Пепел на твоих губах (СИ)
— Привет, пап.
— Привет, солнце. Я не помешал?
— Нет, всё хорошо. Я просто гуляю. Как у тебя дела? Всё хорошо? — спросила она с зарождающимся беспокойством. Отец звонил ей настолько редко, что здесь требовалась очень веская причина для нарушения этого, придуманного им же правила.
— У меня то всё нормально. Я скорей у тебя хотел спросить то же самое.
— У меня? Всё прекрасно, — соврала она.
— Как переезд, уже освоилась?
— Конечно. Мебель расставляю, шторы вот сегодня повесила. Обычная рутина.
— Ну хорошо. Хорошо. А как соседи? Уже познакомились? Хорошие?
Вика мысленно рассмеялась истеричным внутренним голосом. Соседи — просто улёт и отрыв башки!
— Да, вполне нормальные. Не переживай.
— Не бандюки какие-нибудь? У вас там, в Москве, чего только не бывает.
— Да нет, пап. Всё хорошо, — Вика невольно вспомнила их семейное прошлое в Бирюлёво, вот уже есть с чем сравнить. В этом плане Новая Москва пока казалась ей благодатной и тишайшей территорией. Но для папы Москва кончилась в середине нулевых, когда он развелся с мамой и вернулся в Краснодар. Тогда было ещё весело, тут не поспоришь.
— Если тебя это успокоит, то у меня сосед пожарный, — решила Вика избавить отца от ненужных переживаний за неё. Он и так очень многим ей помог за последние месяцы.
— Отлично. Это очень хорошо. Полезно!
Ну да, подумала Вика, сам разожжет, сам потушит. Удобно.
— Ты мне, пап, зубы не заговаривай. Что-то случилось? Что-то с детьми или Таней? — начала напирать Вика, чтобы добиться правды. Может, у его новой жены или их троих детей какие-то проблемы, а он не решается сказать и попросить помощи. — С фермой всё хорошо?
— Да всё нормально, — отмахнулся отец, — я не по этому поводу звоню тебе.
— Точно? Я если что, могу с твоим бизнесом помочь, аналитику тебе проведу, оптимизируем всё, хочешь, бизнес план на следующий год напишу? У меня и по налогам хорошие специалисты есть…
— Подожди, подожди. Всё и так работает. Мне твоя мать звонила.
— Что?
— Сегодня названивала без остановки, пока я трубку не взял. Ты ей так и не сказала?
Вика глубоко вздохнула. Началось.
— Нет. Не сказала.
— Ты не тяни. Она уже психовать начала. Кипишь какой-то поднимает, еле успокоил.
— Ты не рассказал ей ничего?
— Нет, конечно. Я же тебе обещал.
— И не надо. Даже, если опять позвонит, не говори. Я сама с ней разберусь. Она слишком любила Рената, чтобы ему не проболтаться сразу, как узнает.
— Это бывший твой, да?
— Ну да.
— Вот всегда она любила богатеньких, да холёных. Если б я не разорился тогда в Москве, так и сидела бы, помалкивала, — в сердцах папа вспомнил причину их развода. Крах бизнеса и разорение отца в те совсем непростые для них времена стали для матери последней каплей. Она его совсем затерроризировала своими разочарованиями и претензиями, выжила из квартиры, которая досталась ей от матери и вечно понукала тем, что у него теперь ни гроша за душой, а ей приходится их обеспечивать. Он перестал для неё быть мужчиной. Так и разошлись, с криком и битьем посуды. А Вика осталась.
— Давай не будем ворошить прошлое, — попросила она не терзать её и без того шаткую психику.
— Прости. Ты права. Это теперь былое и пусть там и остается. Но тебе придется с ней разобраться. Не откладывай это.
— Да, я знаю.
— Я не за себя прошу. Мне тут всё равно. Я и потерпеть её звонки могу. Или в чёрный список, в конце концов, добавлю. Таню с ребятами не трогает и, слава богу. Но чем дольше ты тянешь, тем больше она твоей кровушки попьет потом.
— Чёрный список и у меня есть, — пошутила Вика. Но папа не одобрил такого отношения.
— Она все же твоя мать. Не хорошо это как-то.
— Ты прав, — Вика вздохнула, соглашаясь с неизбежным. Она её мама, какой бы она не была. Это святое.
— Скажи ей не всю правду, — посоветовал отец, — не говори, где теперь живешь. Ну, чтобы не приехала к тебе.
Вика представила картину, как мама, картинно морща нос, будет ходить по её беспорядочно недообустроеной квартире, и вздрогнула. Нет уж, спасибо. Это выражение брезгливого отвращения на лице ей и так в кошмарах снится.
