Обычный день

– Знаешь, – с набитым ртом пробубнил Талли, – а твои бисквиты очень ничего. – Прожевав, он взмахнул рукой, в которой держал кусочек бисквита со сливочным маслом, что не ускользнуло от моего взгляда. – Знаешь, – продолжил он, – тебе еще предстоит освоить пару трюков. Вот, например: ты же печешь из обычной муки, так?
Я кивнула. А что мне оставалось?
– Да-а-а, – протянул Хью Талли, – доедая бисквит. – Кто же так делает? Только женщины. Вытряхивают остатки муки и пекут из нее всякую всячину. Настоящий кулинар… – Хью взмахнул рукой и задержал ее над блюдом с бисквитами. Поколебавшись, он взял еще один и продолжил: – Настоящий кулинар в муке разбирается. Когда мне, например, приходит в голову испечь бисквиты, я иду в особенный магазин в самом центре города и говорю: «Ребята, уберите обыкновенную муку и принесите мне особенную, которую отложили для Хью Талли». И ей-богу, я получаю то самое.
– Что – самое? – решилась уточнить я, однако собеседник меня не расслышал.
– С яблочным муссом те же дела, – разглагольствовал Хью Талли. – Ты ведь добавляешь в мусс корицу?
Я кивнула. Наверное, я действительно добавляла в яблочный мусс корицу.
– Вот, – подтвердил Талли, – чуть ли не все кладут корицу в яблочный мусс. Только не Хью Талли. – Он яростно тряхнул головой и взял еще бисквит. – Тебе надо бы – по крайней мере так поступают настоящие кулинары – достать особенные специи, более душистые. Когда я готовлю настоящий яблочный мусс, то иду в особенную лавку специй и говорю…
Я откусила кусочек бисквита. Вкус у него был самый настоящий, похожий на бисквиты, которые я ела, когда мне было лет двенадцать – тогда я и питалась-то почти одними только бисквитами. Отличный бисквит на вкус, идеальный.
– А вот отбивные… – не унимался Хью Талли.
Интересно, как он мог столько говорить и одновременно есть? Я безо всякого сожаления подумала, что Хью Талли вот-вот подавится, задохнется и умрет у меня на глазах.
– Свиные отбивные, знаешь ли, – излагал он, – надо готовить особым образом, иначе получаются самые обыкновенные свиные отбивные, как у всех. Вот я всегда мариную свиные отбивные. Кто-то скажет, что мариновать отбивные неправильно, но только не я, не Хью Талли. – Он покачал головой. – Многие считают, что, когда я говорю «мариновать отбивные», то имею в виду обычный маринад, но ни один настоящий повар так не поступит. Только не со свиными отбивными. Нужно найти правильное сочетание французской приправы – и не той, которую все покупают в магазине, вовсе нет. – Он бросил на меня воинственный взгляд, и я опять кивнула: всякий раз, когда Хью Талли умолкал на мгновение, я кивала. – Ни в коем случае, – заявил он. – Итак, приготовить французскую приправу, добавить особенный…
«Свиные отбивные, – вдруг подумала я. – Свиные отбивные? Но я же купила бараньи… которые упали на тротуар, а Малли сказала: “Я позаимствовала твою копилку”».
– Прости, я на минутку, – торопливо извинилась я.
Вбежав на кухню, я обнаружила, что моя фарфоровая свинка-копилка пропала, а шесть центов, которые в ней хранились, лежали на полке.
– Где же лимонный пирог, о котором я столько наслышан? – прокричал из гостиной Хью Талли.
Неужели в него влезет еще и пирог? После целого обеда? Я взяла лимонный пирог и направилась в гостиную. Едва увидев меня, Хью снова завел свою речь.
– Или возьмем омаров… Мало кто правильно готовит омаров. – Он одобрительно смотрел на меня с пирогом в руках, а когда я собралась поставить блюдо на стол, набрал побольше воздуха и выдал: – Женщины просто не способны…
Я не сдержалась. Никто бы на моем месте не сдержался. И Малли бы не сдержалась – она бы меня похвалила.
Вышло очень смешно, и я расхохоталась. Гневно тараща глаза, Хью Талли стер лимонную начинку с лица. Он встал, стряхнул меренги с рукавов, вытащил из волос кусочки песочного коржа и попытался перевести дыхание. Хью покраснел, глаза лезли из орбит, а он все тщился придумать что-нибудь резкое, оскорбительное, собираясь яростно бросить в меня словами.
– Ты… ты… повариха! – наконец выплюнул он.
 
