Обычный день
Мы, конечно же, заметили, что поведение Лори за лето постоянно менялось к худшему. Он стал дерзким, грязным, бессердечным и весьма нелюбезно разговаривал с маленьким Томми Симпкинсом. А еще он очень уклончиво рассказывал о своих прогулках, и о пожаре мы узнали вообще только потому, что однажды вечером он вернулся домой с прожженной курткой и копотью на лице.
– Что случилось? – потребовала я объяснений, отшвыривая куртку и поворачивая Лори из стороны в сторону в поисках ожогов. – Что?
Лори раздраженно покачал головой.
– Я говорил ему, что ты разозлишься.
– Ты не ошибся. Я злюсь. Кому ты это сказал?
– Спайку. Говорил, чтоб он взял свою куртку.
– Для чего?
– Потушить пожар.
– Какой пожар?
– Пожар в нашем доме на дереве.
– Пожар? В вашем домике на дереве? У нас за до… потушили?
– Все в порядке, – успокоил меня Лори, когда я повернулась и сломя голову помчалась к задней двери. – Уже беспокоиться не о чем.
Я села, сосчитала до ста, пока Лори рассеянно заляпывал копотью шторы, а придя в себя и прикурив сигарету лишь слегка дрожавшими руками, произнесла:
– А теперь, Лоуренс, расскажи мне обо всем поподробнее, пожалуйста. Твой дом на дереве загорелся?
– Сначала нет.
– Что ты имеешь в виду?
– Все было в порядке, пока Билли не полил костер керосином.
– Что? – слабо пискнула я.
– Он сказал, так лучше разгорится, но потом сгорел и дом на дереве.
– Кто разжег костер?
– Спайк.
– Зачем?
– Чтобы испечь картошку.
– Какую картошку?
– Которую стащил в магазине старика Мартина.
– Он украл картошку?
– Ну… ему вроде как пришлось.
– Почему? Почему? Почему?
– Из-за Билли. Чтобы старик Мартин побежал за Спайком.
– Дорогой мой, – сказала я, – твой отец придет в пять часов, а до его возвращения ты посидишь в ванне. Пусть он с поговорит тобой и решит, как поступить. Я поставлю его в известность, что ты связывался с ворами и поджигателями. Иди наверх.
– Никакой ванны, – угрюмо заявил Лори.
– Поторапливайся, – велела я. – Только объясни напоследок, почему Спайк решил, будто мистер Мартин бросится за Билли?
– Потому что Билли запустил кошку в мясной прилавок. А я ничего не делал, – сказал Лори. – Я просто стоял рядом.
К сожалению, миссис Симпкинс увидела пожар в домике на дереве и высказала ряд довольно резких замечаний о маленьких мальчиках, которые тихо играют со своими младшими сестрами, в отличие от маленьких мальчиков, которые носятся по округе с хулиганами. Мы категорически запретили Лори видеться, связываться, подавать сигналы или вспоминать о мальчиках семейства Роланд, и на следующее утро я отправилась поболтать с миссис Роланд. Дверь мне открыла поседевшая, усталая женщина с ребенком на руках. Они оба выглядели измученными и общаться не стремились. Выбирая самые вежливые выражения, я сообщила, что, по моему мнению, дипломатические отношения между нашими семьями должны прекратиться. Она со вздохом кивнула, как будто кроме нас с ними никто давно не разговаривал, а теперь и мы не станем. Я попросила ее передать сыновьям, что их дружба с Лори должна быть немедленно забыта.
– Я передам, – кивнула она, а ребенок ехидно мне ухмыльнулся.
Я добавила, что, к счастью, дерево не сильно повреждено, а дом мы арендовали только на лето.
– Я немного удивлена, – добавила я, – что Спайк в его годы занимается такими вещами.
– Неужели? – сказала она.
– Возможно, мистер Роланд…
Она отступила на шаг.
– Что насчет мистера Роланда? – спросила она, крепче обнимая ребенка.
– Я только хочу сказать, что, возможно, мистер Роланд мог бы поговорить с мальчиками. Объяснить им, как это опасно.
– Что «это»? – сказала она. – Он никогда ничего такого не делал, и лучше никому не говорить, что делал.
– Ну, если вы позволяете поджигать деревья…
– А, вы про Спайки. Он еще маленький. За него я тревожусь. А вот насчет его отца лучше помалкивать – он не поджигал деревьев.
