самостоятельно.
Наконец я предложил сделать перерыв, и мы вернулись на берег.
Погода была знойная. Временами солнце накрывали редкие облака, но это была мимолётная отдушина, после которой пламенный диск, казалось, разгорался с ещё большей силой. Некоторое время я сидел на полотенце и наблюдал за Таней, которая бродила по берегу, подбирая расплющенные камушки и пытаясь запустить их таким образом, чтобы они хотя бы два или три раза ударились о поверхность воды. Я сам научил её этому приёму. Увидел по телевизору, почитал в интернете и долго тренировался. В школьные времена это был мой «коронный».
В один момент дунул удивительно прохладный ветер. Зашумели деревья. Мой взгляд обратился на рощу, которая была совсем неподалёку. На входе в неё начиналась тропинка, которая через несколько метров терялась среди однотипных деревьев.