Пепел на твоих губах (СИ)

Мобильный вновь завибрировал, но перевернув его, Вика, наконец, вздохнула с облегчением.
— Где ты пропадала? — вместо приветствия сразу же спросила она Машу. — Я уже начала беспокоиться и даже подумывала отправиться к Разумову на работу, чтобы узнать это у него.
— Его все равно там не было, он выходной, — непонятно ответила Маша. Затем всё же добавила, — здравствуй, дорогая!
— Все в порядке?
— Я жива, здорова, если ты об этом, — обобщила Маша, — но сумасшедшие деньки, скажу я тебе. Сама то ты как? Пришла в себя?
— Вряд ли мое состояние можно так описать, но мне всё же немного лучше. Так где ты пропадала? Твой телефон был недоступен.
— Я была… занята… попыткой выяснить подробности у единственного доступного свидетеля с применением негуманных методов допроса.
— Чего? Мне начинать волноваться?
— Ну не то чтобы… но ты точно меня по голове не погладишь.
— Рассказывай уже, не тяни резину.
— Я переспала с Разумовым, — выпалила Маша.
— Ты что сделала? — Вика чуть не выронила телефон.
— Ну, вот как бы я… втёрлась к нему в доверие, очень и очень близко, чтобы выведать информацию о нашем общем знакомом с большими проблемами, чтобы помочь нам в них разобраться.
— Ты прекратишь объясняться этими замудрёнными фразами?
Маша громко вздохнула в трубку.
— Он отвез меня домой, я пригласила его на чай… А оно как закрутилось. Ну, я и подумала, что надо это использовать с выгодой для нас.
— Как это может быть выгодно для нас? — изумилась Вика.
— Ну ладно, ладно. По большей части это я снимала стресс. Ну и он тоже активно участвовал.
— Полтора суток? — изумилась Вика.
— Нет! Ты что! Не до такой степени, да и не роботы мы. Я просто после того, как отправила его домой, выпила снотворного, чтобы отоспаться. Телефон кстати сел. Я видела твои сообщения, когда, наконец, зарядила. За это прости сердечно, не со зла.
— Ты меня с ума сводишь. Как же ты умудрилась? Он же тебя бесил весь день? И я даже не думала, что между вами проскочит хотя бы минимум симпатии. Ещё удивилась, что он решил тебя домой отвезти. А, оказывается, удивляться нужно было не этому.
— Ну, бесил. За дело, между прочим. А потом вот всё поменялось. На реке он был такой милый, на гитаре играл. Потом эта драка, Андрей с его… ну, ты поняла. Ты мне душу всю растеребила. А в итоге Лёша вышел от тебя с таким лицом, будто похоронил кого-то. Я же не железная, смотреть на него в таком состоянии всю дорогу до моего дома. Пригласила на чай в знак благодарности, думала, просто отдохнет с дороги, за рулем долго сидел. Да заболтались, коньячку подлили и… как-то оно само произошло. Только что были за столом и вот он уже голый в моей постели, а я на нём. И останавливаться было как-то поздно. Ну, мы и продолжили.
— Иногда мне кажется, ты шутишь, когда о своей личной жизни рассказываешь. Весёлая она у тебя. Но вот этот случай уже ничем не перебить.
— Да ладно тебе, Вик. Мы люди взрослые, сами за себя отвечаем. С кем не бывает. И уж не тебе меня в этом упрекать.
— Ты серьезно, Маш? — не поверила своим ушам Вика.
— Слушай, я людей хорошо читаю. Ты думаешь, я не заметила, как вы с Андреем друг на друга смотрите, как нечаянно касаетесь друг друга? Да у вас глаза иногда так темнели, будто вы вот-вот наброситесь друг на друга и прямо на столе между шалыками наяривать начнете. Я вижу, что ты мечешься и не знаешь, что к нему чувствуешь, но также я вижу, что уже что-то было. И это не поцелуй на удачу перед соревнованиями. Я права?
— Иногда ты просто ужасна, — с досадой проговорила Вика в трубку.
— Я знаю. А что делать? Работа у меня такая.
— Бери иногда выходной. Я порой сама не знаю, что у меня на душе происходит. Толком от Рената не успела прийти в себя, а тут еще и Андрей. Я не могу понять, что именно я к нему чувствую. И ты права, как всегда. Между нами действительно было кое-что большее, чем поцелуй, но оно произошло настолько случайно и непредвиденно, что совершенно не внесло ясности.
