Любовник под прицелом (СИ)

С другой стороны, Карл и правда не лгал Эльзе. Его жизнь казалась ему вполне приемлемой последние годы: спокойная работа, приятный климат, рядом океан, собственный дом... Он будто впал в спячку, позабыв о том, кто он такой на самом деле. Нет, не о своем происхождении, а о том, какой он внутри. Какой он настоящий. Эльза появилась рядом и будто выдернула его из спячки: просыпайся, давай жить.
А как жить?
Карл смотрел на струйки водопада, будто надеялся найти ответ у воды. Но ответ так и не приходил. Вода оставалась просто водой, бесконечно дробящейся на капли, когда падала в каменную чашу, и сплошной стеной, пока текла вниз. Но все равно это была все та же самая вода. Молчаливая. Безразличная. Загнанная сюда по его воле.
Карл вздыхал. Как-то вечером он попробовал представить, кем бы мог быть, если бы не надо было прятаться. Юристом? Ему нравилась эта профессия – все грани этой профессии и многие из работ, где он мог бы применять свои знания. Как там говорила Эльза? «Я влюбилась в твое эссе»? Ему нравилось подбирать слова, чтобы выразить свои мысли, придумывать сравнения и переводить законы на понятный любому человеку язык. Он мог бы быть писателем, но кто будет читать книги, написанные сыном кровавого тирана, если они будут не о преступлениях и ужасах? Нет, тут же поправил себя Карл, если представить, что не было никакого отца-диктатора? Тогда он мог бы быть и писателем. Или адвокатом. Или правозащитником. Кто будет прислушиваться к словам человека, чей отец убивал людей городами? Нет, бесполезно. Он не может себе этого представить. Не может, и все.
Ладно, можно подойти с другой стороны.
Если бы за ним не гонялись, а оставили его в покое – кем бы он мог стать? Чем бы он мог заниматься? Может быть, врачом? Чем больше он общался с миром медицины, тем больше уважал именно врачей. И иногда жалел, что не входит в их мир – не такой уж узкий, но все-таки закрытый перед посторонними. Хотя, если подумать, любая профессия – это мир избранных. Разве юристы не такие? Учителя? Ювелиры? Военные? Вот только законы выучить может любой, а чтобы лечить людей – мало знать законы биологии, надо уметь бороться с природой или, наоборот, помочь ей сделать свое дело. Это профессия на уровне бога. Или дьявола – противостоять смерти, как предначертанной неизбежности. Так что ему больше нравится во врачах – то, что они спасают жизни, или то, что не каждому это дано? Карл пожал плечами. Снова он не знает, ничего не знает.
Ему нравилось быть юристом, чего уж там. Иногда его работа была простой и понятной, как будто он объяснял ребенку таблицу умножения, иногда – хитроумной, как шахматная партия, а иногда она напоминала кошачью драку – когда два кота стоят друг напротив друга, низко опустив головы и орут друг на друга дурными голосами. Или молча стегают воздух хвостами.
Другое дело, что ему бы хотелось более масштабных дел. А как раз их он и не мог себе позволить. И снова он пришел к тому, с чего начал: хочешь жить – сиди тихо в уголке и не высовывайся. Хочешь жить так, как тебе нравится, – тогда будь готов, что твоя жизнь скоро закончится. Может быть, это случится раньше, чем ты думаешь.
Карл снова и снова пытался представить, как они будут жить с Эльзой – и снова и снова спотыкался об одну и ту же мысль. Он не имеет права заставлять ее ходить по тому же кругу, что и он. Она не должна стать заложницей его прошлого. Тем более, что он ее любит, а такой жизни не пожелаешь и врагу. Какой он негодяй все-таки! Зачем он смалодушничал и рассказал Эльзе о своем прошлом? Он хотел быть честным с ней до конца. А что получилось? Она хочет живьем похоронить себя в могиле. В его могиле!
И в итоге Карл решился. Кажется, это случилось через неделю после того, как они расстались. Дольше тянуть было нельзя.
Карл набрал номер Эльзы и, услышав первый гудок, чуть не нажал отбой. Остановило его только одно – Эльза все равно перезвонит, как только увидит его номер. Так что нечего давать волю малодушию. В конце концов, он не предлагает ей окончательно расстаться. Это было бы выше его сил.