– Я всего лишь полагаю, – сказала я ей с безграничным терпением, – что, возможно, мистеру Роланду следует подавать своим сыновьям хороший пример.
И тогда-то я и услышала, как смеется миссис Роланд – в первый и единственный раз.
Целую неделю мы продержали Лори в одиночном заключении. Он вел себя идеально, а его моральные принципы стали поразительно высокими. Он прочитал большую часть книги «Братья Харди в Орлином гнезде» и проводил много времени за живописью, хотя и отказался от предложенной переписки с мальчиком Симпкинсом, который предположил, что бедняжке Лори понравится играть в шахматы по почте.
Мы с оптимизмом верили в свершившееся перевоспитание сына. В последний день заключения Лори я сказала мужу, что на самом деле одно такое потрясение может навсегда изменить ребенка, а муж поведал, что у детей часто возникает инстинктивное желание следовать хорошему примеру, а не плохому, как только они узнают, в чем различия. Мы сошлись во мнении, что привитые с детства высокие моральные принципы и достаточное знакомство с книгами о братьях Харди непременно себя проявят в долгосрочной перспективе.
На следующий день пришел полицейский. Он постучал в дверь, когда мой муж читал воскресные газеты, а я готовила жаркое. Полицейский попросил позвать Лори.
– Лори? – охнула я, а мой муж спросил: – Кого?
– У вас есть мальчик лет десяти?
– Да, – признался муж, и я добавила, что Лори исполнилось только девять лет.
– Понятно, – кивнул полицейский, и нам показалось, что он смущен. – У меня тоже есть дети, – объяснил он. – Девочке десять, а мальчику шесть.
Мы напряженно ждали продолжения, и, помедлив, он произнес:
– Наверное, мне лучше поговорить с мальчиком.
– Послушайте, – сказала я, – Лори ничего не сделал, – и мой муж спросил:
– А что случилось?
– Случились некоторые неприятности, – пояснил полицейский. – Похоже, ваш сын в них замешан.
На лестнице тихо скрипнула ступенька, и полицейский умолк. Увидев, кто пришел, Лори отступал к себе в комнату. Отец притащил его обратно, и глядя на угрюмое детское личико, мне едва удалось сдержаться. Я хотела броситься к сыну, обнять и, заливаясь слезами, сообщить во всеуслышание, что никто и никогда пальцем не тронет моего маленького мальчика, пока я рядом. К счастью, полицейский заговорил первым.
– Такие дела, сынок, – сказал он. – Расскажи-ка нам о бетономешалке.
Лори спросил:
– О какой бетономешалке?
Однако, заметив взгляд отца, тут же поправил себя:
– Просто старая бетономешалка, вот и все.
– Кто ее запустил? – спросил полицейский.
– Спайк, – едва слышно ответил Лори.
– Ты был там?
Лори перевел взгляд с меня, на отца, потом на полицейского.
– Вроде, да.
– Как Спайк запустил бетономешалку?
Лори печально вздохнул.
– Проводами, – пояснил он.
– Проводами?
– Он скрутил несколько проводов. Сказал, что покажет нам с Билли, как работает бетономешалка.
Полицейский склонился вперед.
– Какие провода он скрутил? – строго спросил он. – Ты помнишь, сынок?
Лори покачал головой, а полицейский встревоженно откинулся назад.
– Спайк залез внутрь, – сообщил Лори. – Мы просто стояли рядом.
Полицейский рассеянно оглядел свои ногти.
– Где сейчас этот Спайк? – спросил он.
Лори покачал головой.
– Ну, куда бы он мог направиться, ты знаешь?
Лори покачал головой.
– Где он обычно прячется?
– Спросите Билли, – посоветовал Лори.
– Он тоже не знает, – полицейский вздохнул. – Мы вроде как хотели бы найти этого мальчика, – сказал он.
– Чтобы арестовать?
Полицейский заколебался.
– На самом деле, – наконец очень неохотно выговорил он, – вообще-то мы хотим, чтобы он выключил эту бетономешалку. Бригадир строителей уехал за город, – объяснил он нам, – и никто не знает, как отключить эту штуку, а она гудит и гудит. Послушай, сынок, – умоляюще обратился он к Лори, – может, ты все-таки знаешь, где прячется этот мальчик?