Рыцарь без позывного. Том 4 (СИ)
— Будучи наслышанным о вашей щедрости, я не сомневаюсь, что вы непременно покроете сии убытки, сир… — не особо скрывая презрения, южанин брезгливо смахнул со столика горстку оставшихся зерен прямо под ноги суетящимся крестьянам.
— Ага, сразу после того как ты покроешь мои! Не для того я рвал очко, спасая этот долбанный город, чтобы какой-то имбецил в модных штанишках взял, и слил все в сортир!
Удар кулака о столик заставил коротышку нервно вздрогнуть. Его ухоженные пальцы будто невзначай огладили цветастое перо на шляпе, отчего караванщики неуверенно переглянулись и начали нервно поправлять грязные плащи. Ну да, чуть что, сразу за кинжалы. Узнаю местных бизнесменов…
Понятно — очередной идиот, свято уверовавший, будто все можно купить за деньги. Типа, тех копеек, что он башляет своим клоунам достаточно для того, чтобы они на серьезных щах бодались с рыцарем. Пусть даже если этот «рыцарь» всего лишь контуженый лейтенант.
За время работы в наемниках вдоволь насмотрелся на таких. Нет, по-хорошему не договориться. Хоть всю площадь голодающими детьми застели — не поморщится. И даже не из-за непомерного сволочизма или тупости, — просто чтобы рожей в грязь не ударить. Идиот, говорю же.
Хотя, может оно и к лучшему?
— Блистательный сир, боюсь ваши искрометные остроты недоступны моему приземленному уму. И если вы не возражаете, я предпочту придерживаться букве закона и удержаться от препятствования честной торговле.
Учтивые слова шли в разрез с едким тоном и вызывающим взглядом. Несмотря на раздражение и страх, коротышка оставался достаточно умен, чтобы не давать мне права на дуэль. Видимо уже достаточно насмотрелся на заносчивых рыцарей, желающих развести его на бабло.
Короче, спровоцировать на оскорбление и взять на понт, заставив откупаться от поединка — не выйдет. А с прошлым караванщиком проканало…
Погоди, что он там про закон сказал?
— В таком случае не смею мешать. — не обращая внимания на разочарование загоревшейся было толпы, я безразлично пожал плечами. — Предъяви печать и разойдемся, как дембеля в столовке.
Барабаня пальцами по столу, южанин нетерпеливо осведомился, о какой печати толкует «очень занятой сир, у которого нет времени на глупости».
— Красной такой. Восковой. Справа от твоей подписи и аккурат под суммой уплаченной пошлины.
— Какой еще пошлины? — украшенная шляпа резко вздернулась и красивые глазки уставились мне в лицо. — Сей град свободен от податей — это всем известно!
— Всем известно! — эхом отозвались караванщики за его спиной.
Их вороватые взгляды то и дело падали на несовершеннолетнюю крестьянку, держащуюся за спиной оруженосца. Грозно сопя и демонстративно играясь с эфесом клинка, Гена напоминал декоративного пуделя, которому внушили что он бойцовый волкодав.
К толпе затаивших дыхание беженцев, все чаще присоединялись горожане и даже караванщики с иных обозов. Походу, всем вдруг стало интересно, чем закончится столкновение рыцарской тупости с предпринимательской жадностью. Ну да, логично. Как сказала одна знакомая ведьма — «дешевле театра и кровь настоящая».
Сообразив, что просто так не отделается, барыга принялся загибать холеные пальцы, перечисляя причины, по которым никто никому не должен. Мол, спорная земля, вся фигня. Налоговиков от лорда в город не пускают, а стража подати не собирает, ибо князь запретил.
Когда кулачок сжался и счет дошел до «в Грисби даже наместника нет!», я демонстративно прокашлялся:
— А я по-твоему кто?
— Кто? — тупо моргнул мужик, нехотя отвлекаясь от своей ухоженной руки и буквально источая сарказм. — Неужто стюард?
Ухватив кулачок, я начал играючи разжимать его пальцы:
— Меня Грисби посвящал? — под болезненное «ай» распрямился указательный палец. — Надел в городе пожалован им же? — к указательному присоединился средний. — Рорик, опять же, верительную грамоту жаловал?
Не мне, конечно, а деду, но безымянному пальцу все равно.
