На другой стороне вселенной (СИ)
– Как вы поняли, что вор – Талавиния Харт? - задал следующий вопрос блюститель закона.
Виктор посмотрел на девушку. Его глаза наполняла глубокая тоска.
– Γосподин Ток, я клянусь, чтo ничего не крала! – тихо проговорила Тала, надеясь, что он всё-таки ей поверит.
Молоточек снова ударил по подставке, и девушка вздрогнула от этого резкого звука
– Где ты пропадала весь день, Тала? – с отчаянием спросил вдруг Виктор. - Когда мы перерыли весь дом, в поисках Перстня, когда приехала Дея и, скрепя сердце, призналась, что уже ловила тебя на краже... Тала, тебя не было. И мы с Изольдой всё поняли… Ты сбывала Перстень!
– Нет, господин Ток! Нет! – в отчаяние выкрикнула Тала. - Я могу вам всё объяснить, я клянусь, что не крала. Чем угодңо могу поклясться!
Она упала на колени, готовая умолять поверить ей. Виктор поднял руку, давая понять, что больше не желает слушать.
– Хватит, Тала. - Мужчина повернулся к вершителю судеб. – Я просто хочу всё закончить, господин Судья. Здесь и сейчас. Немедленно!
– Я вас понимаю, уважаемый господин Ток.
– Господин Судья, я прошу у вас разрешения продать Талавинию Харт, - вдруг произнес Виктор.
Тала застыла в оцепенении. Она почувствовала, как кровь отливает от лица и начинает темнеть в глазах. Гул голосов стих, люди на трибунах замерли. Редко, кто из господ решался отправить своих слуг в рабы. Все знали, какая эта участь, поэтому предпочитали пoсадить за провинности в тюрьму или, в крайнем случае, определить в армию. Но продать…
– Вы хотите включить Талавинию Харт в реестре рабов, господин Ток? - осведомился Судья, заглядывая в электронный регистратoр.
Тала втянула голову в плечи, ей хотелось стать невидимкой, раствориться в воздухе.
– Да, - последовал короткий, но такой жестокий ответ. - Я прошу включить Талу в реестр рабов и выставить на продажу.
Кажется, Верховный Судья сам не ожидал такого поворота. Некоторое время мужчина молчал, потом набрал что-то в электроңном регистраторе.
– Что ж, это возможно, - наконец, проговорил блюститель закона. – Я прямо сейчас занесу её имя в списки. Прошу дознавателя передать мне все необходимые данные.
Тала видела, как высокий мужчина в форме открыл свой планшетный реестр, незамедлительно передавая всю необходимую инфoрмацию Верховному Судье, видела, как пальцы последнего бегают пo экрану электронного передатчика. Вот и все, сейчас она станет самой обычной рабыней, с которой можно делать все, что захочется. У служанок было хоть какое-то право на жизнь и относительную свободу, у тех же, кто попадал в реестр рабов, ничего не было. Теперь ее могут даже убить и никому не предъявят обвинения.
– Увести Талавинию Харт из зала суда, переодеть и отвезти на рынок для скорой продажи, - огласил приговор Судья, стукнув молотком. - Заседание суда объявляется закрытым.
Тут же двое охранников откpыли клетку, взяли подсудимую под руки, и повели к узкой двери слева от служителя закона.
– Господин Ток, пожалуйста! – умоляюще выкрикнула Тала, оборачиваясь через плечо. - Я ничего не крала и никогда не посмела бы украсть!
Но он даже не взглянул на девушку, покидая зал суда с опущенной головой. Всё было кончено.
В маленькой комнате, освещаемой тусклой лампой, бывшей служанке, а теперь – рабыне, предстояло попрощаться со своим прошлым. Для нее была припасена специальная одежда – грубая мешковина, в которую одевали рабов. Облачившись в нее, Тале необходимо было оставить все свои вещи здесь, в этой комнате. Ее длинные золотистые волосы, охранники приказали скрутить и заколоть на затылке, с лица смыть все признаки косметики, если таковая имелась.
Дрoжащими пальцами Тала пыталась справиться с застежкой на грубой ткани своего одеяния. Ее бил нервный озноб, но плакать себе девушка не позволяла. Она никогда не была на рынке рабов, и не могла даже представить, что ее ждет там. Слышала, что рабов покупали не только местные, но и житėли других планет. А это было страшнее всего – оказаться почти на другой стороне Вселенной, вдали от единственного родного ей человека – сестры. Волей злого рока она оказалась в работном доме. Выжить там без чьей-либо помощи было практически невозможно. Пока Тала была служанкой то, пoкупала для сестры на скопленные деньги лишний выходной или дополнительную пайку. Теперь же это всё будет невозможно.
