План возмездия
Отчаянно пытаясь сохранить остатки самообладания, Лилиан оперлась рукой о стоящее рядом с ней кресло.
— И что… Гийом согласился? — с трудом выговорила она. — Я вам не верю.
Глаза Коринны сверкнули нескрываемым злорадством.
— Конечно, не верите. Вот и я не верила, что Эжен способен меня предать. Мы обе глубоко заблуждались, мадемуазель. A maman, к слову сказать, приходится Гийому родной теткой. У нас во Франции есть поговорка: «Кровь — не водица». Она внушила Гийому, что его долг — отомстить за меня и за свою поруганную честь. — Коринна торжествующе улыбнулась. — Остальное вы знаете.
Лилиан чувствовала, что у нее подгибаются колени, перед глазами все плывет. Еще немного — и она рухнет на пол, к ногам надменной Коринны.
— Ну что ж, вот вы и отомстили, мадемуазель де Планиссоль. Я уверена, Гийом пересказал вам все в подробностях. Так надо ли было приглашать меня сюда и затевать это во всех отношениях неприятное объяснение?
— О да, надо! — истерически выкрикнула Коринна. — Предполагалось, что Гийом оставит вас в Де-Мойне оплакивать собственную глупость! А вместо этого он привез вас сюда, в замок! И отвел вам, между прочим, не гостевые покои, как прочим своим подружкам! Нет, вы спите в его комнате, на той самой кровати, на которой Гийом де Монфор появился на свет… а до него его отец, и дед, и прадед! Это место должна была занять я как его законная супруга. Эжени прежде служила у maman. Девушка безоговорочно ей предана, она-то и рассказала нам все. Обитатели замка Карийон просто вне себя от возмущения: Гийом попрал все приличия, все правила хорошего тона! Более того, пока мой кузен в отъезде, вы еще и распоряжаетесь в замке как хозяйка. Это вы-то, жалкая содержанка, к которой Гийом вот-вот охладеет! — презрительно докончила она.
— А тогда какой смысл был Гийому приглашать меня сюда? — с деланой невозмутимостью возразила Лилиан. Сердце ее разрывалось на миллион мелких и острых осколков, однако она смотрела на своих мучительниц гордо, едва ли не вызывающе.
— Возможно, Гийому стало жаль вас, — пожала плечами баронесса. — Или он таким образом хотел выказать вам свою признательность за сотрудничество. — Губы ее насмешливо изогнулись. — Кроме того, вы бросились в его постель с такой трогательной готовностью, а мой племянник любит покорных женщин… Но, право же, ему все равно не следовало привозить вас сюда.
— Отчего бы вам не сказать все это Гийому напрямую?
— О, с ним у нас будет особый разговор, — зловеще промолвила баронесса. — Можете не сомневаться, мадемуазель. — И, небрежным движением руки подозвав сына, холодно произнесла: — Наша гостья глубоко потрясена услышанным. Будь добр, принеси ей коньяку.
— Мне ничего не нужно, — покачала головой Лилиан. — Я бы предпочла уйти, и как можно скорее.
Несколько мгновений баронесса де Планиссоль внимательно разглядывала Лилиан из-под полуопущенных век.
— Вам, по всей видимости, не терпится вернуться в замок и дождаться там возвращения Гийома в надежде услышать от него, что неприятная правда — досужий вымысел, подлая ложь… Если ваши планы и впрямь таковы, вы будете весьма и весьма разочарованы… и унижены, если на то пошло.
Поскольку Лилиан ничего не ответила, седовласая дама протянула руку, и Жан-Поль поспешно вручил ей узкий конверт.
— Но есть альтернатива, — продолжила она. — Это билет на самолет, вылетающий в Штаты сегодня вечером. Если угодно, мой сын подбросит вас до аэропорта. Я лично поставлю Гийома в известность о том, что вы узнали правду и вернулись в Штаты. Как только вы исчезнете, обо всей этой истории можно будет благополучно забыть.
Баронесса помахала конвертом.
— Возьмите же билет, мадемуазель. Хоть раз прислушайтесь к голосу здравого смысла. Здесь, во Франции, у вас ничего не осталось.
Первым побуждением Лилиан было выхватить конверт из рук пожилой дамы, разорвать на тысячу мелких клочков и бросить обрывки ей в лицо. Но она знала, что ничего подобного просто не вправе себе позволить. Ей предложили путь к отступлению, и придется им воспользоваться, даже в ущерб собственной гордости…
Да и гордости у нее почти не осталось. При мысли о том, как жестоко и цинично ею манипулировали, Лилиан преисполнилась презрения к себе самой. А следом накатила страшная усталость… и тошнота. Не осталось сил даже на то, чтобы расплакаться.
