Правила соблазна

Анализируя прошлое, Селия поняла, что веселый смех Берти обычно звучал лишь в толпе. Он не любил одиночества, и если и мог развлечься в компании одного человека, то этот человек должен был быть исключительно интересной личностью. Селия, как оказалось, была недостаточно интересной. Если Берти приходилось выбирать между спокойным вечером с женой и пьянством в местном пабе с кучей незнакомцев, он выбирал второе. Селия старалась быть хорошей женой, но не любила Берти так сильно, как казалось сначала.
Но это лишь ее вина. Никто не заставлял Селию выбирать Берти, а она просто старалась сделать как лучше. К сожалению, «как лучше» не получилось.
Требование лорда Лансборо жить в деревне в ожидании ребенка, сына и наследника только усугубило ситуацию. Может быть, в городе, думала Селия, в гуще разнообразных событий, им было бы легче удержаться на плаву. Оказавшись в круговороте светских развлечений, они могли бы не заметить, что не подходят друг другу, или не придали бы этому особого значения. Селия находила Берти скучным и подозревала, что она ему тоже неинтересна. Очень скоро стало очевидно, что ни о каком ребенке не может идти и речи, но лорд Лансборо настаивал на том, чтобы сын с невесткой остались жить с ним. Деньгами распоряжался он, поэтому им пришлось остаться.
Интересно, а лорд Лансборо знал настоящего Берти? Возможно, он думал, что, заставив сына жить в Кенлингтоне, сумеет охладить его любовь к светскому обществу и развлечениям? Он был очень недоволен отсутствием у Берти интереса к управлению поместьем, но Селия не могла не заметить, что сам лорд Лансборо слишком скрупулезно относился к этому вопросу. В тех редких случаях, когда Берти что-то делал, лорд Лансборо заставлял сына все переделывать. Справедливости ради нужно сказать, Берти имел основания думать, что отец в любом случае будет недоволен.
Сама Селия застряла где-то посредине. Она знала, что лорд Лансборо безжалостно донимает ее мужа требованиями произвести на свет наследника. Селия искренне надеялась, что именно эти требования, а не отсутствие интереса к ней, были причиной, по которой Берти не желал ложиться с ней в постель. Селии очень нравилась эта составляющая супружеских обязанностей, но интерес к занятиям любовью ослабевал вместе с исчезновением нежных чувств к мужу. А уж после той интрижки в Йорке Берти больше ни разу не пришел к жене в спальню.
Она все еще сидела, погрузившись в размышления, когда подошла мать.
– Вот ты где! – воскликнула Розалинда, обняла Селию и прижалась щекой к щеке дочери. – Ты не пришла на завтрак, а Агнес сказала, что поднос в твою комнату тоже не относила. Тебе нездоровится?
– Нет, мама. – «Я всего лишь слегка удручена и подавлена». Селия вымученно улыбнулась. – Я все еще толком не пришла в себя после долгой дороги.
Голубые глаза матери внимательно изучали ее лицо.
– Ты должна есть, дорогая. Ты и так сильно похудела. Велеть кухарке испечь для тебя булочки с изюмом?
– Нет, мама.
– Хочешь лепешек? Пышек? Свежей клубники со сливками?
– Нет, мама, – повторила Селия.
Мать наморщила лоб, но тему решила не продолжать.
– А чем бы ты хотела сегодня заняться? Я послала за мадам Лешо, но может быть, ты предпочтешь погулять или сходить на Бонд-стрит? И тебе наверняка не терпится повидаться с подружками.
Селия вздохнула. Ничто из предложенного не казалось привлекательным.
– Не знаю, мама. Я просто наслаждаюсь садом. – Розалинда прикусила губу; этот жест всегда был признаком возникшего беспокойства. Селии стало стыдно из-за того, что она расстроила мать. – Может быть, днем прокатимся куда-нибудь? – предложила она.
Розалинда тут же просияла.
– Да, конечно! – Она сжала руку дочери. – Я велю заложить карету часам к двум. – Мать помолчала в нерешительности. – Хочешь, чтобы я отослала мадам Лешо?
Селия вздохнула. Ей вовсе не хотелось ничего примерять, но новая одежда действительно необходима.
– Нет.
Облегчение Розалинды было буквально осязаемо.
