Власть и Крах (ЛП)

— Да.
Тарек быстро поклонился и покинул их.
Агасси повесил свою одежду на крючок, предназначенный для подвешивания лампы, повернувшись к ней боком. Расстояние не скрывало его стиснутой челюсти и напряжённых, резких движений.
Он расстегнул пояс с мечом, и это действие привлекло её взгляд к его бёдрам, к шраму, который пересекал его живот и уходил в сальвар. Ниже его пупка тянулся след чёрных волос, который следовал за шрамом ниже, но на груди их не было, что свидетельствовало о его смешанном происхождении и ещё одной вещи, которая отличала его от мужчин Тхамара. Наиме наблюдала, как напрягаются мышцы его спины, живота и рук, когда он натягивал кафтан через голову. Её ладони зудели, пальцы покалывало от желания прикоснуться к нему, узнать, каково это — гладить золотистую кожу и гладкие мышцы. Она оплакивала потерю, когда кафтан свободно упал вокруг его торса, скрывая от неё его тело.
— Вас это устраивает? — его тон был скорее уколом, нежели вопросом, пока он застёгивал кафтан быстрыми, раздражёнными щелчками пальцев.
Наиме заставила себя посмотреть ему в лицо. Насколько её восхищение было очевидно для него сейчас?
— Что устраивает? — спросила она прерывающимся голосом.
Он снял свой энтари с крючка, натянул его, и прежде, чем вернуться к ней, схватил пояс с мечом.
— Я хотел бы взять своих людей на прогулку по вашему городу. Мы не очень хорошо переносим заключение.
Он повесил меч на низкую стену рядом с ними.
— Вы могли бы, по крайней мере, признать, что слышали и поняли то, что я только что сказала. Раз уж не извиняетесь.
— Я не буду извиняться за то, что, по моему мнению, не было нарушением, — сказал он, и движение его пальцев, когда он застегивал застёжки на своём энтари, привлекло её взгляд, — но я прислушаюсь к вашим словам. Действие лучше, чем маленькая ложь, которую мы говорим с извинениями, не так ли?
Его руки опустились по бокам, и Наиме обнаружила, что он наблюдает за ней. Она отвела взгляд от пуговиц. Её пульс забился сильнее. Маги могли смотреть на людей с интенсивностью, подпитываемой магией, но эта интенсивность была другой. Его кофейно-тёмные глаза скользнули по её лицу, но не по телу, к чему она так привыкла, но это не имело значения. Чтение казалось таким же интимным, таким же наводящим на размышления. Водоворот в её животе скрутился ниже, подогревая её мысли более зловещими образами.
— Вы могли бы пойти с нами, — предложил он, гнев исчез из его голоса, вернулось ласковое бархатное тепло.
Наиме медленно покачала головой, её взгляд был прикован к нему, её голос отказывался отвечать на её зов.
— Даже на короткую поездку?
Он шагнул ближе, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы не отрывать от него взгляда. Запах мужского пота и чего-то ещё… Тёплый, распространяющийся аромат сумерек окутал её.
Нет, оставаться наедине с этим мужчиной было не очень хорошей идеей.
— Я не могу, — выдавила она.
— Тогда как-нибудь в другой раз, — сказал он, его глаза почему-то потемнели, карие превратились в чёрные. — В любое время.
— Нет, — сказала Наиме, хотя её голос выдавал правду.
Если бы это не погубило её, она бы с радостью пошла с ним куда угодно.
— Приличия? — сказал он слишком небрежно, потянувшись за поясом с мечом и набросив его на бёдра. — Или есть какое-то другое преступление, которое я совершил, о котором вы ещё не упомянули?
— Конечно, в Саркуме принцессе было бы так же неприлично ездить верхом с солдатом.
Наиме наблюдала за его умелыми руками, когда он пристегнул меч на место и подвинул его к ноге.
— Я тоже принц, — сказал он. — Но поступайте так, как считаете нужным, Принцесса-султан. Зачем вы вообще сюда пришли?
Этот вопрос привёл её в себя, заставив вспомнить, где она находится, и что она слишком долго стояла с ним наедине на виду у слишком большого количества людей.
— Я пришла сообщить вам, что мой отец согласился встретиться с вами завтра, на Совете.
