Поцелуй смерти (ЛП)

– Должен же быть выход, – сказал Престон, когда она закончила повествование, а на ее длинных ресницах повисли слезинки. – Что для его бывшей важнее всего?
Эшли понятия не имела. Уитни была привлекательной блондинкой с невинным взором зеленых глаз, правда, с Эшли ей не тягаться. Они никогда не встречались, но Эшли видела фотографию Уитни, когда нашла в мусоре альбом.
Потом ее осенило. Дворняга. Первая жена Райана потребовала собаку.
– Она с ума сходит по своему золотистому ретриверу.
– Вот и выход, – подсказал Престон, доверительно улыбнувшись. – Вот и используй собаку как способ давления.
Глава 5
– Боюсь, Кэлвин оставил нам дела в беспорядке. Утверждение завещания, вероятно, займет не меньше года, может, и дольше.
Как удобно. Тобин точно сорвет большой куш. Судя по снимкам, развешанным по стенам, адвокат проводит бесчисленные часы на поле для гольфа. А что поможет лучше оплатить дорогие взносы в гольф–клуб, чем запутанное завещание?
– Возможно, из наследства вам мало что останется, – продолжил описывать состояние дел юрист. – Сейчас трудно сказать точно, что у Кэлвина было и каковы его долги. Я привлек судебного аудитора, чтобы просмотреть документы вашего дяди…
– Есть какие–то проблемы с тем, что я остановился в доме?
– Нет. Мы платим женщине, живущей в коттедже сторожа, чтобы она присматривала за домом и заботилась о собаке. Забыл ее имя…
– Уитни Маршалл.
Уж Адам точно не забыл ее имя, или как она прошлой ночью лежала под ним, когда он по ошибке принял ее за вора. Видит Бог, о чем он только думал? Он лапал ее, как сексуально озабоченный подросток на заднем сиденье машины.
Сегодня утром, когда бывший муж принялся трясти Уитни, она показалась такой уязвимой и ничем не напоминала рассерженную кошку, которая накануне кусала и пинала Адама. Что на него нашло? Он напомнил себе, что суется не в свое дело. Но все утро Уитни не выходила у него из головы.
– Я мог бы уволить эту женщину…
– Нет. Ни к чему. – Он не хотел добавлять Уитни проблем. Кажется, у нее достаточно сейчас и своих хлопот. Кроме того, он ей сильно задолжал за то, как вел себя прошлой ночью. – Я просто побуду там, пока не подыщу себе собственное жилье.
– Хорошо. Мы оставим распоряжения, как есть.
– У дяди были деловые партнеры? – спросил Адам. Он не добавил, что один из них мог бы желать смерти Кэлвина Хантера.
– Нет. Нет, насколько мне известно. – Секунду адвокат изучал Адама с каким–то расчетливым блеском в глазах. – Не вижу причины, почему бы не показать вам бумаги вашего дяди. Вы ведь собираетесь унаследовать все его капиталы и денежные обязательства.
– Денежные обязательства?
– Просто я предупреждаю вас о финансах Кэлвина, – напомнил ему адвокат. – Поскольку дядя имел несколько активов в совместной с вами собственности…
– Минутку. О чем вы толкуете? У меня никогда не было совместной собственности с дядей.
Тобин откинулся на стуле и секунду безмолвно таращился на Адама:
– Так ваш отец или дядя ничего вам не говорили?
– Чего не говорили?
– Когда вы еще не достигли совершеннолетия, дядя отписал вам половину дома в Торрей–Пайнз, а так же два здания в Сан–Диего. Когда я приготовил нужные документы, ваш отец приезжал сюда в офис и подписал их, поскольку вы были несовершеннолетним.
– Он никогда мне и словом не обмолвился.
Какое–то мгновение Адам потрясенно молчал, когда до него дошло, почему отец так поступил. Он не хотел, чтобы сын рассчитывал на чьи–то деньги. Вечно указывал на то, что богатенькие детишки попадают в неприятности и никогда ничего не достигают сами.
Дядя Кэлвин пытался заплатить за образование Адама, когда тот перевелся из Университета Сан–Диего в Джон Джей колледж уголовного права Университета Нью–Йорка. Адам отказался. И дело не просто в гордости, а в том, что дядя мало с ним общался. Адам почти не знал его.