– Я скажу ей, чтобы она не задерживала тебя слишком долго, – пообещала мать, снова ослепительно улыбнувшись. – Ты не должна переутомляться.
 
Селия криво улыбнулась. Как может переутомиться человек, который почти ничего не делает? Селия не могла понять, почему ее ничего не интересовало. Нужно заставлять себя что-то делать, тогда, возможно, появится интерес.
– Вернешься со мной в дом? Тебе нужно позавтракать. Может быть, хотя бы чашку чая? – Розалинда с надеждой посмотрела на дочь.
Селия глубоко вздохнула. Она действительно не хотела есть.
– Пока нет. Думаю, я еще немного посижу тут. Сад в Кенлингтоне далеко не так прекрасен. Я скучала по нашему саду.
Селия видела, что мать разочарована, но Розалинда лишь кивнула, еще раз ласково прикоснулась к щеке дочери и пошла обратно в дом.
Селия запрокинула голову, подставила лицо солнышку и закрыла глаза. А хорошо снова оказаться в Лондоне, подумала она; солнце в Камберленде в это время дня не такое теплое. И она на самом деле любит сад Эксетера. Селия вспомнила, как давным-давно играла с отцом в прятки у фонтана. Ее воспоминания об отце были размытыми, он умер, когда ей было всего восемь. Отец не особенно стремился играть с детьми, лишь иногда бегал за дочерью вокруг фонтана. Селия скорее помнила ощущение от его присутствия, ту силу, заставлявшую слуг работать без промедлений и наполнявшую пространство вокруг него энергией. Очень похоже на Маркуса, только Селия не могла представить себе отца, катавшего на плечах ребенка, как делал вчера вечером брат.
Скрип гравия под чьими-то шагами прервал ее воспоминания.
Она открыла глаза и увидела Молли, как раз поворачивающуюся, чтобы тихонько уйти.
– Молли, – сказала Селия с искренним удовольствием. – Не уходи.
Девочка снова к ней повернулась.
– Я не хотела вам мешать, – произнесла она, показавшись Селии такой взрослой, что даже с трудом верилось. – Вы выглядели такой умиротворенной.
Селия улыбнулась.
– Я просто наслаждалась солнцем. Здесь, на юге, гораздо теплее.
Девочка подошла к ней.
– Правда? А на что похож Камберленд?
Селия скорчила гримасу и покачала головой.
– Там темнее и холоднее. Но по-своему красиво. – Она похлопала по скамейке. – Посиди со мной.
Молли села. В руках она держала этюдник, который поставила на землю.
– Я должна найти новые образцы для эскизов, – объяснила она. – Мне кажется, мистер Григгз знает все о каждом растении в мире.
– У тебя чудесные работы.
Молли вздохнула.
– Я бы предпочла верховую езду. Мистер Бичем приходит дважды в неделю и дает мне уроки. Он такой замечательный наездник! Может исполнять любые трюки, прямо как в цирке Астлея. Я просила маму, чтобы он стал приходить три раза в неделю, но она отказала. Я должна учиться французскому, а скоро еще и танцам.
Селия невольно улыбнулась, увидев, какую гримасу скорчила Молли.
– Танцы тебе понравятся.
– Может быть, – неохотно согласилась девочка. – Но только не французский.
Селии вдруг захотелось громко рассмеяться.
– Я помню, как ты любила ловить головастиков в пруду, – сказала она, поддавшись порыву. – Твои интересы меняются.
На лице Молли появилось виноватое выражение.
– Мне больше не разрешается ловить лягушек, – прошептала она. – Мама сказала, что юные леди не лазят в пруд! – Девочка грустно вздохнула. – Мальчикам, наверное, она разрешит.
– А тебе нравится быть старшей сестрой?
Молли опять скорчила гримасу.
– Мальчишки ужасно надоедливы. Эдвард, конечно, миленький, но Томас – это кошмар. Он все время удирает от няни и бегает за мной. Хватает все подряд. Один раз пролил чернила на мой рисунок!
Селия слегка печально улыбнулась.
– Знаешь, я всегда хотела иметь сестру. Мне было немного одиноко вдвоем с мамой. И когда твоя мама вышла замуж за моего брата, я очень обрадовалась! Получилось, что у меня появились сразу две сестры: твоя мама и ты.
Молли застенчиво посмотрела на нее.