Настоящая фантастика – 2010

— Не, — покачал головой Шатун. — Это был зомби.
— Да? — Майкл несколько успокоился. — А чем он от человека отличается?
Шатун в задумчивости поскреб ногтями небритую щеку — Да практически ничем.
— Как же ты догадался, что это зомби, а не человек?
— Ну, для этого, Майки, сталкер должен особое чутье иметь, — расплылся в самодовольной улыбке Шатун. — Нет у тебя чутья — значит, не сталкер ты. Съест тебя Зона. Может, не сразу, но съест. Непременно.
— Знаешь, Шатун, — подал голос Кривошип. — Мне кажется, ты Сосо пристрелил.
— Ну, да, — не стал спорить Шатун. — Похож на Сосо… Может, он и есть.
— А кто такой Сосо? — спросил Джексон.
— Разведчик «Патриотов», — ответил Кривошип. — Ежели «Патриоты» узнают, что мы их разведчика пристрелили, нам на их территорию лучше не соваться.
— Да ладно тебе, — недовольно поморщился Шатун. — Он, может, и Сосо, а все равно зомби.
— Может, закопаем? — предложил Кривошип. — От греха-то…
— Только время попусту терять, — махнул рукой Шатун. — Как стемнеет, семихвостые кошки-мутанты враз все сожрут.
Тропа сбегала по пологому склону. Оттого и идти было легко. Вот только ближе к полудню, когда солнце пригрело, псевдослепни стали досаждать. Пришлось сталкерам опрыскаться репеллентом и накинуть на головы сетки.
— Обрати внимание, — тихо, чтобы шагавший позади них Джексон не услышал, произнес Шатун. — Майки без сетки идет, а слепни его не кусают.
— Так у него ж рожа наштукатурена, как у балерины, — усмехнулся Кривошип. — И косметикой от него за версту разит.
— Думаешь, поэтому?
— А почему ж еще?
Шатун ничего не ответил. Но молчание его было на столько многозначительным, что становилось ясно — у сталкера на сей счет имелось свое мнение.
Начало вечереть, когда они покинули территорию, где почти все ловушки были помечены вешками обнаруживших их сталкеров — где ботинок, где согнутый автоматный ствол, где рука оторванная. Дальше простирались дикие земли, каждый шаг по которым был смертельно опасен.
Кривошип достал из кармана пакетик монпансье, раскрыл его и протянул Шатуну. Тот двумя пальцами взял одну конфетку и положил ее в рот.
— Лимонная, — довольно улыбнулся Шатун.
— Я знаю, какие тебе нравятся, — смущенно улыбнулся в ответ Кривошип.
— Эй, Майки! — окликнул Джексона Шатун. — Иди-ка сюда… Бросай рюкзаки, дальше каждый свой сам понесет. Теперь смотри внимательно. Видишь? — Он показал Джексону зажатую меж пальцев конфету. — Сейчас я кину конфету, а ты пойдешь точно туда, куда она упадет. Понял?
— Не очень, — честно признался Джексон.
— Чего ты не понял? — тяжело вздохнул Шатун.
— Почему бы тебе просто не дать мне конфету?
— Я не конфетами тебя угощаю, долбень! Я дорогу нам прокладываю! Усек?
— Ах, вот оно что! — просветленно улыбнулся Джексон. — Значит, конфеты собирать не надо?
— Ну, это уж как знаешь.
Шатун еще раз показал Майклу конфету, а затем кинул ее далеко вперед.
Вытянув шею, Джексон проследил взглядом траекторию полета монпансье.
— Ну, и чего мы стоим? — Шатун кинул другую конфету себе в рот.
— Э-э-э… — неуверенно протянул Джексон. — Мне кажется, я потерял из виду то место, где упала конфета…
— Ты чо, с дуба рухнул, Майки! — как коршун, налетел па Джексона Кривошип. — Ты чо, думаешь, у меня рюкзак конфетами набит!
— Э-э-э… а вы не пробовали вместо конфет использовать гайки?
Сталкеры переглянулись.
— Он нас что, за дураков держит?
— Похоже на то.
— Нет-нет, вы меня не так поняли!.. — возбужденно запрыгал на месте Джексон.
Так резво, что у него снова отвалился кончик носа. А следом за ним и солнцезащитные очки сползли на подбородок. Майкл поймал нос и прилепил его на место. Но, пока он еще не пристроил на нос очки, Шатун успел увидеть его глаза — белесые, будто пылью присыпанные. Как у вареного окуня. Или у мертвеца.