Сейчас, поразмыслив, он понял, что Кэлвин Хантер гордился, что сын брата идет своим путем. Когда Адам окончил Джон Джей колледж лучшим в группе, дядя прилетел в Нью–Йорк бог знает откуда из Европы. Он пригласил племянника на обед в самый шикарный ресторан на Манхэттене, а потом, как обычно, исчез с горизонта.
 
Прошло целых пять лет, когда в следующий раз племянник услышал о дяде. Когда Адама повысили до детектива, Кэлвин поздравил его. Стремительное продвижение Адама явилось результатом кропотливой работы, но и степень, полученная в самом престижном колледже по уголовному праву, тоже не помешала. Дядя Кэлвин об этом напомнил, когда позвонил. Звучало так, будто поступить в Джон Джей было идеей его, дяди.
– Не могу сказать, насколько плохи дела, пока проводится аудиторская проверка, но может статься, вам придется отвечать по каким–нибудь неуплаченным долгам по совместной собственности.
Отлично. То, чего ему не хватало, – неоплаченных счетов. Даже пребывание за семью морями не приостановило выплаты за машину или счета, унаследованные Адамом после смерти отца.
– А что насчет виллы на Сиросе и личного самолета?
– И то и другое бралось в аренду, и ваш дядя запоздал с оплатой. То же самое и здесь. После его смерти и до сей поры я вносил платежи за дом. Это ценные активы. Я не хотел рисковать и допустить потерю права выкупа заложенного имущества.
– У меня создалось впечатление, что дядя был богат.
На самом деле Адам не знал и не интересовался деньгами родственника, но отец всегда говорил, что Кэлвин делает многочисленные инвестиции, и те приносят ему уйму денег.
– Я тоже так думал. Я ведь вел дела с вашим дядей много лет. У него много ценных активов. – Адвокат развел в стороны руками. – Эта… утечка финансов, кажется, началась недавно.
– Что он сделал со всеми своими деньгами?
– Трудно сказать. Мы узнаем точнее, когда аудитор все просмотрит. – Адвокат перебрал какие–то бумаги на столе, прежде чем добавить: – Вы не знаете, кому мог ваш дядя платить наличными по три тысячи долларов пятого числа каждого месяца?
– Нет. Понятия не имею. – Адам на секунду задумался: – Может, тратил на себя?
– Не думаю. Для себя он ежемесячно снимал наличные в банкомате и часто пополнял карточку «Америкен Экспресс». А этот ежемесячный съем денег происходил уже год.
– Ну, полно народа, вроде садовников, уборщиц, механиков, предпочитающих получать зарплату наличными, чтобы не отчитываться за нее перед государством.
– Верно, но таких работников я учел. Думаю, эти единовременные выплаты ваш дядя делал… по какой–то причине.
Адам выпрямился на стуле:
– Вы подозреваете шантаж?
– Нет, нет, нет, – слишком уж быстро запротестовал адвокат. – Конечно же, есть какое–то разумное объяснение. Может, аудиторская проверка даст ответ.
Потом Адам заехал в офис коронера. Он был знаком с ассистенткой коронера, Самантой Уотерсон, еще со времен своей службы в полиции Сан–Диего. Мимо этой женщины и муха не пролетит. Хотя заключения о смерти подписывал коронер, но всю работу по аутопсии проводила Саманта.
– Привет, Адам. Рада тебя видеть, – поздоровалась с ним Саманта.
Улыбка до ушей у этой рыжули так затмевала все на лице, что вы просто не замечали россыпь веснушек на носу и маленькие карие глазки, увеличенные стеклами очков в круглой черепаховой оправе.
– Давненько не виделись.
– Больше двух лет.
Последний раз он видел Саманту на прощальной вечеринке накануне своего отплытия.
– Как там в Ираке?
Он пожал плечами. Не стоит расстраивать людей, выкладывая им правду. Войска Национальной гвардии посылали с расчетом на два года пребывания в Ираке. Их миссия растянулась еще на восемь месяцев. Даже после того, как его чуть не убили, Адам торчал за бумажной работой, пока не кончился его срок.
– Да вот, заскочил обсудить результаты вскрытия моего дяди.
– Я получила твое послание из Ирака насчет Кэлвина Хантера. И позаботилась, чтобы самолично провести аутопсию.