Сладкая неволя

А все эти разговоры о браке? Он открыто высмеивает супружеские отношения, не верит в прочность брачных уз…
— Ты что, вообще не признаешь брак? — спросила Глэдис. — У твоего отца был счастливый брак, я имею в виду первый.
— Вот эта оговорка важнее всего. Она как раз и подтверждает мою точку зрения. Отцу действительно повезло с первым браком, после чего он решил, что так всегда и бывает. И попался на удочку молодой красотке, которой было наплевать на любовь, ее волновал только его счет в банке. — В его голосе снова появились жесткие нотки.
— Он совершил ошибку, — сказала она.
— Что обычно случается, когда сердце берет верх над разумом.
— Как жестоко! Следовательно, ты осуждаешь брак вообще только потому, что твоему отцу не повезло?
— Я ничего подобного не утверждал, — поправил ее Ларсон. — Просто не считаю, что нужно торопиться с этим, едва встретив желанную женщину.
Глэдис тоже уже начинала сердиться.
— А когда же, по-твоему, надо жениться? — спросила Глэдис.
— Когда имеется подходящая кандидатура, можно спокойно все обдумать, прийти к взвешенному решению. То есть понять, что эта женщина подходит мне и не нарушит образ жизни, к которому я привык.
— О, ты меня просто сразил своим подходом к этой проблеме! Какая продуманность, Ларсон! А эта подходящая женщина должна будет заполнить анкеты? Ей надо будет представить характеристики?
— Не болтай глупости!
— Это не я, а ты несешь вздор!
«Подходящая кандидатура»! — с возмущением подумала Глэдис. Понятно, какую он имеет в виду: элегантную, красивую, из хорошей семьи. Женщину с родословной, дипломами, незаурядного ума. Другими словами, полную противоположность ей, Глэдис. Насчет нее у Ларсона незамысловатые планы: получить максимум удовольствия и попрощаться. Хорошо еще, что он не скрывает своих намерений.
— Послушай, Глэдис! Неужели ты хочешь сказать, что не собираешься заниматься любовью с тем, кто не является потенциальным женихом?
— Да, я так считаю. По-моему, нет ничего более отвратительного, чем лечь в постель с мужчиной с единственной целью — развлечься на полчаса.
— А как насчет удовольствия?
Ларсону явно начинал надоедать этот разговор, в голосе звучало нетерпение. Но его ждет еще большое разочарование, когда он поймет, что ничего не получится. Горевать он не станет, пожмет плечами и уйдет, зная, что обязательно найдет десяток умопомрачительных красавиц, умирающих от желания отдаться сию же секунду, стоит ему лишь подмигнуть. Правда, какая-нибудь из них может и пожелать чего-то более постоянного, чем он предлагает. Что ж, тогда Ларсон применит свой дедуктивный метод и вынесет решение.
Глэдис понимала, что скоро ей ничего не останется, кроме как сожалеть о том, что она не отдалась ему. Может, правду говорят: «Хоть час, да мой»? Ведь ей вовсе не хотелось остаться старой девой, которая не сможет взглянуть на другого мужчину только потому, что он не идет ни в какое сравнение с Ларсоном Редгрейвом. Нет, такое будущее ее вовсе не прельщало.
Но если не слушать голос разума, совершенно очевидно, что ее ждет. Она любит Ларсона и станет любить еще больше, если сейчас ляжет с ним в постель. А потом, когда их связи придет конец, останутся лишь горечь и боль. Поэтому лучше не поддаваться инстинкту, даже если потом и придется сожалеть.
— Когда Тельма собирается уезжать? — спросила Глэдис, меняя тему разговора.
Она уже едва могла держать себя в руках, на нее невероятным образом действовал какой-то поистине дьявольский магнетизм, которым обладал Ларсон в такие минуты.
— Я сказал ей, чтобы не торопилась, но, скорее всего, она не задержится дольше двух месяцев. В Америке у нее связи, работу найдет без труда. Ну а я, конечно, дам ей лучшие рекомендации.
— Какой жест милосердия! — ядовито заметила Глэдис. — Правда, в этом ты как раз большой специалист. Особенно, когда нужно очистить совесть.
— О Господи! — воскликнул Ларсон в сердцах. Нервным жестом он привел в порядок волосы.
Теперь он смотрел на Глэдис сердито, что порадовало ее — пусть лучше разозлится, тогда, может, из его головы улетучатся грешные мысли.