— Но моя одежда… мои вещи остались в замке, — лишенным всякого выражения голосом промолвила Лилиан.
— Вовсе нет, — покачала головой баронесса. — Я так и думала, что вы не откажетесь от выгодного предложения, и попросила Эжени упаковать вашу сумку и прислать сюда. Она в багажнике машины Жан-Поля. Вы можете уехать в любой момент.
— Чем скорее, тем лучше. — Лилиан воинственно вздернула подбородок.
— Тогда… adieu, mademoiselle! — Тонкие, бледные губы пожилой женщины изогнулись в подобии улыбки. — Полагаю, больше мы с вами не встретимся. Вся эта досадная история закончилась, я надеюсь, к обоюдному удовлетворению, не так ли?
Лилиан, ни слова не говоря, повернулась к выходу из зала. Жан-Поль опередил ее и услужливо распахнул перед ней дверь.
— Прошу вас, мадемуазель Лилиан.
Уже на пороге Лилиан оглянулась на Коринну и внимательно оглядела ее пышную, соблазнительную фигуру, задрапированную в эффектный зеленый шелк.
— А что стало с ребенком? — спросила она.
По лицу Коринны пробежала мимолетная тень, но голос ее по-прежнему звучал надменно и холодно.
— Я предпочла от него избавиться. Вы полагаете, Коринна де Планиссоль согласится произвести на свет незаконнорожденного ублюдка?
— После сегодняшнего разговора я бы сказала, что представители семейства де Планиссоль способны на все, — тихо ответила Лилиан.
И представители семейства де Монфор тоже, с неизбывной горечью добавила она про себя. О, Гийом, Гийом!..
Она со всхлипом перевела дыхание и, не оглядываясь более, прошла через полутемный холл и вышла на ослепительно яркое солнце.
Дорога до аэропорта показалась ей бесконечной. Лилиан сидела в машине рядом с Жан-Полем, несчастная, опустошенная, — руки сцеплены на коленях так крепко, что ноют пальцы, сухие глаза неподвижно глядят в одну точку.
— Что-то ты невесела, милая, — развязно промолвил ее спутник, как только они отъехали от особняка.
— Боюсь, мое чувство юмора осталось в замке.
Жан-Поль укоризненно поцокал языком.
— Знаешь, не стоит так огорчаться, что твой чудесный отпуск во Франции оказался чуть короче, чем ты рассчитывала. Мы просто не могли позволить тебе жить иллюзиями и дальше. Настанет день, и ты нам еще спасибо скажешь.
— Возможно, — отозвалась Лилиан. — Но в данный момент я не испытываю к вам ни малейшей благодарности.
Жан-Поль тихо рассмеялся.
— Не везет тебе с мужчинами, — издевательски посочувствовал он. — Жених тебе изменил, а теперь вот выяснилось, что и любовник развлекался с тобою только ради мщения. Сплошные неудачи, одно слово.
— Коринне де Планиссоль тоже пришлось несладко, — возразила Лилиан. Кто-кто, а она отлично расслышала в злобном, истеричном голосе соперницы нотки подлинной боли. И тут же потрясенно осознала, что за все это время ни разу не вспомнила о Юджине.
— О, сестра отлично справится со своим маленьким горем, — отмахнулся Жан-Поль. — С ее-то громким именем и деньгами! Кроме того, скандал удалось замять. Моя мать — очень умная и тактичная женщина.
— Я заметила, — холодно кивнула Лилиан.
— Думаю, она надеется убедить Гийома пересмотреть свое решение… Глядишь, через год-другой страсти улягутся, и счастливая чета обменяется-таки кольцами, — доверительно понижая голос, сообщил любящий сын и брат.
— Вы в самом деле считаете, что это возможно… после всего, что случилось? — задохнулась от изумления Лилиан.
— Почему бы и нет? — Жан-Поль небрежно пожал плечами. — С самого начала этот брак строился не на любви. Гийом, видишь ли, вообще не высоко ставит женщин. О да, он любит появиться на публике под руку с роскошной красоткой, и постельные утехи тоже весьма ценит. Вот, в сущности, и все. — Молодой человек издевательски усмехнулся. — В один прекрасный день наш Гийом решил, что настала пора жениться, а для него что одна женщина, что другая, — все едино. А моя сестра ослепительно красива, принадлежит к высшему свету… Правда, характер у нее не сахар…