Ответная месть

Они объяснили. Объяснять принялись вместе, перебивая друг друга, и он понял с трудом.
— Кепи? — медленно переспросил он, когда они закончили. — Вы имеете в виду, что два часа говорили со свидетелем…
— Я говорил, — ввернул Тос.
— И это — не форменное кепи, — добавил Пински.
— Хорошо, — сказал Страйкер устало. — Завтра мы начнем проверять все магазины в городе, которые продают кепи.
Никто не поверил услышанному.
Прошла минута. Злость Страйкера, день, проведенный в бесцельных поисках, отсутствие вдохновения — все это привело ребят в состояние полнейшего отчаяния. Некоторое время они еще порассуждали насчет кепи, но вынуждены были прекратить дискуссию. Тема исчерпала саму себя: кепи и есть кепи, ничего больше.
— Что ж, превосходно, — горько сказал Страйкер. — Придется, видимо, приставить охрану ко всем копам в городе, выждать, пока мерзавец надумает убить очередного, — и взять его с поличным. Никто не подхватил идею.
— Послушайте… может быть, Дэйне что-нибудь придет на ум? — спросил Нилсон, пытаясь развеселить сотрудников. — А что, почему бы и нет?
— Надень парашют, Хэрви, — сказал Тос. — Если это и случится, так в тот день, когда поросята полетят по небу.
  
9
 
Дэйна откинулась в кресле и посмотрела на свое собственное отражение в иллюминаторе. Ну, вот мы и вновь вместе, подумала она: ты и я. Спешу вернуться затемно в Грэнтэм, держу свое маленькое сокровище в руке — и жажду слова одобрения от этого чертова Короля детективов. Бог мой, какая я дура. Могла бы подождать по крайней мере до утра — так чего ты неслась на шестичасовую электричку? Скажи ты мне, — с досадой проговорила она почти вслух.
В записях Хоторна не было ничего, что указывало бы на причину его перемещения в Грэнтэм. Она тщательно посмотрела все в его кабинете — и безрезультатно. Затем поговорила с его секретарем — и вновь никакого результата.
Гэйб Хоторн всегда был скрытным и хитрым. Собирал информацию по крохам, делал выводы, подготавливал обвинение, — пока не набирал столько материала, чтобы его можно было с торжеством вывалить на голову ничего не подозревающей и ошарашенной публики.
Так он работал. И так зарабатывал свою репутацию.
Но она наконец-то кое-что нашла в его столе. Наспех нацарапанная записка, скомканная и брошенная в угол ящика. Вот все, что там было:
Грэнтэм
Френч-стрит
Офицер Хигли
Она немедленно позвонила в департамент полиции в Грэнтэм и попросила пригласить офицера Хигли. Ответ пришел весьма скоро: в местном департаменте полиции нет служащего с такой фамилией. Она запросила компьютер ФБР и узнала, что единственный офицер полиции с такой фамилией работает в Нью-Мексико, является пятидесятидевятилетним заместителем шерифа и должен через полгода выйти в отставку. Когда она дозвонилась до него, он ответил, что не знает никого по имени Гэбриэл Хоторн, однако когда-то, мальчиком, он знал престарелую Моди Хоторн, проживавшую в Вирджинии. Сейчас ей должно быть за сто — может, это пригодится Дэйне? — Дэйна сказала, что нет, спасибо.
Как последнюю надежду она добыла персональное секретное досье на Гэйба — и вот оно!
Гэйб Хоторн родился в Грэнтэме. Он вырос здесь, ходил в школу. И здесь поступил в департамент полиции. Прослужил он, однако, около месяца, затем компания его отца перебазировалась в Чикаго. Отец взял с собой всю семью. Гэйбу в то время было всего девятнадцать, и он жил с родителями. Он было снял квартиру в Грэнтэме, но двумя месяцами позже передумал — и тоже отправился в Чикаго. Причиной его ухода стал спор с одним офицером по фамилии Хигли, который также оставил полицию в это время. Читая между строк, Дэйна поняла, что им было позволено уйти по собственному желанию дабы их не уволили. Гэйб поехал в Чикаго, поступил в колледж и получил степень юриста. Затем он неизменно повышался по службе, работая в Департаменте судопроизводства.
А теперь, по прошествии стольких лет, Гэйб Хоторн вернулся в Грэнтэм и погиб здесь. Почему? Почему?
 
