Дождь в твоих ладонях (СИ)

— И кто он такой? Сколько лет? Как зовут?
— Эмм. Кажется, Демид. А лет? Откуда мне знать. А что, Тём? Какая-то проблема?
— Не нравится мне, что какой-то кент теперь с тобой живёт. Вот в чем проблема! — резковато бросает Тёма.
Как будто что-то чувствует неладное…
— Ну почему сразу со мной? Что за глупости? Просто в одном доме. Обычный парень, обычный внук. Представь, что это коммуналка или общага. В общежитии все вместе живут и парни и девушки. И вообще, давай закроем тему. Я просто так сказала, к слову.
— Ладно, проехали, — выдыхает мне в трубку. — Прости, Танюш. Все нормально. Я вообще-то хотел сообщить, что мы приглашены на ужин. Третьего января мама всех собирает за столом. И нас тоже зовёт. Ты к родителям когда поедешь?
— Первого, как всегда. Как раз третьего точно буду уже дома.
— Хорошо, вот и отлично. Не планируй ничего.
— А чего я могу планировать? Все мои планы связаны с тобой так или иначе. Ну, мы ещё хотели устроить типа пижамной вечеринки девчонками. Но пока не выбрали дату.
— Помню, помню. Конечно, устраивайте. А мы с пацанами в баню тогда сходим. Ладно, Танюш. Пойду я предков вытаскивать. Пора уже ехать.
— Удачи, — смеюсь.
— Обнимаю, — ласково произносит он.
— Целую.
Мы прощаемся, и я убираю телефон. Несколько мгновений лежу в туманной прострации. Потом поднимаюсь, достаю недочитанную «Безмолвный свидетель» и снова ложусь. Открываю книгу и начинаю читать, нарочно стараясь глубже проникнуться сюжетом и забыться.
  
Глава 12 "Карты, ёлки, мандарины"
 
Не успела оглянуться как проглотила почти четверть книги. И за окном стемнело. Пора и подкрепиться.
Червячок страха и сомнения начинает точить меня изнутри. Может лучше остаться. И… вообще лечь спать. Как-то переждать этот день и завтрашний. А там приедет Жуков, Новый год, подруги, тусовка. И я буду просто напросто приходить только ночевать. Меньше контакта с НИМ — меньше сомнений в себе!
Но… Я же не могу лишать себя сладостей и чай попить охота. Нужно спускаться вниз. А то сижу как Рапунцель в башне и жду пока чудо само случится. И Демид уедет…
Убираю книгу в стеллаж. И переодеваюсь в футболку и леггинсы со снежинками, надеваю поверх футболки домашнюю объемную толстовку. И распускаю волосы. От резинки устала голова и хочется отдохнуть.
Я только налью чай, возьму печенье, сделаю пару горячих бутербродов и вернусь к себе.
Переполненная волнением открываю дверь и чтобы уже не свинтить снова в свою башню, быстро сбегаю вниз, пересчитывая в сотый раз ступени. Раз, два, три, четыре.
Только бы его не было на кухне… Аминь. Пусть его не будет, прошу.
Поворачиваю налево и смотрю на диванчик. Он здесь! Твою ж… Воздух вышибает из лёгких, словно в спину толкнул порывистый ветер. Не хочу это чувствовать, потому что это неправильно. Несправедливо по отношению к Тёмке. Он не заслужил всего этого.
До боли закусываю губу, ругая себя в который раз.
Делаю глубокий вдох и как ни в чем не бывало захожу на кухню.
— Здравствуйте, — бодро здороваюсь с Зоей Никитичной, нарочно не обращая внимания на Демида.
Он развалился на диване и пялится на меня. По телевизору идёт старый советский фильм. Кажется «Бриллиантовая рука». Наверное, до моего появления он смотрел его вместе со своей бабушкой.
— Танечка, привет, привет. А я весь день в заботах, в делах. Совсем тебя не видела. Пыль везде протирала. И стол готовила. Завтра Вадик с Натальей приедут. Так вот оливье уже сделала, печенку разморозила, ножки.
— Молодцы, гости это здорово. Во сколько у вас ужин? Спрашиваю, чтобы вам не мешать. Пойду с Катькой гулять.
— В четыре кажется. Демид, в четыре родители приедут?
— В четыре, — отвечает он, и я невольно поворачиваю голову в его сторону.
Розанов смотрит на мою попу, вот нахал! Поняв, что не хило так спалился, он даже не переводит взгляд куда-то. Ехидно прищурившись, скользит по моим бедрам колючим взором.
— Хм, — не удержавшись фыркаю я, натянув пониже толстовку.
— Ой, Таня, хорошо что ты пришла. Давай в дурака сыграем? Нечего одной сидеть наверху скучать, — говорит веселенько Зоя Никитична.
 
