Под созвездием Падшего Ангела

Убирая лезущие в лицо пряди, Джастина взглянула на замок, черной громадой высящийся на той стороне реки. И обомлела. Возле огромного стяга, с которого взирал на мир гордый орел, стоял Родерик и смотрел в сторону утеса. Его волосы тоже трепал ветер. Заметив внимание Джас, принц резко распахнул крылья. Тина вздрогнула и попятилась назад, желая спрятаться под деревом. Схватилась за сердце, не понимая, отчего оно вдруг заколошматилось о ребра.
Еще ни разу они не подавали друг другу знаков, хотя за прошедшие годы не раз ловили пристальные взгляды с другого берега. Оба вели себя так, словно были охотниками, затаившимися в засаде и ждущими, когда жертва потеряет бдительность.
Спиной Джас привалилась к дереву, чувствуя, что ноги подкашиваются. Вскрикнула, когда кто–то сверху дотронулся до ее головы. Подняла глаза, страшась увидеть змею, но нет – это ветер шевелил носовой платок, ножом пришпиленный к стволу. Дорогая ткань с вышивкой орлиной головы в углу, как и инкрустация на оружии, безошибочно подсказывали, кто оставил их здесь. Поднявшись на цыпочки, Джастина дотянулась до рукоятки и с немалым трудом вытащила нож. Сев на землю, расправила на коленях послание.
«Я знаю о тебе все, – было выведено красными чернилами по белому полотну. – Сегодня последний день, когда я даю тебе возможность встретиться со мной. Дальше пеняй на себя. Жду в полночь на безымянном острове. Лодку найдешь в камышах. Р.А.». Отчего–то враг был уверен, что дочь Долин сможет прочесть письмо на его родном языке.
Джастина закрыла рот ладонью. Неужели Родерик догадался, что именно она побывала в Орлином гнезде? Ведь мало кто пойдет шпионить в чужой замок, не зная языка хозяев. С тех самых пор, как они встретились у «Спелого колоса», Джас пребывала в уверенности, что все забылось. Даже в мыслях она не позволяла себе думать о даре – слишком страшны были последствия его обнаружения. И вот опять тот же вопрос: идти или не идти? Тут уже не отмахнешься со словами: «Папа не разрешил». Враг может отомстить – выдаст ее своим же и тогда… Тогда в Долину прибудут храмовики, которые увезут ее в белой карете, чей цвет – сигнал опасности для всех. «Здесь находится неуправляемый маг». В храм ее заведут, надев тяжелые браслеты, которые не позволят творить магию. А дальше… дальше пустота и горькое забвение.
В беспокойстве Джас мерила шагами покои, ожидая условного часа. Родным сказала, что болит голова, поэтому ляжет пораньше. Заранее расправила постель и свернула одеяло в рулон, чтобы казалось, что спит, если кто–нибудь из домочадцев вдруг заглянет в ее комнату.
Как только ударил колокол, выбралась в окно. Спустилась по виноградной лозе и, избегая открытых участков, где ее могло выдать ночное светило, добежала до кузницы. Убедившись, что никого в ней нет, пробралась к сараю. Взяв в условном месте запасной ключ, отперла двери и, запалив лампу, прошла в свой угол. Джас не любила, когда ей ставят условия, поэтому решила действовать по–своему. Она проберется на остров вплавь и выйдет не с той стороны, где ее ожидают. С врагом нужно быть начеку.
Заговоренная одежда нашлась в ящике, куда сверху Хельгерт напихал всякого тряпья. С трудом натянув на себя курточку, Джас поняла, что сильно изменилась за прошедшие годы. Одежда оказалась до такой степени тесной, что не давала дышать. Пришлось снять и напялить на себя ту, что носил сын кузнеца. Подвернув рукава и подвязав штаны веревкой, чтобы не падали, дочь лорда Варандак выбралась из сарая. Ее путь лежал к той части Безумной Бесси, что разлилась за пограничным мостом небольшим озером, посередине которого и находился безымянный остров. Без заговоренной кожи Джас сразу выдала бы свое присутствие лязгом зубов – вода по–весеннему была еще очень холодной.
Когда–то давно на этом небольшом острове стояла крепость. Даже столетние старики не помнили ее целой. Никто не знал, кто ее возвел, и для каких целей она служила. Зачем вообще в таком странном и стратегически неоправданном месте что–то строить? Торчащие в небо черные глыбы, оставшиеся от крепостных стен, явно когда–то предназначались для охраны хозяев. Причем, как от соседей слева, так и от соседей справа.