 
– Ой, кого я слышу, – раздался голос Эльзы, и Карл прикусил губу. Разбить ее радость своими словами – все равно что ударить ребенка. Но что делать? – Я думала, ты меня забыл.
Карл рассмеялся.
– Разве можно тебя забыть? Твои рыжие волосы повсюду. По всему дому! И даже немножко есть в саду.
– Ты говоришь так, будто я у тебя дома облысела. К твоему сведению, если сбрить все мои волосы, их не хватит даже на одну твою крохотную комнатку. Не говоря уже про весь дом.
Карл вздохнул и решился.
– Эли, я передумал.
– Что? – шепотом спросила Эльза.
– Не надо приезжать, – сказал Карл. – Пожалуйста, не надо. Я не хочу, чтобы ты жила со мной.
Эльза молчала так долго, что он испугался, что она не слышит его – оборвалась связь, села батарейка на телефоне, да мало ли что.
– Ты слышишь меня? – спросил Карл.
– Лучше бы я не слышала! – рявкнула в ответ Эльза. – Но нет, оглохнуть – было бы слишком большим счастьем для меня! Мне обязательно надо услышать, как ты меня бросаешь по телефону.
– Я не бросаю тебя!
– А что ты делаешь?
– Не даю тебе совершить непоправимую ошибку, – он старался говорить спокойно, но боялся, что его голос выдаст его. – Ты девушка из хорошей семьи, с хорошим образованием, карьерой. Ты не должна хоронить себя там, где нет ни карьеры, ни применения твоим знаниям. Ничего.
Карл замолчал. Она должна понять.
– Там есть ты, – тихо сказала Эльза.
Карл сжал пальцы в кулак и примерился, куда можно ударить. Никуда. Разве что в каменную чашу фонтана, но тогда он переломает все пальцы. Не лучшая идея для того, кто ломает жизнь любимому человеку.
– Эли, любовь моя, – ответил Карл. – Я ведь все равно есть. Мы можем видеться, ты можешь проводить у меня каждый отпуск, или мы можем путешествовать, к тому же человечество изобрело много разных способов поддерживать связь – телефон, например, интернет.
– Я хочу жить с тобой, а не видеться, – рявкнула Эльза. – Это разные вещи.
Карл вздохнул. Он знал, что разговор будет тяжелым, но не подумал над тяжестью своих аргументов, которые выдержит телефон.
– Я не хочу жить с тобой, – ответил Карл. – Я не хочу.
Неожиданно Эльза рассмеялась.
– Теперь по всем правилам мелодрам ты должен сказать «прости меня» или что-то в этом роде.
– Не думаю, что такие вещи можно простить, – признался Карл. – Я бы не простил.
– Так что случилось, – деловито поинтересовалась Эльза. – Почему ты передумал? Только не надо петь песен про новую любовь всей жизни. Я в нее не поверю.
– Почему? – живо спросил Карл.
– Окситоцин еще не разложился, – ответила Эльза. – Окситоцин, эндорфины, вот это все. Запас гормонов пока не позволит тебе влюбиться в кого-то еще. Слишком мало времени.
– Как тяжело иметь дело с умной девушкой, – проворчал Карл.
– С более умной, чем ты сам, девушкой, будь честным, – фыркнула Эльза, и Карл с ужасом понял, что они снова перешли в свою привычную манеру общения, как будто только что не было никакого серьезного разговора о их будущем. Вернее, об отсутствии у них будущего.
– Эльза, я серьезно говорю, – Карл попытался взять себя в руки. – Не надо ко мне прилетать.
– Я прилечу, и тогда ты скажешь мне это лично, – ответила Эльза. – Посмотрю, как ты это сделаешь, глядя мне в глаза.
– Эльза, – грустно сказал Карл. – Я все равно это скажу. Глядя тебе в глаза и даже обнимая тебя...
– Это уже интересно, – перебила его Эльза. – Ты точно уверен, что выстоишь против моих рук и всего того, что находится между ними?
Карл закатил глаза.
– Конечно, нет. Но лучше мы не будем проверять, ладно?
– Почему же? Я не откажусь еще раз обнять тебя.
– Обнять – сколько угодно, но жить вместе – нет.
– А если мне будет угодно, чтобы ты обнимал меня каждый день до самой смерти? – тут же спросила Эльза. – Я согласна жить отдельно от тебя, если что. И приходить каждый день обниматься. Такой вариант тебя устроит?