— Эм… Да я как бы… Эээ. Я не скучаю. Я читала, отдыхала.
Блин, я никогда раньше не отказывала ей в игре. И сейчас любая отмазка будет выглядеть странно.
Ставлю чайник на плиту и зажигаю газ. Беру свою кружку. Насыпаю сахар, кладу пакетик черного чая. При этом чувствую, как мои лопатки горят от его взгляда. Он скоро дыру во мне просмотрит… И будет Танька-баранка…
А баба Зоя все за свое.
— Демидушка, принеси-ка с коридора карты. В верхнем ящичке лежат. Где все ключи. Сейчас хорошо сыграем. Таня знаешь как виртуозно играет. Всегда меня в дураках оставляет.
— Да ну, шутите, — отмахиваюсь я, сделав два нервных шага к холодильнику.
Чувствую пятой точкой, что все это не к добру…
— Сейчас принесу. Только чур я с вами играю. Хочу испытать на себе игру Татьяны…
Я замираю. Рука виснет в воздухе так и не потянув на себя дверцу холодильника. Что? Он будет играть с нами? Ну конечно! Он не отступится. Куда я туда и он. Чтоб тебя!
— Так может вы тогда вдвоем, баб Зой? Уверенна, Демид тоже отличный соперник, — слабая попытка сбежать, но все же.
Слышу как парень встаёт и топает в сторону коридора.
— Нет, нет, — кряхтит бабушка. — Втроём веселее. К тому же я хотела кое-что рассказать. Баба Шура с первого дома знаешь чего учудила…. Оххх. Целое кино! Сейчас расскажу, упадешь.
Да, да, знаю я ваши рассказы. Уже всех соседей наизусть выучила, как своих. Кто с кем развелся, кто от кого детей нагулял, кто заболел, кто ремонт делает. Ну что поделать? У Зои Никитичны больше интересов к сожалению нет. Раньше она жила театром и своим мужем Федором. Но после его смерти она ушла из театра на пенсию. И стала жить чужими сплетнями.
В том году под рождество я предложила ей снова вернуться на сцену. Но она только нахмурила морщинистый лоб и сказала что и ноги ее там больше не будет. Без своей второй половинки она не хотела играть, хоть и прошло уже немало времени после его ухода. Вот такая грустная история.
— Ну так что, на троих раздавать? Таня, ты ведь составишь нам компанию? — ухмыляется этот наглец.
Пока я готовила бутерброды, Демид уже успел слетать за колодой карт.
Специально не поворачиваюсь к нему. Пусть ему обломится встретить мой взгляд.
— Раздавай. Таня, наливай чай и садись с нами, — командует баба Зоя.
— Хорошо, сейчас, — сдаюсь, понимая что выхода просто нет.
Беру со стола чай и тарелку с бутербродами. Медленно иду за маленький столик и занимаю место рядом с бабой Зоей, но прямо напротив Демида.
Взгляд мой упирается в зеленую льняную скатерть. Да, я готова рассматривать стройные тюльпаны, пышные пионы, и яркие ирисы, но только не его глаза. Вообще на время его проживания в доме нужно завести правило — не смотреть ему в глаза! Бррр… Мне же легче будет.
— Итак, начнем. Раздавай. Скрасим вечер в приятной молодой компании, — говорит баба Зоя, потирая ладони и предвкушая интересную игру.
Демид начинает мешать карты, а я вижу только его руки. Красивые мужские руки с большой широкой ладонью, немного сбитые костяшки, как будто он дрался с кем-то. Может, он бандит? Хулиган? Или ходит в спортзал? Да, фигура у него самая что ни на есть атлетическая. Чем он вообще занимается?
Вздыхаю нервно тарабаня пальцами по столешнице.
Демид ловко и быстро тасует карты, а потом раздает на три кучки: мне, Зое Никитичне и себе.
— Готово. Козырь — черви, — объявляет парень, перевернув одну карту лицевой стороной. Это десятка червей.
Я поднимаю свою кучку карт и обнаруживаю у себя шестерку червей.
— Кто ходит? Баб? У тебя что?
— Карты, что же ещё. А какие не скажу. Червей вовсе нет.
— Таня?
Смотрю на него. Но тут же вспыхнув от цепкого взора, снова утыкаюсь в свои карты.