— Хорошо, — он взглянул в сторону арены, где собрались его люди и наблюдали, как Башир тренирует своих людей. — Если это всё, что вы от меня требуете, могу я получить ваше разрешение вывести моих людей из дворца?
 
— Командир Айана организует для вас сопровождение, — сказала Наиме.
Он медленно выдохнул, сжал руки в кулаки, затем разжал их.
— Тогда, я полагаю, увидимся завтра?
Он не смотрел на неё.
— Да.
Он резко кивнул и, оставив её, зашагал обратно к арене. Наиме глубоко вздохнула и подавила желание покачать головой или потереть лицо в попытке прояснить мысли. Она могла лишь смутно припомнить, когда в последний раз на неё так действовал мужчина. И даже тогда, не так, как сейчас, не до тех пор, пока она, казалось, не могла держать себя в руках.
— Султана? — позвала Самира, стоявшая в одной из арок, разделявших внутренний двор.
Наиме присоединилась к ней, благодарная за то, что отвлеклась.
— С тобой всё в порядке? — спросила Наиме, ища на лице Самиры признаки печали. — Чего он хотел?
— Мы друзья. Он хотел поговорить.
Ложь Самиры о недомолвке подсказала Наиме, что тема была интимной. Наиме не стала настаивать. Самира наклонилась к Наиме и прошептала:
— Агасси наблюдает за тобой.
— Мы должны идти, — сказала Наиме.
Но она оглянулась, когда они начали идти. Её глаза без труда встретились с его глазами. Одна сторона его рта приподнялась в улыбке, и он взглянул на одного из своих людей, чтобы ответить на что-то, что тот спросил, затем снова перевёл на неё взгляд. Он слегка наклонил голову, слушая, но его взгляд был прикован к ней.
Наиме отвела глаза. Беда. Красивый мужчина, который знал, что он красив, который знал, что привлёк её внимание. Это не принесёт ничего, кроме неприятностей.
ГЛАВА 10
Утром, в день заседания Совета, Макрам наблюдал за Принцессой-султан. Она шла рядом со своим отцом к Залу Совета. Было ли это из-за её близости к воздуху, что она, казалось, больше плыла, чем шла? Он наблюдал то же самое в конюшне накануне. Её двоюродный брат шёл с противоположной стороны от Султана, но Макрам лишь мельком взглянул на Ихсана, прежде чем снова сосредоточился на Принцессе-султан. Выражение её лица было замкнутым, что было совсем не похоже на бурную смесь гнева и смущения, которые были на её лице, когда он оставил её накануне.
Макрам вздохнул и потёр глаза. Она снова была спокойной и собранной. Её волосы и одежда были в идеальном порядке. Он же, с другой стороны, чувствовал себя так, словно стоял на краю обрыва, ожидая, столкнёт ли она его с него. Не было никаких сомнений, что теперь она знала, кем он был. Но она не объявила о нём и даже не заговорила об этом. Нет, вместо этого она мучила его долгими взглядами, которые каким-то образом содержали распутный жар и забывчивую невинность. Перепалка и последующая потеря самообладания из-за её обвинений сделали достаточно, чтобы ослабить его сдержанность, но притворство невежественным перед её беззастенчивой оценкой почти свело его с ума.
Макрам оторвал свои мысли от вчерашней стычки, от образа её прекрасных тёмных глаз, опущенных ресниц, когда она пыталась скрыть свои взгляды, пока он одевался. Её глаза… тёплые, карие с карминовым оттенком. Как корица, или…
Он выругался себе под нос. Тарек взглянул на него, но Макрам ничего не стал объяснять, заставив себя смотреть на Султана, а не на неё. Султан наклонил голову, чтобы что-то сказать, когда троица проходила мимо ниши, где ждали Макрам и Тарек. Макрам не мог его слышать, но ни его дочь, ни племянник, казалось, не были довольны тем, что он сказал.
Тарек прислонился к стене, стоя напротив него. Они оба укрылись в нише напротив Зала Совета. Он чистил изогнутым кинжалом под ногтями, и этот почти незаметный звук мог свести Макрама с ума. Когда Макрам резко взглянул на него в десятый или одиннадцатый раз, Тарек перевёл взгляд на Макрама и поднял брови.