Когда за ним захлопнулась дверь, я подумала: моей заслуги здесь почти нет. Я всего лишь надела пирог ему на голову, испекла-то его Малли. Мне вдруг показалось, что Малли приготовила пирог с одной единственной целью, и десерт исполнил свое предназначение.
Тогда мне пришло в голову, что следует непременно отблагодарить Малли и сделать это сразу же, а убрать остатки лимонного пирога – потом. Вымыть пол в гостиной может всякий, а вот Димити Бакстер пришло время научиться готовить, и как следует, не отлынивая.
Я вошла в кухню, взяла кулинарную книгу, которую подарила мне Малли, и вернулась в гостиную, сесть в удобное кресло, так недавно оставленное Хью Талли. Обложка была в сине-белую клетку, а наверху золотыми буквами сияло мое имя: Димити Бакстер. На форзаце, чистом листе в самом начале, красовалась надпись: «Димити от Малли». Содержание оказалось совершенно невероятным. Под номером один фигурировал заголовок: «Ужин для мистера Артура Клайда Бруксона». Я никогда прежде не слышала этого имени, но когда произнесла его вслух раз или два, как ни странно, мне понравилось, как оно звучит. Пояснения к приготовлению ужина начинались словами: «Пожалуйста, не нервничай, Димити. Тревожиться причин нет. Ему понравится все, что ты приготовишь. Возможно, он и есть не станет, или вы оба не станете».
Я вернулась к «Содержанию». Взгляд упал на строку: «Ланч для свекрови с подругами». Я удивленно моргнула и захихикала.
Попался еще заголовок: «Ужин для жениха дочери», и еще один: «Семейный ужин на пятнадцать персон». И «Ужин для начальника мужа и его жены». Тут уж я захохотала в голос.
Еще одна строчка привлекла мое внимание, и я сразу же открыла книгу на странице описания «Первого обеда после свадьбы». Там было написано: «Димити, сними желтый кисейный фартук и повяжи плотный и практичный, который тебе подарила мама. В желтом подашь ужин. И не забудь напомнить мужу, что посуду вы моете вместе».
Мне оставалось сделать лишь одно. И поразмыслив, я придумала, как это осуществить. Я вошла в кухню и тихо сказала:
– Спасибо, Малли.
  
Праздник для мальчишек
 
У моего старшего сына, Лори, день рождения в октябре. В удачные годы он ездит праздновать с отцом в Нью-Йорк на бейсбол, а если «Бруклин» проигрывает, Лори отмечает важный день дома. К концу лета, когда стало ясно (как ни печально), что Лори на этот раз не попадет на стадион «Эббетс Филд», сын принялся составлять подробный план запоминающегося и веселого двенадцатого дня рождения. В самом начале он поставил основным условием, и вполне разумным, что уж если и праздновать день рождения как следует, то нужно отправить обеих младших сестер на выходные к бабушке в Калифорнию. Я ответила, что, учитывая расстояние между Вермонтом, где мы жили, и Калифорнией, его просьба нереалистична, однако я непременно отвезу девочек на весь день празднования в гости. Поразмыслив, Лори сообщил, что собирается пригласить восемнадцать друзей и играть с ними в бейсбол на лужайке возле дома. Я ответила, что лужайка возле дома не спортивная площадка, и я не смогу накормить восемнадцать его друзей, если только они не согласятся ужинать в конюшне. Лори со вздохом предложил пригласить двенадцать друзей и сыграть с ними в волейбол. Я снова ответила, что лужайка возле дома не спортивная площадка, и кроме того, скорее всего, пойдет дождь. Лори минуту поразмыслил и с убийственной вежливостью спросил, нельзя ли в день рождения позвать после обеда Роберта поиграть в шахматы?
Я сказала, что в нашей столовой вполне уместятся восемь двенадцатилетних мальчиков, если только они не станут бегать наперегонки или фехтовать столовыми ножами. Предложила устроить вечеринку и легкий ужин. Я бы сделала всем сэндвичи и фруктовый пунш, а Лори позвал бы полдюжины мальчиков и столько же дев… Не дослушав, Лори вышел из комнаты, ядовито бросив через плечо, что иногда ему кажется, будто бы все в этом мире сошли с ума, кроме него, конечно.