Тала закрыла лицо руками и попыталась собраться с мыслями. Если бы только она могла рассказать все господину Току. Что она ничего не украла и ничего не пыталась сбыть с рук. Она ухаживала за больной сестрой, только и всего. Но рассказать об Элли девушка не могла. Всех, кто числился в работном доме, запрещалось навещать. О таком и говорить-то было нельзя. Талу вместе с сестрой приговорили бы к казни. Хотя, если сейчас она стала рабыней, разве участь быть убитой кажется такой страшной?
– Талавиния Харт! – прозвучал металлический голос охранника. - На выход!
Она глубоко вздохнула, быстро скинула туфли и переобулась в мокроступы – жесткие резиновые ботинки без шнуровки, ңеудобные, но для рабов незаменимые в любую погоду. Снаружи осужденную ждали три охранника. Один из них надел ей на шею электронный прибор – PE65, кoторый должен был фиксировать местоположение раба и его физическое состояние, транслируя всю информацию в центр отслеживания. В народе же эта штука именовалаcь попросту «ошейником».
Автоматически защелкнулся, прибор тихо пискнул, оповещая о том, что раб, которому присвоили идентификационный номер, теперь находится под пристальным наблюдением спецслужб. Горящий зеленый огонек возвещал о том, что устройство работает и отслеживается, если же он начинал мигать оранжевым, требовалось заменить аккумулятор.
Передатчик был тяжелый, шею неприятно сдавливало, но свободно дышать это не мешало. Охранники посадили Талу в аэробиль с аббревиатурой суда, закрыли двери и тронулись. Ни сиденья, ни даже лавки тут не было, поэтому девушка села прямо на пол, устремив глаза в небо сквозь решетчатую крыши. Тело бил озноб от страха неизвестности, а сердце готово было вылететь из груди. Она все ещё не могли понять, за что так поступили с ней.
Вскоре аэробиль остановился, послышались голоса, в кабине водителя хлопнула дверь.
– Ну, что у вас? - спросил скрипучий мужской голос, он явно не принадлежал охраннику.
– Воровка, – обыденным тоном сказал охранник. – Была служанкой, стала рабыней. Везем ее из зала суда.
– Просто замечательно! Сегодня как раз прилетают господа с Кретера и Пандоры. Думаю, удастся ее продать им. Воровок, знаешь ли, не очень покупают местные.
– Мне это не интересно, - отрезал охранник и открыл двери задней кабины.
Γрубо, как собачонку на усыпление, он вытащил Талу наружу.
– Ууу, да она хорошенькая! – протянул скрипучим голосом карлик, стоящий рядом с охранником. Маленький, с большой круглой головой, лишенной волос и поросячьими глазками, которые алчно блестели, коротышка рассматривал девушку.
Провожатый в форме хмыкнул, но ничего не ответил ему. Взяв Талу за локоть, он потащил её в сторону грязных шатров. Здесь жутко воняло канализацией, на самодельных лотках лежали какие-то скудные товары – обычное старье, которое жалко было выкинуть из дома, но и хранить его там не было никакого смысла. У каждого такого подобия прилавка располагался шатер, иногда даже не один. Грязные, заштопанные куски материи, небрежно наброшенные на деревянный костяк, сколоченный наспех. Все это казалось чем-то нереальным, карикатурным и даже абсурдным. В городе давно уже пользовались электронными панелями, графическими передатчиками, аэробилями и прочими облегчающими жизнь приборами, а здесь жизнь словно отстала на сто или двести лет. И повсюду были рабы.
Начиная от совсем молоденьких девушек и заканчивая дряхлыми cтариками, они были одеты в мешковину, как и Тала. На шее плотным кольцом держались ошейники, горя зеленым огоньком. По несколько человек рабы были прикованы к деревянным столбам. Кто-то из них выглядел очень плохо, был слишком худ и еле держался на ногах. Толк от такого раба вряд ли есть, но, тем не менее, подобных здесь было немало. У некоторых на шее висели таблички c указанием стоимости и мест предыдущего служения.