 
— Послушай, я думал, мы покончили с обидами, — сказал Ларсон.
— Ты — определенно да!
— А ты — нет? Все еще хочешь представить меня в роли эдакого предателя?
— Ни в какой роли я тебя не представляю! — заявила Глэдис. — Просто надо добавить, ради большей объективности, пару изъянов в явно идеализированный портрет самого добродетельного в мире человека, которым ты себя представил.
Ларсон посмотрел на нее с улыбкой. Это было так неожиданно для Глэдис, что она почувствовала себя безоружной — чего она добилась этим разговором, своими колкостями? Ему как с гуся вода, а она от его улыбки снова начинает таять…
— А потом ты еще вздумаешь убедить меня в том, что ты святой, — продолжала Глэдис, стараясь говорить что угодно, лишь бы Ларсон не заметил, как сильно она возбуждена.
А он, улыбаясь, не сводил с нее восхищенных глаз, только поднял брови, удивившись последнему пассажу Глэдис.
— Ничего не вижу смешного! — воскликнула она.
Ларсон явно задался целью вывести ее из себя.
— Правильно, ничего смешного. Я просто любуюсь тобой, потому что ты выглядишь такой соблазнительной, когда злишься!
Глэдис чуть было не сказала, что и он выглядит именно таким. Ей совсем расхотелось противостоять его чарам. Что особенного, если…
— Я бы не сердилась, если бы ты не вломился в мою комнату без разрешения, — тихо произнесла она.
— В мою комнату, — поправил Ларсон.
— О, конечно, в твою. Но ты разве забыл, тут живу я. По твоему, естественно, приглашению. Я имею право на уединение.
— Только не тогда, когда я хочу заняться с тобой любовью.
Спокойно! — пыталась взять себя в руки Глэдис. Вдох и выдох. Не смотри ему в глаза, там опасные искорки. Постарайся преодолеть это сейчас, потом будет легче!
— А если я скажу «нет», это считается ответом? — спросила Глэдис.
— Не припомню, чтобы мне когда-либо отказывали.
— Ты самый тщеславный человек, какого я когда-либо встречала! — воскликнула она.
Ларсон расхохотался.
— Я так и знал, что ты возмутишься! Вот это реакция. Но ты весьма предсказуема, Глэдис. Ну, попробуй отрицать, что я не привожу тебя в трепет!
Конечно, он все заметил — дрожь, блеск глаз… Глэдис молчала. Она не могла ничего придумать в ответ. Все равно ничего у нее не выйдет, поскольку все ее существо стремится к нему, и он это чувствует, видит. Какие тут могут быть аргументы в свою защиту?
— Скажи, что я тебе не нужен. Что ты не хочешь меня, — медленно проговорил Ларсон вкрадчивым голосом.
Глэдис молчала, словно оцепенев. Во рту пересохло, язык будто прилип к нёбу. Ларсон осторожно сжал ее лицо в ладонях и наклонился к ней так близко, что она чувствовала на губах его дыхание. Глэдис ждала его жадного и желанного поцелуя, но он не торопился.
Он коснулся губами уголка ее рта и продолжал целовать ее, с каждым разом все крепче, пока она не стала сама искать его губы, сгорая от вожделения. Вот тогда он и поцеловал ее по-настоящему.
Глэдис не сопротивлялась. Она обвила его шею руками и прижалась к нему всем телом. Не отрываясь от ее губ, Ларсон подхватил девушку на руки и понес на кровать.
Он осторожно расстегнул блузку, любуясь девичьей грудью, просвечивающей сквозь черные кружева. Глэдис выгнулась от неистового возбуждения. Когда девушка застонала от вожделения, Ларсон расстегнул застежку бюстгальтера и начал ласкать грудь ладонями, наблюдая за реакцией от умелых прикосновений. Глэдис притянула его голову к груди, чтобы вновь ощутить обжигающие поцелуи, потом нетерпеливо расстегнула его рубашку, чтобы чувствовать каждый мускул его тела. И вот уже ее дрожащие пальцы скользнули под пояс его брюк. Ларсон застонал от нетерпения, порывисто срывая с себя остатки одежды.
Губы его скользнули вниз, лаская ее живот и устремляясь все ниже… Глэдис зажмурилась, боясь увидеть, как он будет целовать ее, пусть лучше эта изощренная ласка придет в ощущениях, Ее трепещущие бедра раскрылись навстречу его поцелуям, тело горело от прикосновений умелых рук… Она услышала стон… его стон… или собственный?..