— Кофе, мисс?
Дэйна от неожиданности испугалась.
— Что? О, простите… нет, спасибо, не надо.
— Чай? Холодные напитки?
— Спасибо, ничего…
Стюардесса пошла по проходу, толкая перед собой тележку. Дэйна продолжала думать о Джеке Страйкере.
Она закрыла глаза и попыталась вызвать в воображении его образ. Плотно сложенный, широкий лоб и голубые глаза, лицо удивительно молодое и живое под седеющими волосами, длинный прямой нос и твердый, но чувственный рот. Он часто злился на нее, но она была уверена: он умеет ценить юмор, так же как была уверена в его способности быть нежным.
Задира, хулиган, тигр, яркая личность.
Нет. Он — другой. И вовсе не в нем дело, он не отвечает за ее интерес к нему. Он не старался пробудить интерес к себе. В конце концов, у него кто-то есть. Она видела женскую фотографию на его столе. Короткая стрижка, темные волнистые волосы. Тонкое лицо с высокими скулами, с маленьким, мягко очерченным ртом. Не то чтобы красавица, но когда увидишь, не забудешь. Наверное, они хорошо подходят друг другу.
У него есть женщина.
Кто-то, с кем, может быть, сейчас вместе.
Они должны быть сейчас вместе.
Она поежилась и выпрямилась в кресле, открыла глаза.
— Когда засыпаешь в самолете, всегда мерзнешь, — сочувственно сказал пожилой человек, ее сосед. — Могу я предложить вам мой плед?
Страйкер смотрел на микроволновую печь и мысленно посылал ей приказы превратить остывший в холодильнике обед во что-то необыкновенное. Видно было, как сбоку прозрачной кастрюли появился пузырек — и упал на дно. По прошествии секунды появился второй — и лопнул, не достигнув дна.
Как долго происходят некоторые события.
А некоторые — моментально.
Он думал о том, какие новости привезет агент Дэйна Марчант из Вашингтона — и даст ли она им новую линию расследования, новый ракурс, хоть что-то, что поможет выбраться из этого болота неопределенности.
Он стал думать о том, как она сейчас одета: костюм от Братьев Брукс, черные чулки… или джинсы и мешковатый свитер…
В любом случае нужно о чем-то думать, пока разогревается обед: или о копах, рыщущих по всему проклятому городу, или о лодыжках, коленях и прочих прелестях Дэйны Марчант.
Включи телевизор, сказал он самому себе.
Пообщайся же с миром, дурень.
Он находил сейчас в высшей степени удивительным, что когда-то наслаждался одиночеством. Склонившись над кастрюлей, он пережевывал перед телевизором куски резинового цыпленка и невкусную вермишель, и ему казалось, будто он грызет куски мебели. Вино — вот в чем дело. Открой бутылку вина. Порадуй себя. Налей себе бокал, поставь на «стерео» Равеля, возьми хорошую книгу.
Напейся.
Стань сентиментальным.
Встряхнись.
Пошли все к черту.
К тому времени, как позвонила Кейт, он размышлял, не научиться ли ему вязать.
— Привет.
— Кейт?
— Да.
— О, Кейт! — Он почувствовал себя лучше, услышав ее голос. Или, может быть, почувствовал себя в безопасности, когда ему напомнили о ее существовании, когда зазвучало тепло ее голоса.
— О, Джек! — Голос ее был полон слезами.
— Что-то случилось? Опять сны?
— Нет, нет, ничего, — быстро сказала она. — Все хорошо.
Наступила тишина.
— Как там погода?
— Прекрасная. День был изумительный. А ты как?
— Со мной тоже все хорошо, но у нас дождь. Я скучаю по тебе: приезжай, я все прощу. Я дошел до того, что глажу собственные рубашки.
— Но ты же всегда делал это сам, пока мы не встретились, — суховато заметила Кейт.
— Я разработал способ борьбы с артритом…
— Наверное, у тебя вышли все деньги?
— Да, много проиграл.
— Я оставила шесть чистых, отглаженных рубашек в моем шкафу.
— Нет, ты не оставила.
— Нет, я оставила.
— Так, значит, нет — не оставила?
Ее смех — все тот же, прежний.
— Пойди и отыщи их, когда я повешу трубку. Ты там ешь что-нибудь?