— Эх, — вздохнула Маша. — Предлагаю тебе альтернативу. Глубину нашего морального падения мы обсудим при следующей личной встрече, под горячий чай или белое винишко, как пойдет. Ты мне своё расскажешь, я своё, померяемся мужиками и техникой исполнения, все как положено. Но сейчас есть более важная тема, тем более, что я проспала всё на свете.
 
— Ты мне должна теперь за пару миллионов сожжённых нервных клеток своим исчезновением. Я правда, хотела в полицию звонить или домой к тебе ехать. А Разумову я теперь при встрече собственноручно сверну голову или другую часть тела за то, что воспользовался моментом.
— Так стоп! Вика! Притормози. Это не он воспользовался. Это я им попользовалась по полной программе в своих целях. Загоняла его горизонтальным двоеборьем, а пока он пытался отдышаться в промежутках, я ему вопросы каверзные задавала. Не представляешь как сильно падает контроль за языком под действием посторгазменного окситоцинового опьянения.
— Ох, Маша. Надеюсь, он тебе хоть немного нравится? Иначе, меня совесть замучает после твоих слов о том, что тебе пришлось положить на алтарь нашей дружбы.
— Не переживай по этому поводу, — успокоительным тоном проговорила Маша в трубку, — я не делала это через силу. Для меня это было удовольствие во благо. Так что выброси из головы все мысли об угрызениях совести без повода. Ты не отвечаешь за всех и вся вокруг. Я сплю с мужчинами только тогда, когда мне этого хочется. Но! Вернемся к нашим баранам, а точней к полученной информации.
— Я не до конца уверена, что нам чем-то поможет эта информация, — засомневалась Вика. Ей сложно было решить, стоит ли рассказывать подруге в подробностях о том, что поведал ей Разумов. Возможно, это стоило оставить между ними. — И что стоит вообще пытаться что-то исправить. Возможно, это не в наших силах.
— Ну, хорошо, исправлять пока ничего не будем, но разобраться не помешает. Как минимум понять, что делать и как общаться с Андреем. И стоит ли вообще это делать.
— И вот мы снова возвращаемся к этой теме, — вздохнула Вика.
— Ты сначала послушай, а потом решишь, хорошо?
— Слушаю, — Вика грустно посмотрела в пустую чашку на столе, для этой темы разговора ей нужен был даже не чай, а крепчайший кофе.
— Начнем с того, что мне удалось узнать о наших парнях и их прошлом. Несколько лет назад они служили вместе, не угадаешь где? В спецназе ФСБ, — Маша сделала драматическую паузу, дожидаясь реакции Вики, но потом продолжила, — вот и я в шоке! Но служба их закончилась очень внезапно и с тяжёлыми последствиями. Как рассказал Лёша, на одной из операций по взятию базы экстремистов где-то в Тьму-таракани, оказалось, что их сдал кто-то из своих. То ли в отряде, то ли в управлении был крот, который продал информацию бандитам и их ждали в засаде с оружием наготове. Дом был заминирован растяжками, а по углам сидели головорезы в бронежилетах и вооруженные до зубов. Парни попали в настоящую мясорубку, и прежде чем отбиться и добить оставшихся злодеев, даже потеряли двоих своих. Их загнали в угол и заглушили помехами связь, чтобы они не могли вызвать подкрепление. Лёша тогда был тяжело ранен, а Андрей заменил погибшего командира. Он тогда вывез на своих плечах всю операцию, а Разумова в буквальном смысле вынес из подожженного дома на своем горбу. Как он сказал, благодаря невероятной безбашенности Ветрова, отряд смог выбраться и забрать всех убитых и раненых. Затем, добить бандитов окончательно.
— Ничего себе история, — выдохнула Вика, — я думала, такое только в кино бывает. Но мне кажется уже пора перестать удивляться.
Затем осеклась, последняя фраза вызывала у нее стойкое чувство дежа-вю.
— Как Лёша сказал, такие операции почти никогда не афишируют, сразу засекречивая. Крота тогда так и не выявили, потому что никто из бандитов не выжил, чтобы на него указать. Из-за этого у ребят остался горький осадок предательства, с которым они не смогли больше продолжать служить. Лёша загремел на долгое лечение, ты бы видела какие у него шрамы на ноге и животе остались от пуль, я их очень близко рассмотрела, — увлеклась воспоминаниями ночных похождения Маша.