Любовник под прицелом (СИ)

– Да, – ответила Сандра, – твои шрамы бросают вызов моему таланту дизайнера эротического белья.
– Не думаю, что меня сейчас сильно интересует эротическое белье, даже твоего дизайна.
– Застежки и лямки, – деловым тоном сказала Сандра, – вот что сейчас меня интересует в твоем белье. Как и где их сделать, чтобы тебе было удобно и не больно.
Вот тогда Эльза расплакалась первый и единственный раз, уткнувшись в грудь Сандры, даже не одевшись, не успев подумать, что надо одеться. Слезы хлынули от контраста интонаций и того, что Сандра говорила. Чтобы тебе было не больно. Все рассказывали, как она их расстроила, заставила их волноваться и нельзя же так дальше. Все, кроме Сандры.
– Поплакала? – Спросила Сандра, когда Эльза перестала всхлипывать, и погладила ее по голове. – Вот и славно. Я уже подумала, что тебе нужен психотерапевт, иначе ты теперь всегда будешь ходить с каменным лицом. А я привыкла к твоим слезам.
– Разве я так часто плачу? – сквозь остатки слез спросила Эльза.
– Бывает, – отмахнулась Сандра. – Ты же сама говорила, что тебе один старшекурсник даже свои лекции отдал, лишь бы ты не ревела. Это ведь с ним ты потом приходила к нам на прием? Кстати, куда он делся?
– Получил диплом и уехал, как и все старшекурсники.
– Мерзавец, – с чувством сказала Сандра.
– Но ему очень нравилось твое белье на мне, – улыбнулась Эльза. – Он просто фанател от него!
– Все равно мерзавец. Но с хорошим вкусом!
Самым тяжелым оказался второй разговор с Джеем.
В первый раз Джей пришел, как только Эльзу перевели из реанимации в реабилитацию. Сказал, что ни о чем волноваться не следует, Эльза не нарушила никаких правил, официальное расследование рассматривает ее в качестве свидетеля, и когда ей станет лучше, к ней придут для беседы, но волноваться не стоит... В общем, обычный визит начальника к пострадавшему подчиненному. Если бы Эльза была в нормальном состоянии, она бы наверняка даже переживала, что Джей был слишком сух, слишком строг и ни разу не улыбнулся. Но тогда она едва соображала и ей было не до эмоций.
Эльза и не думала, что Джей зайдет к ней еще раз, поэтому удивилась, когда он вошел в ее палату. И даже обрадовалась. Вот теперь, наконец, она сможет узнать новости из первых рук! Когда Эльза только приходила в себя, она даже думать боялась о событиях той ночи, но чем ближе была выписка, тем больше она вспоминала. А чем больше она вспоминала, тем больше вопросов требовали ответа. И Эльза начала задавать их прямо с порога.
Чем все закончилось? Миссия провалилась? Как остальные? Да, шансов мало, она все видела, но мало ли.
– Экстрадиция не состоялась, – коротко ответил Джей, – и не состоится.
Эльза кивнула. Раз не состоится, значит, некого выдавать. Либо нет в живых, либо нет у властей.
– Ты и Дэви, только вы двое из снайперов остались.
– Значит, мне нужно вернуться как можно быстрее? – сказала Эльза после паузы, которая ей потребовалась, чтобы осознать смысл сказанного Джеем. Мозг отказывался понимать, что на самом деле стоит за словами Джея, и цеплялся за самые поверхностные смыслы и выводы.
Джей покачал головой.
– Наоборот. После выписки тебя ждет реабилитация. Даже не думай, что вернешься раньше, чем три месяца.
– Три месяца? Но почему так долго? Я... нормально выздоравливаю. Руки-ноги на месте. Мне не нужна реабилитация на три месяца!
– Вот поэтому тебе и нужна реабилитация, – спокойно сказал Джей. – Может быть, твое тело будет в порядке, но твоя психика пострадала сильнее, чем ты думаешь. – Он вздохнул. – Эльза, есть протоколы. Ты не сможешь вернуться раньше, чем справишься со случившимся.
– Тогда помоги мне справиться, – сориентировалась Эльза. – Что случилось? Как получилось, что все взорвались?
– Дроны, – ответил Джей. – Они активировали взрывчатку.
Эльза нахмурилась.
– Подожди. Ты хочешь сказать... – Мысли теснились в ее голове и Эльза не знала, за какой из них сейчас нужно следовать. – Что здания не проверили перед тем, как мы их заняли? – Нет, это было неважно, поняла Эльза. – Как дроны могли активировать бомбы? Как они вообще могли попасть на маршрут? Вы что, забыли включить глушилки?
