Настоящая фантастика – 2010

За две недели он собрал что-то около двухсот монет — на эти деньги мы сняли домик на месяц.
Я дал больше сорока интервью, в том числе дюжину — инопланетянам, они неожиданно заинтересовались перелетом. С одним удалось разговориться. Оказалось, в их системе продолжали летать на космических парусниках, и ему было любопытно познакомиться с нашими кораблями. Осматривая схемы, инопланетянин несколько раз одобрительно хмыкнул, чем привел меня в восторг — можно было надеяться, что чертежи только для меня являлись непонятной мешаниной линий и подписей.
— Как вы думаете, на этом можно добраться от Земли до Альфы Кентавра? — осторожно спросил я.
— Да, конечно, — кивнул инопланетянин.
Я почувствовал, что от радости начинаю парить над креслом.
— А многие сомневаются, что мы долетим!
— Конечно, они правы. — Инопланетянин вернул меня с небес на землю. — Вы когда-нибудь летали хотя бы на околопланетных яхтах? А у старых звездолетчиков был опыт поколений. Техника, проверенная годами, веками постоянной эксплуатации. Кроме того, они летели на трех кораблях, из которых до цели добрался только один.
— Два! — обиженно поправил я.
— Но остальные — погибли. Зачем вам это?
— Знаете что, — рассердился я. — Тем космонавтам тоже задавали этот вопрос: зачем лететь людям, если можно отправить зонды?! Но они перешагнули через это! А если бы испугались и послали роботов, еще неизвестно, чем бы закончился Контакт!
Инопланетянин напряженно думал: глаза на стебельках пульсировали в пугающе быстром темпе. Потом опустил голову.
— Вам нечего возразить? — торжествовал я.
— Да, — признался журналист. — Я не могу постичь земную логику. Я не вижу аргументов, которые надо было бы опровергнуть, но вы уже закончили доказательство. Значит… Удачи вам. Надеюсь, ваш звездолет будет из тех, что долетают до цели.
В один из вечеров, точнее — двадцать третьего апреля, к нам явился некто Харли Дэниельсон, владелец крупнейшей телекомпании на всех людских планетах, и предложил оплатить все расходы: он хотел снять шоу. Показать телезрителям, как готовится экспедиция — а потом и все десять лет полета. Поскольку пятьсот лет назад на «Нинье» было пять человек, Харли предложил нам доукомплектовать экипаж двумя журналистами, которые смогут «сделать зрелище».
Я переглянулся с напарником. Прочитал в его глазах обуревавшее и меня возмущение: сделать из нашего Великого Проекта какую-то развлекательную передачу для домохозяек!
Мы кивнули одновременно, соглашаясь на все.
На следующий день личная жизнь закончилась.
Началось шоу.
С утра пораньше прибыли три оператора, вооруженные до зубов разнообразными камерами — от самодвижущихся монстров выше человеческого роста до малюток, помещавшихся на ладони. Для начала операторы заставили нас бегать по всему домику — искали «нужный кадр». Загнали на крышу, на фон рассвета, потребовали выйти на улицу — позировать перед фасадом «штаб-квартиры межзвездной экспедиции». Потом настойчиво попросили позавтракать еще раз — людям и прочим зрителям любопытно будет сравнить домашнее меню с едой звездолетчиков.
Рядом с нашим домиком поставили небольшой фургон, в котором поселились «монтажники», «на лету» готовившие отснятый материал для показа.
Чуть позже подтянулись двое журналистов, новые члены экипажа.
Когда знакомили с Карло, сначала я увидел только огромную огненно-рыжую бороду. Только потом разглядел за ней невысокого лысого мужичка. «Гном», — подумал я и попытался разглядеть, торчит ли за поясом топор. Оружия не было.
Кристина Фата-Хива оказалась девушкой. Понятно, что с таким именем она и не могла быть парнем, но мы не знали имен и никак не ожидали, что экипаж перестанет быть однополым. На тот момент журналистка носила черные волосы — потом она перекрашивала их чаще, чем мы брились. Юра сразу «сделал стойку» на красавицу с многообещающими глазами и звонким голосом.
— Фамилию можно сокращать до Фаты или Хивы, как вам больше нравится, предложила девушка. — А лучше зовите меня Кристи.
