Левиафан (СИ)
- Барбара Монтанари, Тангир. Её тело было найдено рядом с останками Ким Дже Мина в клетках тигров. Кто эта женщина и откуда на её шее вот этот знак?
Моника взяла со стола папку и раскрыла передо мной, показывая мне снимки останков макаронницы. На затылке женщины красовалось клеймо в форме полумесяца, а я медленно поднял взгляд на Монику и ответил:
- Сколько нынче стоит билет до Италии, Куколка? Вы же не разоритесь?
- Зачем тебе в Италию? - женщина почти села на край стола и переглянулась с аджосси.
- Потому что вот это, - я показал на знак на шее макаронницы, - Монтанари получила в стенах пансионата для сирот при церквушке в маленьком городке Монтэ-Пульчано в далёких девяностых.
- Уверен? - Моника осмотрела меня пристальным взглядом, а я кивнул и продолжил:
- Я три года искал всех, кто связан с Ким Дже Мином, чтобы уничтожить и вырезать всю его семью. Последним в списке тварей, кровно связанных с ним был Тумэр, Куколка. Однако я упустил из виду прекрасную сеньору, которая в итоге спутала мне все карты в колоде так, что я просрал свой шанс сдохнуть красиво, как хотел.
- Как Тумэр и его смерть связана с этим? - Моника словно уцепилась за меня руками, с таким жаром задала вопрос.
- Никак. Старый хрен сдох просто за то, что торговал людьми и был связан с тварью, на которую я вёл охоту. Всё, - я плавно осмотрел выражение на лице Моники снова и заметил новую эмоцию - жгучий интерес, буквально жажда узнать от меня больше информации, которой я к сожалению не владел.
- Тебе нужно знать откуда это клеймо? - я тихо и на низких тонах произнес, на что получил обескураживающий ответ:
- Нет, мне нужно знать, зачем кому-то сжигать церкви, оставляя в них трупы женщин и девушек с таким знаком на теле?
В какой-то момент я даже не понял о чем она, однако Моника нажала на пульт на столе, и передо мной зажегся экран плазмы, висевшей на стене.
Медленно поднимаясь, я еле сделал шаг в сторону того, что было на экране. В голове словно помехами проносились картины смерти Ми Ран и то, каким было её тело. Какой изуродованной и изувеченной я запомнил свою жену, и как это было дико похоже на тот ужас, который я видел прямо сейчас. Десятки снимков тел женщин в совершенно ужасном состоянии. Настолько, что я еле сделал два проклятых шага, которые меня отделяли от экрана.
Поднял руку и дрожа провел пальцами по изображению совсем молодой девочки, тело которой лежало в груде обугленных обломков скамеек. Под этими досками был виден узор пола святого места, которое посмели осквернить убийством человека с лицом ангела.
- Если рай это синие небеса, то как тогда они могут смотреть на меня таким взглядом? - безумно прошептал, всматриваясь в мертвые голубые глаза, с застывшим на их дне ужасом.
- Я помогу тебе, Куколка. Сдохну, но найду чудовище, которое посмело возродить во мне демона опять... - закончил низким и хриплым голосом, продолжая смотреть на то, что заставило налиться кровью каждую мышцу в теле, каждый сраный мускул, а сердце сделать гулкий удар, словно отряхиваясь от пепла, которым оно было присыпано.
- Вы не сможете полететь в Италию. Его не выпустят из страны, Моника! - я лишь ухмыльнулся смотря на силуэт аджосси, который вырисовывался на покрытии экрана.
Пёс прожигал меня таким взглядом, будто я решил пометить его территорию. Нагло влез в его дом, и уселся во главе стола дебила, заявив права на его место. Подобное вынудило сложить руки на груди, и повернуться к Куколке, которая тут же осмотрела меня и ровно возразила:
- Нет, если с нами полетишь ты, Родерик.
- Любите постельные игрища, агашши? Я не терплю конкуренции в этом вопросе, - насмешливо обогнул её фигуру взглядом и добавил с издёвкой, - Совершенно не переношу! Жуткий собственник!
Моника только прищурилась и ничего не ответив, опять посмотрела на своего пса, явно собравшегося задушить меня по тихому, пока его хозяйка не видит.
Я опять посмотрел на снимки и вспомнил макаронницу, и то, что узнал о её внезапном появлении в Клетке чокнутого старика.
- Вы знаете легенду о падшем демоне и его ангеле, госпожа агент? - повторил извечный вопрос старого дебила Нильсона, который вероятно уже кормил червей.
- Что? Что несёт этот сосунок?! Моника! Закрой к херам его в камеру, мы можем и сами разобраться во всем!
Я не смеялся так давно. Меня прямо порвало то с каким жаром этот дегенерат пытался отвадить мои яйца, очевидно от женщины, которую считал своей.
- Послушай, аджосси! - на моём лице застыл каждый мускул, и я обернулся прямо к мужику, прошив цепким и холодным взглядом,- Если ты посмеешь ещё хоть раз называть меня подобным образом, ты не то что к этой женщине и пальцем не прикоснешься больше. Если она меня попросит - ты к ней даже не подойдёшь, собака!
- Ты вообще охренел? Какого хера ты несёшь? - он скривился на американский манер, как мудак, а я лишь скосил взгляд на окаменевшую рядом Куколку, которая смотрела на меня так, словно была готова вцепиться в рожу.
- Ты меня слышала, Куколка. Если он тебе мешает. Я с удовольствием избавлю тебя от его назойливого стремления залезть к тебе под одежду.
- Я это запомню... - она прыснула с холодным смешком и добавила, - Собирайте вещи, если закончили строить пасочки, мальчики!
Моника захлопнула папку, а пёсик хлопнул дверью убравшись нахер так, что даже я впечатлился.
- Не смей больше делать этого. Я не нуждаюсь в подобном, тем более от сопляка, которого совершенно не знаю, а учитывая кто ты, и знать не хочу! Потому не старайся мне понравиться, мальчик! - послышался уверенный голос от стола, на что я лишь ответил, продолжая изучать рисунок клейма на телах жертв взглядом:
- Он будет напирать и дальше, Куколка. А ты не та женщина, которой нужен такой накачанный дерьмом мудак. Тебе вообще никто не нужен. Однако... Это мне решать, что делать с такими как он, а не тебе. Потому...
Я повернул к ней лицо и холодно отрезал:
- Смирись! Тем более ты просто повод, а он инструмент, чтобы веселиться, Куколка.
- Ты реально псих, - Моника осмотрела меня опять, а я лишь кивнул ей в поклоне и повторил то, как она назвала меня в первый же вечер в этом месте:
- Нэ, агашши! *(Да, госпожа!) Я корейской псих!
Глава 2
- Правее, Куколка! - прозвучал голос из соседнего сидения, который начинал набивать буквально оскомину у меня на зубах.
Достав сигареты из бардачка, свернула вправо вдоль узкой дороги из Къенчано-Тэрме в сторону Монтэ-Пульчано. Справа и слева росли только виноградники. Однако как только перед моим носом клацнула зажигалка, зажатая в ладони по которой буграми вздыбились вены, взгляд уловил вершину холма. На нём и стоял очень старый средневековый город.