 
Когда Джастина была в первый и единственный раз на острове, то видела куски огромного купола, в центре которого зияло отверстие. Хельгерт уверял, что таким образом жители крепости освещали свои помещения. «Даже сейчас в некоторых деревнях строят дома без окон, правда, совсем небольших размеров. Зимой в них хорошо сохраняется тепло», – пояснил он. Джас другу верила, ведь Хельг исколесил с отцом почти все Долины. Мастеров молота и наковальни часто приглашали в замки, где рыцарям требовались нестандартные доспехи. Сделанные по меркам, они долго служили хозяину.
Но у Джастины вопреки объяснениям сложилось стойкое впечатление, что вовсе не для тепла древние укрывали себя со всех сторон. Крепость защищала их не только от пешего врага, но и от того, кто может напасть с неба. А это доказывало, что остров всегда принадлежал Лерее. Иначе зачем предкам обороняться от птах? А раз остров Лерейский, то и все земли по правую сторону от реки принадлежат мышам. Логичный вывод.
Тихо, стараясь не шуметь, Джастина вошла в ледяную воду. Она видела спрятанную в камышах лодку, но прокралась дальше. Пусть принц мозолит глаза, ожидая ее появления с этой стороны. Она зайдет к нему со спины, чтобы убедиться, что враг не притащил с собой вооруженных дружков, и те не лежат в засаде. Одежда, хоть и была с чужого плеча, надежно защитила от холода и отлично держала на воде. На берег Тина выбралась юркой ящерицей. Немного полежала на камнях, прислушалась к звукам.
Его Высочество принц Родерик Айвер ждал. Его взгляд был устремлен на камыши, где он оставил лодку. Широко расставленные ноги, развернутые плечи, гордо вскинутая голова – всем своим видом он показывал, что открыт и уверен в себе. За ним возвышались глыбы, оставшиеся от некогда крепких стен, а дальше чернел провал, уводящий во внутренние покои крепости. Когда–то прямо за спиной Родерика находилось большое и красивое помещение. Стены еще хранили следы краски и остатки высеченного из камня орнамента, но Джас не рискнула бы наведаться туда вновь. Именно в этом зале, рассматривая искусство древних, она провалилась в подпол. Пытаясь ее вытащить, ухнул вместе с прогнившими досками и Хельгерт.
Просто чудо, что им удалось выбраться. Застоявшейся воды набралось по шейку. Еле отплевались. Тина помнила, как вскарабкалась на крепкие плечи друга и вылезла, а вот ему никак не удавалось. За какую бы доску не зацепился, чтобы подтянуть тело, та под его весом рассыпалась. Пришлось сбегать на берег и принести весло. Оно и спасло.
Дома Тина, конечно, скрыла, в какой побывала опасности, и лекарь долго гадал, отчего ее бил озноб, а со всех дыр, что имелись в хилом тельце, извергалась зеленая жижа. Джастин провалялась в кровати с полмесяца. Ее друга неизвестная хворь обошла стороной, и он был поражен, когда увидел Тину в саду. Она сидела в кресле, наслаждаясь ласковыми лучами весеннего солнца. Хельг пробрался к ней тайно, и Джас навсегда запомнила его полные жалости глаза. Видать, она была той еще доходягой. «Лучше бы я сам заболел».
Сейчас тоже бушевала весна, и встреча так же была тайной, но Джас намеревалась увидеться с человеком, являющемся полной противоположностью сыну кузнеца. Как по статусу – один друг, второй враг, так и по положению на иерархической лестнице. Между ними лежала пропасть.
Родерик устал стоять как истукан – это было заметно по тому, как он переминался с ноги на ногу. Его можно было понять: колокол уже известил о полуночи, а лодка так и качалась в камышах. Джас ухмыльнулась. Быстрая разведка показала, что враг пришел один, без товарищей.
– Чем же такого замечательного вы нашли во мне, раз пришлось умолять о свидании?
Он не ожидал, что она зайдет со спины, вздрогнул. Медленно обернулся. В свете луны Джас заметила блуждающую на его губах улыбку. Не ту ухмылку, при которой обычно потирают руки и шепчут: «А, попалась рыбка!», а искреннюю. Что удивило и озадачило.