— Гайки, Майки, они, между прочим, железные, — менторским тоном произнес Кривошип. — У Суицида кило гаек стоит полторы сотни. А кило монпансье — всего двадцатку. И их, в отличие от гаек, есть можно. Чувствуешь разницу?
 
— Да, но…
— Кончай базар, Майки, — положил конец обсуждению достоинств и недостатков гаек Шатун. — Скоро уж стемнеет, а нам до схрона еще топать да топать. Видишь конфету? — Он показал Джексону зажатую меж пальцев монпансье. — Теперь гляди, куда она летит, — и, широко размахнувшись, кинул. — Видел, пролетела чисто. Значит, никаких ловушек на пути нет. Вперед, Майки.
Джексон натянул летный шлем до бровей, проверил, на месте ли нос, и быстро зашагал туда, где, как ему показалось, упала брошенная Шатуном конфета.
— Смотри внимательно, — глядя отмычке в спину, шепотом произнес Шатун.
— Куда? — не понял Кривошип.
— На Майкла.
— А что с ним не так?
— Все не так… Вот! Видишь! В сторону свернул!
— И что?
— Он «кудряшку» обошел… Видишь, рядом с ней стебли травы закручены? Я специально через нее конфету кинул. «Кудряшка» ведь только за ноги схватить может, а на лету не поймает… А Майки ее стороной обошел.
— Ну и правильно сделал.
— Дурак ты, Кривошип, — с тоской посмотрел на приятеля Шатун. — Майк всего день как в Зоне. Откуда ему про «кудряшку» знать?
— Ну… — Кривошип подцепил ногтем и вырвал из запястья бледно-розовый росток, проклюнувшийся на месте укуса псевдослепня. — Не знаю.
— А как нос у него отваливается, видел?
— Ну, подумаешь, нос… Об этом даже в газетах писали!
— В газетах тебе и не такое напишут. А у нормального человека нос отваливаться не станет. И глаза у него будто неживые.
— Поэтому он и носит очки.
— А тебе слабо, как Майку, пробежаться с тремя рюкзаками и переносной ракетной установкой на загривке?
— Да уж, такой прыти я от него не ожидал, — признался Кривошип.
Майкл добрался до места, обернулся и рукой помахал.
— Эй!
Шатун кинул конфетку в рот.
— Не нравится он мне, Кривошип.
— Как певец или как отмычка?
— Как человек.
Кривошип озадаченно прикусил губу.
— Ночевать у Развала будем?
— Ага, — кивнул Шатун.
— Я там в прошлый раз бутылку припрятал.
— Зачем?
— Да кто ж к Суициду со своей водкой ходит?
— Логично, — согласился Шатун.
Подойдя к Майклу, он показал ему новую конфету и кинул ее. Так далеко, что сам не увидел, где упала. А Майкл послушно потопал вперед. Прошел рядом с «вертушкой», едва не задев плечом, перепрыгнул через канаву с «холодцом», даже не взглянул в сторону пышущей жаром «керосинки», остановился, поднял с земли монпансье и помахал сталкерам рукой.
— Слушай, а у него здорово получается! — толкнул приятеля локтем Кривошип.
— Слишком здорово, — мрачно буркнул в ответ Шатун.
Заметив тень, мелькнувшую за спиной у Майкла, Кри вошип выдернул автомат из-под локтя и крикнул:
— Ложись!
Джексон ничком кинулся на землю. А Кривошип длинной очередью сбил уже взметнувшегося в воздух летучего змея. Подбежав к извивающемуся на земле, покрытому зловонной слизью телу, сталкер придавил его ногой и ножом отсек голову с пастью, наполненной сочащимися ядом зубами.
— На память возьмешь? — протянул он голову вставшему на колени Майклу.
Тот затряс подбородком. Да так, что у него отвалились нос и левое ухо.
— Слушай, у тебя проблемы с рожей, — наклонившись, внимательно посмотрел на Джексона Кривошип.
— Нет, все в порядке. — Майкл быстро прилепил отвалившиеся фрагменты лица на место.
— Вперед, Майки! — Шатун размахнулся и кинул еще одно лимонное монпансье. — Спустимся к реке — там полегче станет.
У реки плотным роем вились комары. Здоровые и кровожадные. Но ловушек, как и обещал Шатун, стало значительно меньше. Теперь сталкер все чаще кидал леденцы себе в рот. Да и зверью всякому поганому на открытой местности подобраться незаметно было не так-то просто. Разве что только притворяшка мог прикинуться каменной глыбой или старым, трухлявым пнем, чтобы схватить беспечную жертву, когда она подойдет совсем близко.