— Я что-нибудь придумаю. Спасибо, пап, что предупредил. Она не сказала, чего хотела?
— В общих чертах. Спрашивала, не у меня ли ты. Сказала, что ты перестала ей звонить, что у Рената тебя нет, и с работы ты уволилась. Просила сообщить, если вдруг приедешь, — объяснил он. — Но я бы не стал ей говорить, даже если бы приехала.
— Спасибо, — Вика улыбнулась. Папа всегда был на её стороне. Даже спустя столько лет и многие годы молчания.
— Ты, кстати, в гости обещалась. Когда приедешь? Таня и мальчишки, знаешь, как рады будут с тобой познакомиться? Они же только фотографии твои видели.
— Обязательно приеду, но попозже, — попыталась пообещать она почти невозможное, — как только разберусь с делами. Уж больно много всего тут накопилось.
— В августе приезжай. У нас тут хорошо будет. И да, еще одна просьба.
— Какая?
— Не присылай мне больше денег.
— Ну, пап. Я так не могу, — возразила Вика. — Это слишком большая сумма, я не могу принять её просто так и не вернуть.
— Конечно можешь, дочь. Это даже не обсуждается.
— Так нельзя.
— Мне можно. Я твой отец. Я должен тебе помогать. Если я помог единственной дочери купить квартиру, я что ещё и обратно деньги с неё брать буду? Нет, солнце, так дела не делаются. Считай это вкладом в твоё будущее, за то, что я пропустил твоё прошлое и не был рядом, когда был очень нужен.
— Пап.
— Всё! Возражения не принимаются. А если пришлешь, обратно отправлю. Так и знай.
— Спасибо тебе, — на глаза Вики навернулись непрошеные слёзы. Папу она не могла упрекнуть за помощь. Наверное, это был единственный человек, в искренности которого она не сомневалась никогда в жизни. — Это очень много значит для меня.
— Так всё! Давай закончим на этой сопливой ноте. Перезвони мне на следующей неделе и расскажи, чем дело у вас с мамкой закончилось, — отшутился он, подозрительно весело. А ведь и сроки выполнения своего наказа дал. Вот хитрюга.
— Перезвоню. И обязательно приеду к вам, как только смогу.
— Всё. Пока. Я буду скучать, и ждать приезда, как твой верный бородатый Хатико.
Вика рассмеялась. Умеет же он поднять настроение.
— И я очень скучаю. Пока. Поцелуй от меня Таню и мальчишек.
— Обязательно!
Папа разъединил связь, а Вика так и осталась стоять на тротуаре, глупо улыбаясь и купаясь в солнечных воспоминаниях о весёлом бородаче с морщинками вокруг добрых глаз. Его большом и громком мотоцикле, который ненавидела мама и обожала Вика. Об их поездках на нём на дачу на шашлыки, когда они сбегали из дома. О ветре в лицо на большой скорости под орущую музыку группы “Ария” и главном безбашенном хулигане в её жизни, который обожал свою дочурку, дачный огород и свободу.
Теперь он счастлив с новой семьёй, у него своя ферма с полями и коровами, огородами в горизонт и большим загородным домом. Всё как он всегда мечтал. До того, как одна очень красивая московская красавица вскружила ему голову и увезла с собой в столицу, делать из него человека. По маминым понятиям, человеком он не стал, а по мнению Вики, он стал наконец тем, кем хотел всегда быть, и полностью обрел себя.
Вика перелистнула очередную фотографию отца в своем смартфоне и улыбнулась. Хоть у кого-то в жизни всё хорошо. Пусть так будет и дальше. И может быть, стоит воспользоваться его приглашением и сбежать…
Резкий звук заставил её подпрыгнуть и обернуться. От неожиданности аж сердце забилось, а патрульная полицейская машина ещё раз подала свой скрежещуще-крякающий сигнал, чтобы привлечь её внимание. Затем, остановилась у тротуара, где Вика стояла. Вышел один из полицейских в форме.
— Виктория Скворцова? Пройдемте с нами.
Глава 20
Тесный кабинет с одним единственным рабочим столом был больше похож на библиотеку или архив старого советского образца. Две стены занимали стеллажи под самый потолок забитые стопками толстенных картонных папок, каких-то пронумерованных и подписанных от руки, каких-то настолько затёртых, что прочитать на них что-либо было уже невозможно. Пыль «веков» покрывала большую часть бумаг и было совершенно непонятно их назначение в век компьютерных технологий и электронных баз данных. Папки громоздились не только на полках, но и занимали добрую половину подоконника широкого окна, перед которым и стоял письменный стол с компьютером.