Сладкая неволя

— Ты уже разок накололась, мало?
— Я теперь могу выбирать. Положение мое вовсе не такое отчаянное, как в самом начале, когда я только приехала в Лондон.
— И какую же квартиру ты нашла? — Ларсон не просто спросил, а потребовал ответа.
— Пока никакой. Это довольно нелегко, — прижалась Глэдис и посмотрела на него с укоризной. — Меня избаловала твоя шикарная квартира, с ней просто невозможно сравнивать то, что я видела. Ну, из тех жилищ, которые мне по карману. Так что все пока безрезультатно.
— Зачем тогда вообще этим заниматься?
— Я же не могу остаться у тебя навсегда! — рассердилась она и даже нахмурилась. — Может, ты и рассчитываешь на то, что я скоро уберусь в свою деревню, но, боюсь, придется долго ждать, гораздо дольше, чем ты предполагаешь. А я не собираюсь жить у тебя все это время.
Еда казалась теперь невкусной, просто отвратительной, все остыло, и Глэдис решительным жестом отодвинула поднос в сторону, откинулась на спинку стула и уставилась на свои руки. Но коль скоро она коснулась щекотливой темы, придется высказать все до конца.
— Мне пора съезжать, правда, — сказала она, Хотя эта мысль не вызывала у нее энтузиазма. Но об истинной причине не хотелось задумываться. — В конце концов, совершенно очевидно, что из-за моего постоянного присутствия в доме ты не можешь… ну, в общем, ты понимаешь.
— О Господи! О чем ты говоришь?
— Ты не можешь приглашать женщин, — выпалила Глэдис, имея в виду Тельму Фокс. — С тех пор как я вселилась в твой дом, я не видела ни одной. Но ведь не может быть, чтобы они не приходили к тебе раньше.
Она с трудом подбирала слова и боялась поднять глаза.
— Ну, ты из меня сделала какого-то похотливого самца, — произнес Ларсон удивленно, в его голосе не было ни капли раздражения. Его похоже, даже развеселили слова Глэдис.
— Нет, просто нормальный мужчина с нормальными… ну, этими… — пробормотала Глэдис и покраснела.
— С нормальными инстинктами? — весело подсказал Ларсон, отчего девушка смутилась еще больше. — А что тебе известно о мужчинах и инстинктах, Глэдис?
— Перестань смеяться! — одернула его Глэдис, сердито посмотрев ему прямо в глаза.
Ларсон старался выглядеть серьезным, но у него не сразу это получилось.
— Я вовсе не смеюсь! — стал оправдываться он, все еще улыбаясь, но улыбка была доброй. У меня и в мыслях этого нет.
Пришлось ему поверить. Чтобы прекратить неприятный разговор, Ларсон поднялся, и Глэдис последовала за ним к выходу. Но они не поехали домой, а решили немного прогуляться.
Только в такси Глэдис вернулась к разговору о квартире.
— Тебе придется еще потерпеть мое соседство. Все, что я видела, выглядит ужасно, а мне не хочется снимать, что попало. — Она вздохнула, пристально глядя в окно. — Как, оказывается, легко привыкнешь к хорошей жизни!
На самом деле Глэдис только теперь поняла, почему отцу так трудно было покинуть усадьбу Редгрейвов. Разве обычный, скучный городской дом может сравниться с уютным коттеджем, увитым плющом и окруженным зелеными лужайками?
Она повернулась к Ларсону — в мелькающих бликах света с улицы его лицо выглядело каким-то загадочным.
— Какая ирония судьбы! — воскликнула девушка. — Я точно в такой же зависимости от тебя, как в свое время мой папа от твоего отца. Я даже работаю на тебя!
— Никакой иронии в этом нет.
— Я так не считаю.
— Ты, наверное, думаешь, что твоя судьба в моих руках и я могу поступить с тобой так же, как Линда с твоим отцом?
— Не знаю.
Глэдис стало не по себе, они затронули болезненную тему, но деваться некуда.
— Неужели ты можешь отождествлять меня с Линдой?
В глазах Ларсона появились странные нотки, даже имя мачехи он произнес как-то необычно. Глэдис отрицательно покачала головой.
— Вовсе нет.
— Тогда больше нет проблем, правда?
— Нет.
Глэдис так и подмывало признаться Ларсону, что она устала от намеков Тельмы, которая неустанно твердила, что Глэдис пора переезжать, хотя и делала это весьма тонко и изощренно — мол, пора обзавестись собственным гнездышком, чтобы почувствовать себя независимой.