 
— Вот мы с вами и познакомились! — закричал Карло, выпячивая бороду вперед, как таран. — Если мы тут закончили, отправляемся на Землю! Чего ждать?!
Директор музея космонавтики перепугался почти вусмерть, когда в его кабинет ворвалась орава людей, камер и журналистов. Выяснив, что «Большой Орде» нужна не дань за двенадцать лет, а «всего лишь» «Нинья», он сразу и наотрез отказался.
— Вы там погибнете — ну и леший с вами! А звездолет — уникальный. Им нельзя рисковать.
— Он скучает по космосу! — заявил Юра.
— Молодой человек, я догадался, что только сумасшедшие могут хотеть убиться таким способом. Но наделять железяки разумом — это чересчур!
Самодвижущиеся камеры одновременно наехали на директора.
— Сдаюсь! — вскинул руки человек. — Роботы могут быть умными! Но испытывать эмоции, к сожалению, они не умеют и не умели никогда!
Карло действовал на удивление тихо.
Он просто подошел к директору и написал цифру — я так и не разглядел, сколько там было. «Гном» посмотрел в глаза «клиенту» и увеличил сумму.
— В течение трех дней мы создадим копию для музея, — пообещал журналист. — Только вы подтвердите для всех, что летим мы на музейном экспонате. «Том самом».
Директор кивнул и повел показывать товар. Осмотрев покупку, Карло попробовал устроить скандал.
— Вы обманули нас! — бушевал «гном», пытаясь бородой протереть дырку в животе у «продавца». — На борту написано «Санта-Клара»! А нам нужна «Нинья»!
— Ну да, — удивился директор. — Это она и есть. Звездолеты назвали в честь каравелл Колумба — «Санта-Мария», «Пинта» и…
— «Нинья»!
— Нет, официальное название было «Санта-Клара». «Нинья» — это всего лишь прозвище корабля. Что-то вроде «детка» или «малышка».
— Да, — подтвердил я. И для солидности добавил: — Именно так все и было!
Две недели специалисты приводили звездолет в порядок. Тестировали все системы, восстанавливали вышедшее из строя оборудование, обновляли интерьер. Телекомпания добывала в каких-то шахтах ядерное топливо, закупала продовольствие, воду и кислород. Нашла колонию рыбок, из потомства которых в течение десяти лет можно было бы варить уху. Поймала семейство перепелов — не столько для мяса, сколько для яичницы.
Юра старательно собирал и штудировал библиотеку врача. Лично проверял комплектацию аптечки на борту. Пришлось взять на «Нинью» робота-хирурга: «монгол» категорически отказался резать кого-нибудь, а аппендиксы очень любят воспаляться не вовремя.
Карло лез из кожи вон, стараясь сделать шоу. Приставал к инженерам, пытался «расшевелить» бортврача — оказалось, что когда тот за что-то садится, сдвинуть его с места может только полк солдат или Кристина. Но Фата-Хива постоянно где-то пропадала, и мне в одиночку приходилось выдерживать натиск «гнома». Журналист требовал новых подробностей: когда я захотел лететь? Когда поверил? Зачем мне это?
В свободное от интервью время я прорабатывал маршрут экспедиции, сверяясь с записями о Том путешествии. Пять часов после старта с ускорением в одно g, чтобы набрать шестьсот километров в секунду. Три дня до Солнца, двое суток на облет светила, и еще четыре дня полета до орбиты Марса. Там включить ионный двигатель и за полгода разогнаться до половины эс. Восемь лет между звездами. Торможение, выход на орбиту сначала вокруг центра масс двойной Альфа-Беты Кентавра, потом — вокруг планеты, и, наконец, посадка.
— А зачем нам мотаться к Солнцу? — спросил «гном».
— Для зарядки аккумуляторов. За орбитой Марса солнечные батареи станут бесполезны.
— Но нам не хватит на десять лет!
— Но хватит на полгода, когда вся свободная энергия пойдет на разгон.
— И все это время нам придется спать, грубо говоря, на стене?
— А когда начнем тормозить — и вовсе на потолке. Именно поэтому на борту мало мебели, а каюта управления размещена почти на оси вращения.