Маша без медведя 2 (СИ)

— Это как так?
— Сам не пойму. Мямлили что-то про невнятную мимику…
— Невнятная мимика, говорите, — начальник прошёлся по кабинету, полил слегка засохший кустик лимона из графинчика. — А последи-ка брат за этой девочкой для порядка. Да сведения поподробнее, а то подозрительно много совпадений. А подозрительные совпадения, сам понимаешь…
ЕЩЁ УБЫЛО
Понедельник, первое октября.
Утром вся гимназия была взбудоражена предстоящим торжеством венчания, и никто не заметил, как тихо, не привлекая излишнего внимания, к парадному крыльцу подъехал дорогой и даже роскошный автомобиль, в который погрузили несколько чемоданов и свёртков. Следом с крыльца спустилась тонкая фигурка в зелёном гимназическом наряде и шали, накинутой на голову так, что не было видно лица. Далила покинула гимназию, ни с кем особо не попрощавшись. Возможно, не хотела поднимать в душе старые эмоции. Для неё новый этап жизни начался практически с чистого листа.
День, оказывается был праздничный — Покров!* Уроки, естественно, снова отменялись. С утра все нарядились в парадную гимназическую форму — с белыми фартуками и бантами. К некоторым в дни праздников после завтрака также приходили родственники, но сегодня все они (кто желал остаться, конечно) были приглашены на торжество венчания.
*В этом мире Российская Империя
продолжает жить по старому стилю.
Всё утро шли торжественные приготовления. В каждую спальню были принесены корзины со цветами, и всем воспитанницам позволено было украсить себя на свой вкус и цвет — бутоньерками, венками, вплетя в волосы и так далее. Девочки между тем толковали, что повенчаться в Покров — особая благодатная примета.
К одиннадцати все снова направились в большой храм, ярко освещённый всеми люстрами и светильниками, украшенный множеством букетов. Немного неожиданным стало присутствие целой кучи военных (некоторые с жёнами), родителей жениха и нескольких родственников.
Венчание я наблюдала впервые. Интересно вот это — короны (простите, венцы), которые над головами брачующихся держали их свидетели, хождение жениха с невестой по кругу — это же, наверное, что-то такое обозначает? Очень светло и торжественно пел хор. Потом жених и невеста шли через крытый дворик по дорожке, усыпанной розовыми лепестками, а все обсып а ли их зерном и мелкими монетками. Это, сказали, просто традиция — на счастливую и богатую жизнь.
Свадебный обед накрыли снова в цветочной гостиной. Мне показалось, после вчерашнего известия даже и столов разбирать не стали, только на императорском возвышении сегодня сидели новобрачные, свидетели, друзья и родители. Со стороны невесты роль родителей исполняли директриса и классная дама двадцатого класса. Снова много и вкусно ели, звенели хрусталём и восторженно кричали «горько!»
Лиза краснела и опускала глаза, но от поцелуя не отворачивалась. Это, я так поняла, тоже традиция — чтоб молодожёны много публично целовались во время застолья. Против традиции не повернёшь, какая бы ты ни была эмансипе, замуж вышла — куда уж тут отворачиваться? Да и смысл?
Я от всей души пожелала им, чтоб всё у них «слюбилось», как тут говорили.
Потом жениха и невесту усадили в красивую, увитую лентами и цветами машину и проводили в гостиницу. Это мы наблюдали из окон спальни второго отделения. На улицу вышли только четвёрочницы, как самые близкие Лизе. Первое отделение (как маленьких и хорошеньких) расставили с букетиками на парадной лестнице, они там создавали умилительное и живописное настроение. Ну а мы, вторые-третьи, серединка, глазели с третьего этажа.
Напоследок Лиза отвернулась к провожающим девушкам спиной и бросила в толпу свой букет. Поймала его староста восемнашек, Дуся, и была немало обескуражена этим. Третий этаж пищал и даже, по-моему, свистел — оказалось, примета такая: кто из девиц букет поймает, та скорее остальных замуж выйдет. Занятно.
Четвёрочницы высыпали аж за ворота и долго махали вслед белому лимузину.