 
Тельма всегда представляет дело так, словно они с Ларсоном одно целое, у них одинаковые взгляды и интересы. Так ли это? Глэдис начала сомневаться, действительно ли они обсуждают что-либо, кроме работы. Вот что определенно не вызывает сомнений, так это стремление Тельмы завладеть Ларсоном. Как все красивые женщины, она уверена в успехе, а кроме того, она целеустремленная и опытная. А значит, опасная соперница.
Такси подъехало к дому, и Глэдис услышала, как таксист присвистнул, глядя на роскошное здание, которое светилось ярко-оранжевым светом под лучами фонарей. Да, вид внушительный. Не удивительно, что Глэдис не впечатлило все то, что она успела посмотреть за это время.
Пока они шли к дому, Глэдис поглядывала на Ларсона. Пожалуй, она в такой же ситуации, как и отец в свое время, только ее зависимость от Редгрейва особого рода: она ведь любит его. Оставшись когда-нибудь без крыши над головой и без работы, она потеряет и самого Ларсона. Эта мысль так испугала ее, что Глэдис вздрогнула. Сердце забилось сильнее, она боялась отвести от него взгляд, словно он мог исчезнуть, раствориться… Происходящее походило на сон — она и Ларсон идут домой, к себе домой…
Только в лифте Глэдис удалось взять себя в руки и принять беспечный вид. Не хватало, чтоб Ларсон что-нибудь заподозрил!
— Собираешься поработать? — спросила Глэдис, когда они вошли в квартиру.
Ларсон кивнул.
— Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь?
— Кажется, только что я как раз отдохнул, — заметил он.
— Что ж, — сказала она. — Спасибо за приятный вечер.
Ларсон стоял напротив и улыбался.
— Это я должен тебя поблагодарить. Ты же меня угощала, в конце концов. Надеюсь, я не очень тебя подвел.
— Что ты имеешь в виду? — удивилась Глэдис, покраснев от неловкой мысли, которая пришла ей в голову.
— Ты подумала, что я выгляжу довольно вычурно и нелепо в таком месте, как это кафе. Так?
— Нет, вовсе нет.
— Конечно, подумала, не отрицай этого. У тебя всегда все на лице написано, Глэдис. Кстати, для меня это кафе не явилось открытием, в Америке таких полно.
— Но ты же их не посещаешь. Предпочитаешь шикарные, дорогие рестораны, французскую кухню, учтивых официантов, фарфор и хрусталь…
— Перестань.
— Что?
— Фантазировать. У тебя это плохо получается.
Что это он все время смотрит на нее и улыбается! Глэдис отвела взгляд и вынуждена была признаться, что совсем не хочет, чтобы вечер закончился вот так — прощанием на пороге кухни. Она мечтала пойти с ним в спальню, оказаться в его объятиях… Неожиданное, жгучее желание охватило ее, и она даже сжала кулаки, чтобы прийти в себя.
— Хорошо, — не буду, — сказала она твердо. — Но сейчас, мне кажется, пора идти спать.
Она направилась было к себе, но он окликнул ее.
— Кстати, я совсем забыл сказать тебе кое-что. В субботу вечером у меня будут гости.
— Ты хочешь, чтобы я ушла на это время?
Это первое, что пришло ей в голову.
— Господи, до чего же ты глупая! — проворчал Ларсон. — Я тебя приглашаю. Соберется большая компания, человек двадцать.
— Что-то вроде деловой вечеринки? — усмехнулась Глэдис.
— Несколько человек из Нью-Йорка. Остальные — мои лондонские друзья и коллеги.
Интересно, он пригласил ее потому, что у него нет другого выхода или это искренне? А если бы она не жила у него, но они поддерживали знакомство, стал бы он звать в гости дочку шофера? Конечно, Глэдис не собиралась спрашивать его об этом. Ее сразу же заняла другая мысль.
— Как будут одеты твои гости? — спросила она.
— Понятия не имею.
Разумеется, он не придает этому значения, ему не о чем беспокоиться? У него проблем нет, а вот для Глэдис это — головоломка. Ей не хотелось вырядиться, а потом обнаружить, что все в джинсах, равно как и наоборот — появиться в повседневной одежде среди нарядных гостей и, в обоих случаях, выглядеть белой вороной.