Мемуары торрека (СИ)

— Что, никто не ответит на вопрос? — продолжил Алан, видимо, принимая извинения Миры.
— Умм… уммм!
— Хорошо, Анна, отвечай.
— Андрей Великий получил своё прозвище за три великих реформы, которые он воплотил в жизнь на пике собственной политической карьеры.
— Верно, продолжай.
— Самой знаменательной считается реформа под названием «Мир без границ». Торрек силой захватил Кертис и спровоцировал великое переселение народов, после чего упразднил государственные границы на территории всего материка. Он внушил людям новую философию, центром которой стало развитие личности даже в ущерб государственным интересам. Частное стало гораздо важнее общего. Государство потеряло целый ряд институтов, привилегий и рычагов влияния.
— Довольно кратко, но ёмко. Продолжай, — сказал профессор, подбадривая студентку.
— Следующая великая реформа касалась непосредственно армии и всех воинских формирований на территории к тому времени уже единого Кертиса. Андрей Великий посчитал, что империи воевать больше не с кем, и уничтожил летальное оружие. Всего за треть века численность регулярной армии сократилась на девяносто процентов, а после присоединения остальных материков — была распущена окончательно.
— И вот теперь мы подходим к самому интересному вопросу. Анна, расскажи ребятам, в чём суть последней — хотя на самом деле она была самой первой — великой реформы. Как у Андрея Великого получилось такое сложное дело? Благодаря какому закону малочисленная община, находящаяся в дремучем лесу, буквально за три поколения смогла превратиться в сверхдержаву и покорить целый мир?
— Этот закон действует и по сей день, — сухо ответила студентка. — В отличие от большинства правителей того времени, которые измеряли своё богатство и влияние золотом и другими ресурсами, Андрей Великий главным достоянием своей общины определил человека. Именно люди и были залогом успеха во всех его начинаниях. И чтобы развивать и использовать таланты каждого индивида максимально эффективно, торрек придумал нечто особенное. В будущем учёные экономисты назовут его детище «усечённым капитализмом», что для времени феодальной раздробленности и наследственной передачи власти было воистину гениальным решением, которое изменило не только философию, но в большей части и психологию человеческой расы.
— И что представляет собой усечённый капитализм? — спросил профессор с улыбкой, говорящей о том, что Анна сегодня получит самую высокую отметку за блестящую лекцию.
— Торрек сохранил за гражданами возможность накопления ими ресурсов в любых доступных количествах. То есть, любой человек в его мире мог разбогатеть ровно настолько, насколько это вообще возможно. Естественная конкуренция очень быстро вывела экономику Кертиса на принципиально новый уровень…
— Но?..
— Но в то же время, для поддержания тонуса и даже, возможно, ужесточения той самой конкуренции — было полностью упразднено право на…
Договорить девчонке не дали. В тот самый миг дверь экспозиции распахнулась, и в малый зал ворвались люди в полицейской форме. Черная, похожая на пластик броня мягко обтекала тела незнакомцев. Каждый страж носил глухой шлем с отражающим чёрным забралом. На груди красовались стандартные парализаторы. Носить такое оружие могли только бойцы элитных спецслужб. Пока Мира приходила в себя, её, профессора и студентов успели окружить двойным кольцом. Хоть верзилы и не угрожали ребятам, всё же Мира очень испугалась. Девушка впервые в жизни видела вооружённых людей, и это оказалось куда более страшно, чем она себе представляла.
— Что?.. что происходит? — всё-таки смог выдавить изумлённый профессор. — Это какая-то ошибка. Кто вы такие? Зачем вам оружие? Здесь дети!
— Не извольте беспокоиться, мои ребята для вас неопасны! — пролетел по залу властный, уверенный голос.
В тот же миг все полицейские сделали несколько шагов назад, вытянулись струной, но всё же не выпустили молодого профессора и его студентов из оцепления. Взглянув в сторону говорящего, Мира чуть в обморок не упала. Это был министр внутренних дел, собственной персоной. Девушка частенько видела эту неприятную, какую-то?.. опасную, что ли?.. физиономию по телевизору.