Говорят, государыня от себя подарила молодым пребывание в лучшем номере лучшей гостиницы города — до завтрашнего утра, когда грузный «Севастополь» в сопровождении кораблей конвоя должен был отправиться в дальнее путешествие.
 
СУДЬБА ЧЕТВЁРТОГО ОТДЕЛЕНИЯ
— А в двадцатом-то классе, считайте, почти и народу не осталось, — задумчиво протянула наша Шурочка, глядя вслед удаляющемуся автомобилю.
— Да, — согласилась Ника, — их во всём отделении-то было девятнадцать. Теперь из двадцатого класса последних принципиальных трое сидят.
— Да и недолго они просидят, — рассудительно прогудела Анечка, — слышала я, они прошение в попечительский совет написали, чтоб по достижении двадцати одного им тут же содействовали с местом, не дожидаясь окончания учебного года. Хоть бы в ту же монастырскую женскую клинику. Наде двадцать один уже в октябре исполнится. Полине — в ноябре. А Даша просила, чтоб её с остальными распределили, не дожидаясь марта.
Шура задумчиво выпятила губы:
— Не знала. Да, тут уж как попечительский совет решит. Хотя, если её обяжут до полного совершеннолетия не выходить с территории обители — почему и нет.
— Та-а-ак, барышни, что это вы мне тут за разговоры завели? — в отделение торопливо вплыла классная дама тринашек.
Выперли, в общем, нас к себе, и остаток дня мы провели свободно, занимаясь теми делами, которые сами себе смогли придумать.
Сразу, забегая вперёд, скажу, что получилось даже не так, как предполагали девочки. Попечительский совет удовлетворил прошение гимназисток и обеспечил им получение трёх штатных фельдшерских должностей уже в октябре — с тем условием, что пределы монастыря до своего совершеннолетия они не покинут. Более того, пяти оставшимся медичкам из девятнадцатого класса было разрешено для прохождения углублённой практики проживать в обители, возвращаясь в гимназию только на выходные — с вечернего чая пятницы и до вечернего чая воскресенья. Привозить и увозить их должен был специальный школьный автобус, под присмотром одной из классных дам, которая передавала гимназисток с рук на руки на попечение настоятельницы.
Как-то так автоматически получилось, что на субботние выходы и выезды медички попадали, а ни на какие танцевальные вечера — больше нет. Просто по времени. Мы с Марусей полагали, что это сделано с намерением: чтобы эмансипе не подавали прочим девушкам не то что бы дурного, но нежелательного примера.
Оставшийся десяток воспитанниц из восемнадцатого класса стажировался преимущественно по педагогической линии, в том числе как учительницы танцев, музыки, живописи и рукоделий. И практиковались они преимущественно на первом, а частично на втором отделении, так что четвёртое основную часть времени стояло пустое, словно вымершее.
Но всё это, как я уже сказала, было делом недалёкого будущего. А пока…
КОВАРНЫЙ ПЛАН
Пока я решила, что не буду ждать новой вспышки ажитации с предстоящей благотворительной распродажей к императрицыному дню рождения (а в том, что она непременно будет, я теперь уж не сомневалась — к тому же, два фигурных вальса были обещаны! — значит, тренировать меня будут со всепоглощающим усердием), и хорошо бы мне, покуда гимназия пришла в относительное спокойствие, углублённо заняться собственными делами.
И уже лёжа в постели, собираясь провалиться в сон, я вдруг подумала: ну что это за бездарное планирование, Маша!!! Даже Далила, не одарённая ничем, кроме житейской хитрости, умудрилась организовать свою жизнь так, как ей было удобно. А ты??? Для чего ходить на все эти многочисленные уроки — по большей части совершенно для тебя бесполезные? И при этом судорожно выкраивать время на занятия, до крайности необходимые, а?
Эта мысль так меня взбудоражила, что я резко села на кровати, скрипнув пружинами.
— Ты чего? — шёпотом из-за занавески спросила Маруся.
— Можно к тебе? — также шёпотом спросила я, для верности устанавливая над нами защитный экран.