 
– Мы не глушили сигналы, – ответил Джей. – Мы могли бы выдать маршрут, если бы начали глушить все частоты. Это жилые кварталы.
– Но... можно было глушить по пути, а не заранее на всем маршруте, – тихо сказала Эльза.
Джей пожал плечами.
– Тогда мы тоже остались бы без связи.
– А направленные подавители?
– Эльза, – строго сказал Джей. – Ты же знаешь, почему они называются направленными подавителями. Чтобы пользоваться ружьем-антидроном, надо наблюдать за небом и направлять его в сторону дрона. Мы не рассматривали вероятность атаки с неба.
У Эльзы потемнело в глазах от ярости.
– Что значит «не рассматривали»?
– Это и значит. Слишком маленькая вероятность. При разработке операции всегда есть допустимый риск. Ночное время выбрано в том числе и потому, что дроны ночью малоэффективны.
– Если взорвать улицу и уничтожить десятка два снайперов называется малой эффективностью, то я даже не знаю, что назвать нормальной, – устало сказала Эльза.
– Эльза, ты же понимаешь, всегда есть потери...
– Да-да, я знаю, это моя работа, я подписывалась на то, что меня могут убить в любой момент. Но не потому, что кто-то не в состоянии нормально разработать операцию.
– Всегда может что-то пойти не так, – осторожно попробовал заговорить Джей, но Эльза не дала ему закончить:
– Поэтому на всякий случай вы не утруждаетесь просчетом того, что может пойти не так? Какой смысл страховаться, да? План Б для слабаков! Вы говорите, что предусмотрели все, а сами даже не проверили здания, куда нас посадили. Может, такой план и был на самом деле – убрать всех, кто может более-менее нормально стрелять, а?
– Эльза, ты не в себе, – сухо сказал Джей.
– Я очень даже в себе, – резко ответила Эльза. – И знаешь как я себя чувствую? Я думала, что вокруг меня каменная стена. А оказалось, что стена нарисована на холсте. Каждый камень. Очень тщательно и талантливо. Но холст есть холст, Джей. Он ни от чего не защищает.
Джей встал, пожал ее локоть и молча направился к выходу. У самой двери обернулся.
– Тебе нужна реабилитация, ты же видишь.
 Глава 5. После выписки 
Эльза не сразу поняла, что с ней не так. Вернувшись домой из больницы, она первые два дня просто радовалась, что может спать в своей постели, есть из своей посуды, смотреть в свое окно, мыться в своем душе и дефилировать по дому без одежды. Да, пусть надо ходить на физиотерапию и лечебную физкультуру, заполнять этот дурацкий дневник самочувствия, но зато она дома!
На третий день радость исчезла, растворилась в постоянном ожидании звонков, напоминаний и сообщений. Время принять лекарство. Время собираться на процедуры. Время отвечать на вопрос «Как ты себя чувствуешь?» (отправителем мог быть кто угодно – от мамы до парней из тира). Время открыть дверь медсестре, которая пришла обработать раны. «Вам назначен плановый прием у реабилитолога». «Напоминаем, завтра вы записаны на контрольный прием у хирурга». Время делать вечерние упражнения. Даже в больнице было спокойнее! Как будто все вокруг сговорились и решили не оставлять ее в покое ни на минуту.
Вечером Эльза поняла, что если еще раз услышит звук нового сообщения, то закричит, и просто отключила звук у телефона. От этого стало еще хуже. А вдруг Джей вызывал ее? А вдруг в завтрашнем расписании дня что-то изменилось? Эльза хватала телефон каждые десять минут и проверяла новые сообщения. Она так и провела вечер, пытаясь то посмотреть фильм, то приготовить ужин, то полистать новости на любимых сайтах. Диалоги не задерживались в памяти, и Эльза с недоумением смотрела на экран, не в силах запомнить, кто эти герои, чем они заняты. Овощи, которые она хотела бланшировать, в итоге сварились. Эльза почти механически полила их маслом, посолила и сжевала, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Потом отрешенно посмотрела на куриную грудку и влажный брусок сыра, которые тоже должны были войти в салат, и убрала их в холодильник, хотя врач велел есть ей мясо три раза в день минимум. Слова на экране тоже не складывались в предложения, и в итоге Эльза просто махнула рукой, села в кресло перед окном и положила перед собой телефон. Она просидела так почти два часа и вдруг осознала с удивительной ясностью, что происходящее с ней сейчас – ненормально. Она у себя дома, она одна и она до сих пор не может расслабиться. Тень того напряжения, которое Эльза испытывала в ночь операции, все еще оставалась с ней. В больнице Эльза не ощущала тревоги, но в больнице она принимала болеутоляющие, а теперь их отменили.