 
Министр был довольно высоким — выше Миры на голову. Седые волосы аккуратно подстрижены и зачёсаны набок. Лицо господина Гровера было всё покрыто морщинами, что удивило Миру не меньше вторжения. С такими возможностями он вполне мог позволить себе омолодить внешность, но нет: выглядит на свой истинный возраст. Одет главный полицейский был в чёрный костюм. Строго в рамках дресс-кода.
— Доктор Алан Шифер?
— Да. Господин министр.
— Очень приятно. Судя по всему, кто я такой вам известно, так что не будем тратить время на ненужные ритуалы приветствий. Вы должны пройти со мной.
— Я что-то нарушил?
— О, нет, нет, не переживайте. Вы — один из самых порядочных граждан нашего округа.
— Но, что тогда всё это значит? — сказал профессор, указывая рукой на застывших статуями полицейских.
— Это? Да так, не берите в голову. Это всего лишь охрана, так что можете расслабиться.
— Зачем вам охрана? Разве…
— Не мне, доктор, охранять ребята теперь будут вас.
— Меня?..
— Да, профессор, когда прибудем на место, я разъясню вам все детали сложившейся ситуации.
— А куда, если не секрет, вы меня так настойчиво приглашаете?
— Секрет. Узнаете все подробности на месте.
— Но…
— Никаких «но», уважаемый доктор Алан, моё приглашение не подразумевает. Для вас есть работа, которую нужно срочно выполнить, только и всего.
— Что за работа?
— Все подробности вы узнаете на месте! — уже строже повторился министр.
— Нет! — твёрдо ответил профессор. — Если вы не посвятите меня в детали, то я с места не сдвинусь. У вас нет полномочий ограничивать мои права.
— Кхм… ну хорошо. Вы должны изучить и перевести один древний фолиант. По вашему профилю.
— Что ещё за фолиант.
— Все детали узнаете на месте. Ну так что, долго вас ещё уговаривать?
— Но у меня лекция…
— Ребятки, каникулы в этом году пришли раньше. Можете быть свободны.
Шокированные студенты вовсе не спешили покидать малый зал экспозиции, но им помогли. Не успела Мира оглянуться, как всех ребят буквально вытолкнули в коридор. Дверь плотно закрылась и несколько полицейских остались на страже.
— Ну, ещё есть отговорки?
— Да что вы себе позволяете?! Это немыслимо… это… это… — Задохнулся возмущением доктор Алан, но министр Гровер не стал его слушать.
— Профессор! — слегка повысил он голос. — Вы вообще понимаете, кто стоит перед вами? Думаете, мне больше делать нечего, как уроки срывать? Речь идет о государственной безопасности!
Последние слова министра сработали отрезвляюще. Действительно, человек такой величины не станет тратить своё драгоценное время на глупости.
— Хорошо, я согласен вам помочь, но мне нужно подготовиться, — опомнился доктор Алан.
— У вас будет любое оборудование, какое только пожелаете. Кстати, тоже и с помощниками.
— Не стоит, мы с моей ассистенткой справимся сами. Если она, конечно, не против? — перевёл взгляд на Миру профессор. Растерянная аспирантка сумела только кивнуть, и о ней тут же снова забыли.
— Ну, тогда в путь, — не хотел тратить даже мгновения господин Гровер.
Не успела Мира опомниться, как они с профессором и господином министром оказались в салоне полностью тонированного внедорожника. Автомобиль тронулся в путь. Девушка тут же заметила ещё два таких же, что пристроились впереди и сзади их транспорта.
— Теперь можно и поговорить, — спокойно произнёс господин министр. — Задавайте вопросы.
— Что за фолиант мы должны изучить?
— Вот, сразу вижу натуру фанатика своего дела. Куда я вас везу, значит, не интересно. Сами испугались до смерти, но как только о фолианте услышали, всё остальное тут же стало неважно?
— Важно, но работа всё же интереснее.
— Недавно к нам в руки попала очень интересная летопись. Никогда не догадаетесь, кто её написал.