Когда счет дошел до ее светлости, герцогини Молочного холма и пожалованного меча на поясе оруженосца, несчастный коротышка едва ли не визжал, усиленно теребя перо на шляпе. Но караванщики и не думали вмешиваться. Вместо затравленной девчонки, их глаза изучали пару высоких стражников в кольчугах, что с интересом наблюдали за происходящим, даже и не думая вмешиваться.
К моей удаче, эти двое были теми из немногих, кто не сдристнул из канализации, оставшись при этом в живых. Если дойдет до поножовщины, то хоть какая-то подмога будет.
— Сир к чему-то клонит?! — уже не особо стараясь сохранять лицо, возопил барыга, не бросая тщетных попыток вырвать руку и призвать караванщиков к действию.
— Типа того. Следи за руками — я чуть сжал его ладонь, отвлекая от дурацкого пера на шляпе. — Если пошлина не уплачена, то значит контрабанда. А знаешь, что делают с контрабандистами? — старый, но очень острый нож перекочевал из-за пояса в руку и замер над прижатыми к столу пальцами. — Ну, помимо конфискации, конечно…
Облизнув и без того влажные губы, барыга испуганно уставился на ржавое лезвие:
— Не смею сомневаться в словах столь благородного сира, однако столь серьезные заявления требуют доказательств!
— Дык ты же сам говорил, что столько слышал обо мне! А раз так, то и про грамоты слышал. Или ты набрехал? Рыцарю набрехал?! Поиметь вздумал?! На бабки опустить?!
— Нет, нет, вовсе нет, я бы не посмел!
— Вот и нехрен! Тем более, это всем известно! Вон, люди не дадут соврать, верно ведь?!
Толпа позади взорвалась одобрительным ревом, по сравнению с которым недавнее поддакивание караванщиков показалось мышиным пердежом в пустом сарае.
Заметив что ощущение собственной важности вот-вот разметает оруженосца по всей площади, я отпустил холеную руку:
— Ладно, хрен с тобой. На первый раз простительно.
— П-правда? — коротышка испуганно разминал ладонь, будто не веря, что пальцы все еще при нем. — Как и ожидалось от столь милостивого…
— Товар за полцены отпускаешь и будем считать — по краю прошел.
Побагровевшая шея стремительно переросла в речь полную решительного протеста. Но бунт оборвался под блеском ржавого металла, с грохотом вонзившегося в раскладной столик. Панически округляя глаза, южанин излишне резко дернулся, отчего хлипкий переноской табурет угрожающе заскрипел.
Треск дерева и болезненное взвизгивание утонуло во взрыве хохота, сотрясшего площадь. Морщась от боли в ушах и приступа всеобщего веселья, я без особого желания протянул руку грохнувшемуся торговцу. Пока он болезненно пищал, позволяя своему караванщику выковыривать щепки из седалища, я повторил:
— Семена за полцены продаешь, понял? Не той, что ты тут накрутил, а за которую покупал.
— Но как же так можно?! Как же я…
— Жопой об косяк! — заслышав знакомый свист опухшего носа и гордое «а это я его привела!» я скрипнул зубами.
Яйцами позвенел, мышцой поиграл, и сразу герой. Эх, если бы все было так просто…
Проигнорировав благодарное сирканье малолетней крестьянки, я снова переключился на барыгу:
— Вечером в резиденцию придешь. Там тебя целые горы антикварного барахла дожидаются. Картины, подсвечники, редкие монеты — все как ты любишь, короче. — вздохнув, я отмахнулся от недоуменно сиркающего Гены. — Услуга за услугу — за полцены продаешь, за полцены заберешь.
Хотя, учитывая что расплачиваться он будет только тем, что сам получит с крестьян — скорее за четверть
Блин, чую евнух меня сегодня с говном сожрет… Он-то, несчастный, поверил, будто вампирские побрякушки и впрямь в бюджет пойдут. Хотя, за зиму должен был уже привыкнуть к моей манере ведения бизнеса.
Барыга скептически хмыкнул, но понимая, что особого выбора у него нет, поспешно согласился, сопроводив кивок шляпы приторно-вежливой «благодарностью за незабываемую милость».
— Когда человек с деньгами встречает человека с опытом, человек с опытом приобретает деньги, а человек с деньгами — опыт… — подвел он итог нашей встрече, осторожно пожимая протянутую руку.